Обратная сторона ненависти

Гарри проснулся от того, что кто-то дышал ему в шею. Сначала он не понял, где находится — чужая спальня, чужой потолок, чужое окно. А потом вспомнил. Дом. Их дом. Первое утро в их