Ловушка для Артура

      Прежде всего Мерлина всегда было слышно.       Артур привык к тому, насколько неуклюжим бывает его слуга. Но в то же время Мерлин не уставал удивлять его своими нелепыми выходками. Он просто ужасный, отвратительный, самый худший слуга. Ни одного такого не сыскать в целом королевстве, да и за его пределами тоже. И тут, и там, куда бы не ступил Мерлин, раздавались громкие звуки.       То опрокинет поднос с завтраком, то споткнется на тренировочном поле. То на охоте распугает всю дичь, наступив на трескучую ветку. То уронит доспехи в самый ответственный момент. Вот и сейчас они рухнули на пол с оглушительным грохотом. Мерлин ойкнул, поспешно их поднял, отшучиваясь от дружеских поддевок рыцарей. На губах у того так и норовила появиться позабавленная улыбка. Иногда Артуру казалось, что Мерлин делает это специально, просто чтобы его позлить. Но нет, в этом был весь Мерлин — неуклюжий, но в то же время искренний.       — Идиот, — Артур закатил глаза и несильно толкнул Мерлина в плечо. — Ты способен хоть что-то делать как должно?       Мерлин ничуть не обиделся. Расплылся в широкой лукавой улыбке и передернул плечами.       — Ну как же, — его светло-голубые глаза озорно сверкнули, — я терплю тебя постоянно! Это искусство видеть каждый день твою ослиную голову и до сих пор не прибить тебя.       Артур откинул голову назад и расхохотался.       — Прибить меня? Мерлин, ты и мышь прибить не сможешь, не говоря уже о человеке! Скорее Гвиневра станет первоклассным рыцарем, чем ты научишься держать меч в руке, не роняя его.       — Видишь, о чём я, — фыркнул Мерлин. — Никакой благодарности от этой королевской задницы. Я стираю его отвратительные грязные вещи, не поднимая головы…       — Скорее бездельничая на моей кровати, — проворчал Артур, вспоминая, как однажды застал Мерлина в своих покоях.       Вместо того, чтобы выполнять свои прямые обязанности, его непутевый слуга растянулся на королевской перине и задремал. Тогда Артур аж опешил от такой наглости, глядя на то, как тот сладко сопел в его, Артура, подушку. Недолго думая, принц Камелота грубо растолкал его, за ноги стащил с кровати (втайне радуясь возможности отомстить Мерлину за то, как бесцеремонно он сам будил его по утрам), отвесил подзатыльник и отчитал за отлынивание от работы. Тот оправдывался, что задремал случайно, сонно хлопал ресницами, смотрел на Артура невинными и растерянными глазами.       И напрасно. Артур ему не поверил — кажется, Мерлину доставляет удовольствие раз за разом испытывать терпение принца. Поведение его верного слуги вызывало раздражение, но злость, которую так старательно обрушивал Артур на Мерлина, была лишь сиюминутной вспышкой. Что-то в нем было. Мерлин каким-то непостижимым образом умел располагать к себе людей. Даже рыцари быстро прониклись к нему симпатией, часто болтали с ним и перекидывались шутками. Вот и Артур невольно попал под непостижимое очарование. Кроме того, принца подкупала честность юноши. С самого начала он был единственным, кто не боялся Артура, не лебезил перед ним. Мерлин со свойственной ему прямолинейностью всегда высказывал то, что думает. А еще он умел принимать вызовы. И их обычная рутина, наполненная перепалками, взаимными оскорблениями, изобретательными выходками, быстро пришлась по душе Артуру. Он привык к Мерлину, к этому тощему недоразумению с острым языком и неуклюжими руками.       В общем, всерьёз злиться на Мерлина было просто невозможно. Но тому вовсе не нужно было об этом знать, вот еще, будет расслабляться! Поэтому Артур старательно имитировал гнев, сыпал оскорблениями, а Мерлин отвечал ему своими собственными язвительными выпадами. Их словесная перепалка не обижала ни кого из них обоих, Артур знал это, и в какой-то степени любил эти моменты, когда они словно упражнялись в чувстве юмора друг на друге.       Тем временем, Мерлин продолжал свой список:       — Приношу ему завтрак каждый день, а он кидается в меня чем ни попадя, вот это благодарность за мои старания!       — Перестань, Мерлин, если бы ты постарался хоть немного, то подавал бы мне хороший завтрак, как образцовый слуга!       — Он гоняет меня на тренировках, в походах, заставляет таскать ведра с водой для ванны несколько раз на дню…       — Этого бы не случилось, если бы ты действительно позаботился о моей ванне и не ошпарил меня этим кипятком!       — Словом, — вздохнул Мерлин. — Никакой благодарности, ни одного доброго слова за мои страдания.       Рыцари рассмеялись, а Артур подошел и нарочито небрежным движением взъерошил темные вихри волос на мерлиновой голове.       — Хватит трепать языком, — сказал он.— Твоя болтовня такая утомительная, ты знаешь? И вообще-то, все, что ты перечислил — это твоя работа. Так что хватит ныть как девчонка, поднимай мои доспехи и скорее тащи их в оружейную. Завтра мы выезжаем отрядом по распоряжению моего отца. Задание важное, нам нужно устранить опасность, угрожающую Камелоту. Мои доспехи, Мерлин, должны быть в идеальном состоянии. Надеюсь, хоть с этим ты справишься?       Мерлин закусил губу, пряча предательскую улыбку.       — О, разумеется.       Рыцари постепенно разошлись, Артур еще медлил у двери. Следующая фраза, оброненная Мерлином, заставила его остановиться.       — Это ты не справишься без меня, Артур, — еле слышно произнес он.       В его голосе принцу почудились нотки печали, тоски и даже некоторой нежности. Прогоняя наваждение, Артур покачал головой и улыбнулся.       — Мерлин, не смешно.       Его слуга поднял голову. Он улыбался, несмело, осторожно, но в выражении его лица светилось нечто искреннее, неподдельное, гордое, то, что заставило сердце Артура замереть на мгновение и пропустить удар.       — Артур, я знаю, что тебе суждено стать королем однажды. Я верю, что ты станешь великим королем и заставишь королевство процветать. Я…Для меня большая честь быть свидетелем всего этого, я знаю, что мы…что ты добьешься большего. Ты уже делаешь очень много. Я видел, как ты переживал из-за завтрашнего задания. Знаю, ты стараешься это скрыть, не пристало принцу тяготиться опасностям.       У Артура перехватило дыхание. Мерлин звучал так искренне. Нечасто он был с ним настолько откровенным. Артур разглядывал взволнованное, почти торжественное лицо своего слуги, голубые глаза, в которых сверкала непрошенная влага. Невероятно, но Мерлин теперь не производил впечатление юного мальчишки, в его голосе проступила сила, даже мудрость, которой Артур не мог не восхититься. И его сияющее выражение лица, и искренняя убежденность в голосе… Мерлин обезоружил его без меча, без арбалета, без кинжала. Всё, что ему нужно — быть собой.       — Но Артур, — Мерлин продолжал говорить. Теперь его голос звучал тверже, упрямее. — Помни, ты не один. Я всегда с тобой и ты правда можешь на меня рассчитывать, как на своего друга.       Нет, нет, нет. В голове Артура прозвучал громовой голос отца, который напомнил ему, как недостойно принца показывать свою слабость, как это жалко — заботиться о своем слуге. И хоть с последним сам Артур уже не был согласен, он не мог прекословить королю. И давать слабину перед Мерлином… Когда он, Артур, должен быть сильным, непобедимым, достойным сыном своему отцу… Наследный принц поджал губы. Он заставил себя воскресить в памяти все моменты, когда Мерлин раздражал его, выводил из себя, заставлял кричать и впутывал в неприятности.       — Друг? — жестко оборвал его Артур. — Ты забываешься, Мерлин. Ты не мой друг, ты мой слуга.       Знай свое место, сказал бы Утер, но Артур никогда бы не выдавил из себя этих слов. Слишком ядовитые, слишком лживые. Не было в них ни капли правды. Место Мерлина рядом с Артуром, отчего-то он это твердо знал. И на самом деле ни за что бы не променял своего слугу на кого-то другого.       Но Мерлин — боже! — Мерлин отшатнулся от его слов как от пощечины. Пропала, сошла на нет широкая улыбка, лицо, сначала объятое восхищением и теплой нежностью, вдруг потухло. Горькая оскорбленная тень пробежала по лицу Мерлина. В синих глазах проступила боль.       — Я… — начал Артур.       Перемена поразила его. Мерлин действительно имел это в виду? Сожаление застряло у Артура в горле, на мгновение он захотел вернуть свои слова, но вовремя отдернул себя. Он ведь поступил правильно, как его учили, так ведь? И Мерлин… Они никогда не обижались друг на друга. И в конце концов, он ведь действительно слуга Артура, он никак не мог быть ему другом.       Но Мерлин вдруг стал выглядеть так холодно, так отстраненно. Совсем непривычно видеть его таким, обычно он всегда казался воплощением жизнерадостности и непосредственности. Артур ожидал, что Мерлин привычно отшутиться, но тот лишь поджал губы и не глядя на принца произнес резким голосом:       — Я вас понял, сир.       — Мерлин…       — Разрешите мне идти выполнять мои прямые обязанности, сир. Доспехи будут в идеальном состоянии.       И прошел мимо, буквально вылетая из комнаты. Артур смотрел вслед его быстро удаляющейся фигуре. Что-то похожее на досаду зашевелилось в его сердце. Он разозлился, то ли на себя, то ли на Мерлина.       Как он вообще смел вот так развернуться и уйти!       — Ну и ладно! — крикнул Артур вслед. — Всё равно твоя глупая болтовня меня утомила!

***

      Вечером Мерлин стал неразговорчив. Закончив все приготовления, он спешно покинул комнату принца, даже не взглянув на него.       Артур вздохнул. Нет, он поступил верно. А завтра все снова встанет на свои места. Они ведь не могли злиться друг на друга долго, верно?       Завтра его разбудит Мерлин. Откроет шторы, впуская поток солнечного света, своим раздражающе задорным голосом пробудит ото сна. Артур кинет в него подушку. Мерлин увернется и отпустит язвительный комментарий про косолапость наследного принца. Всё будет как прежде.       Артур опустил голову на подушку, подтянул одеяло повыше — в последнее время вечером холодало — и забылся беспокойным сном.       По ощущениям он спал не так уж и много. Его разбудили крики в коридоре, какой-то непонятный грохот. Артур мигом вскочил, подобрался, быстрым движением накинул на себя ночную белую рубашку. Наследный принц выхватил меч, который Мерлин безалаберно (а может и специально, от обиды) оставил в его покоях на столе и выбежал из комнаты.       — Что случилось? — с ходу спросил он, заметив в коридоре Гаюса.       Тот стоял к нему спиной, разговаривал о чем-то с рыцарями.       Гаюс обернулся. Обычно спокойный, беспристрастный Гаюс, который ко всему подходил благоразумно, теперь нервным движением теребил рукава своей одежды. Лекарь посмотрел на Артура встревоженным взглядом.       — Сир, — начал он. — Та колдунья, которую вы должны были разыскать завтра на задании, пробралась в замок. Боюсь, что она приготовила заклинание, магическое воздействие, которое рассчитано на вас. Она одержима желанием отомстить королю из мести, отнять то, что ему важно — сына.       Артур заозирался по сторонам. Для верности он помахал своим мечом, готовый прямо сейчас поразить неведомую колдунью.       — Где она? Сейчас же отправить отряд обыскать замок! И прочесать город и окрестности!       — Ее нет, — Гаюс покачал головой. — Она скрылась. Но сейчас, прошу меня простить, мне нужно спешить к себе. Мерлину нужна моя помощь.       Сердце Артура забилось быстрее от неуловимого предчувствия.       — Мерлин?! Что с ним?       Ну, конечно, этот идиот, нет бы спать спокойно или заниматься важными делами, по типу стирать вещи Артура или хорошенько почистить его доспехи, ввязался в самое пекло.       Гаюс прочистил горло. Он явно замешкался, не зная, что сказать. Артур почувствовал, как внутри него разрастается тревога.       — Гаюс, — надавил он.       — Хорошо! — Пожилой лекарь вздохнул. — По случайности Мерлин был неподалеку, услышал подозрительный шум. Тут как раз неизвестная и накладывала заклинание. Это была ловушка для вас, сэр. Но Мерлин, — Гаюс вновь замешкался, — Каким-то образом спутал все ее планы. Заклинание должно было просочиться через дверь и убить вас, но оно, видимо, потеряло свои свойства. Но она успела произнести его. Она…попала в Мерлина.       — Что?! Что с ним?       — Он жив. Пока что.       — Вот идиот! — выругался наследный принц. Затем он выпрямился и решительно кивнул Гаюсу. — Я иду с тобой. Мне нужно увидеть Мерлина. И где, скажи мне на милость, в это время были стражники? Они обязаны дежурить у дверей.       Он уже в красках представлял, как устроит им выговор, а вернее, полный разнос. Этого не должно было случиться, Мерлин не должен был пострадать…       — Колдунья их усыпила, — начал объяснять Гаюс.       Но Артур почти не слушал его. Все мысли устремились к Мерлину, он терялся в догадках, что с ним могло произойти. Какая-то часть Артура (слабая, постыдная и безвольная, как сказал бы отец) надеялась, что ничего серьезного не могло случиться с его слугой. Но другая часть, более разумная, более правильная и достойная титула наследного принца, шептала Артуру, что то лишь обман, отчаянное желание его сердца. Он хочет, нет, он желает, чтобы Мерлин был в порядке. Но встревоженное лицо Гаюса, ночной грохот, не сулящий ничего хорошего, сам факт наличия опасной магии… Всё это стрелой молниеносной пронеслось в мыслях Артура и вонзилось куда-то глубоко внутри. Нет, Мерлин, не в порядке именно из-за него, из-за Артура. Мальчишка защищал его, пока он сам вел себя, как осёл.       Когда Артур и Гаюс зашли в помещение, Мерлин уже лежал на кровати. Рыцари, перенесшие его, неловко столпились возле постели. Придворный лекарь махнул им рукой, чтобы они ушли. Рыцари сразу же покинули комнаты, но Артур остался. Он вгляделся в бледное бескровное лицо Мерлина. Его слуга лежал без сознания и не шевелился.       — Гаюс, — прошептал он. — Скажи мне, что он не умрет.       Придворный врач послал ему ободряющую полуулыбку.       — Я сделаю всё, что от меня требуется, чтобы спасти Мерлина, сир, — ответил он. — Поверьте, он гораздо сильнее чем кажется.       — И храбрее, — усмехнулся Артур, невесело качая головой. — Разумеется, он храбрый. Возможно, смелее всех, кого я знаю.       В голове вихрем пронеслись все моменты опасности, когда Мерлин сопровождал Артура. Ни разу он не сбежал, не оступился. Такой неумелый, неважно обращающийся с оружием, но неизменно шагающий с Артуром в первых рядах, помогающий по мере своих сил. Простой деревенский мальчишка, раз за разом проявлял себя, как храбрый и верный. Мерлин, с его большими ушами, широкой улыбкой и, безусловно, длинным языком, всегда искрился жизнью. Артур с тоской вгляделся в бескровное лицо своего слуги. Теперь он скучал по его бесполезной болтовне, по ослепительной широкой улыбке, по сверкающим весельем голубым глазам…       — А теперь, — Гаюс закатал рукава и вытащил несколько колбочек с полок. — Сир, я попрошу вас уйти и оставить меня с моим пациентом. Такого рода магия требует серьезного отношения.       Артур помотал головой.       — Я не уйду, — просто сказал он. — Просто посижу здесь, в углу.       Он устроился на низком стуле и наблюдал за тем, как суетится Гаюс. Тень света от свечи падала на бледное лицо Мерлина. Чувство вины сжало что-то внутри Артура. Мерлин не мог умереть, просто не мог…       Артур сам не заметил, как задремал. Его разбудила полоска рассветного солнца, безжалостно бьющая по глазам, и голос, такой знакомый до боли голос:       — Артур?       — Мерлин! — Наследный принц вскочил на ноги и одним прыжком оказался подле постели своего слуги.       Мерлин сидел, приподнявшись на локтях, и сонно потирал глаза. Лицо все еще казалось нездорово-бледным, вид уставший, изможденный. Голубые глаза Мерлина недоверчиво уставились на Артура, словно он ожидал, что принц — это иллюзия, которая в любую секунду рассыпется или растворится в воздухе.       Но Артуру было всё равно. Он хлопнул его по плечу, жадно всмотрелся в лицо своего слуги. Живой, живой, ликующе кричало что-то неудержимое в его душе! Артур сам не заметил, как расплылся в счастливой улыбке.       — Идиот, ты напугал нас всех!       — Да ну? — Мерлин прищурился. — Тебе-то какое дело? Я ведь всего лишь твой слуга, один из многих.       Артур закатил глаза.       — Самый худший слуга, Мерлин, — заверил его он. — Но и мой самый лучший друг.       Теперь Артур не колебался, произнося эти слова. Чистая правда, вот что это было. Мерлин определенно не был Моррисом, который у Артура не вызывал ничего, кроме скуки и ленивого раздражения. Мерлин особенный.       — Вот как? — не унимался Мерлин. — Потому что я помню твои вчерашние слова. Я больше не забываюсь, Артур, я твой слуга и никто больше.       Принц нахмурился. Что-то похожее на раздражение поднималось в его душе. Он взглянул на упрямо поджатые губы Мерлина, на то, как он отводит взгляд, поглядывая на Артура лишь украдкой из-под густых ресниц. Обиделся, понял он. Но теперь Артур не намерен оставлять это просто так.       Одним рывком он притянул его к себе и обнял. Объятие получилось крепким, почти удушающим (у Артура за всю свою жизнь было немного опыта с обнимашками, Моргана не даст соврать). Мерлин замер, буквально обмяк в его хватке, явно растерянный этим нетипичным для Артура жестом. Артур из-за всех сил сжал плечо Мерлина и зашептал ему:       — Да, ты мой слуга, но ты не только это. Ты тот, кому я доверяю всецело. Ты самый храбрый человек, которого я знаю. Ты тот, кто всегда рядом и знаешь что? Я думаю, ты был прав Мерлин. Я не справлюсь без тебя.       Артур отстранился и заглянул в широко распахнутые синие глаза Мерлина.       — Я был неправ, Мерлин. Для меня будет честью быть твоим другом.       Мерлин молчал. Артур выдержал паузу и продолжил:       — Ночью ты спас меня, Мерлин. Ты сделал это не в первый раз. Я хотел сказать спасибо. И…что я ценю это. Как и то, что ты всегда рядом. Я понял, что даже соскучился по твоей болтовне и ужасным манерам, представляешь? Ты не смеешь умирать Мерлин. Ведь как ты и сказал… Что я могу рассчитывать на тебя.       Несколько секунд Мерлин смотрел на него, не мигая. Затем он запрокинул голову назад и звонко расхохотался.       — О, Артур, — выговорил он, улыбаясь уже без тени злобы. — Какой же ты невозможный болван.       Артур не выдержал и рассмеялся вместе с ним. Теперь в ярких глазах Мерлина не было ни обиды, ни боли. В них плескалась радость и что-то похожее на привязанность. Артур почувствовал себя гордым тем фактом, что он причастен к этому. Мерлин снова выглядел собой: исчезло отстраненно-хмурое выражение лица, а сияющие голубые глаза вновь смотрели на Артура тепло и приветливо. Кажется, ему удалось стереть всё разочарование из сердца Мерлина, а у Гаюса получилось вылечить своего ученика, ведь теперь он здесь, целый и невредимый, хохочет и вновь оскорбляет Артура. Как же он скучал. В груди наследного принца разлилось тепло.       Тут скрипнула дверь и в комнату зашел Гаюс. Его бровь слегка дернулась наверх в удивлении, увидев их двоих вот так, но в то же время нечто похожее на улыбку тронуло его лицо.       — Вижу, вы двое уже пообщались.       — Гаюс, что с ним было? — спросил Артур. — Он здоров?       — Все позади, — успокоил придворный лекарь. — Как я уже и говорил, заклинание вполне могло навредить, если не убить, но к счастью, мое лечение подействовало и заражение отступило. Кроме того, как я и говорил, Мерлин гораздо сильнее чем он кажется. Его организм смог перебороть магическое воздействие.       Тут они обменялись знающими взглядами. Артур подумал бы, что у них двоих есть какая-то тайна, но не стал забивать себе голову. В конце концов, Мерлин — ученик Гаюса. Наверное, имели в виду свойства лечебных трав или какую-то другую ерунду.       — Но сейчас ему нужен отдых и покой.       — Конечно, — кивнул Артур, — Мерлин, у тебя сегодня выходной.       И он легким движением потрепал Мерлина по темным волосам.       — Сир, — сказал Гаюс, — Отряд рыцарей доложили, что уже проверили и город, и лес, и окрестности. Колдунья ушла во владения Ценреда, по этой причине милорд освободил вас от вашего сегодняшнего задания.       — Даже жаль, — ухмыльнулся Мерлин, откидываясь обратно на подушку. — Ведь я действительно тщательно почистил твои доспехи. Как образцовый слуга.       Артур закатил глаза и несильно толкнул его в плечо.       — О, заткнись, Мерлин.       Он развернулся и направился к двери, намереваясь пойти к себе и поспать еще немного. У выхода он остановился и негромко произнес:       — Спасибо тебе, Мерлин. За всё.       Уходя, он кинул последний взгляд на своего слугу. Артур был готов поклясться, что тот слышал. Его выдала улыбка, которая стала еще шире, еще ослепительнее, и сияющие синие глаза, ставшие еще ярче, еще красивее.       Мерлин искрился жизнью, и это то, что делало его собой.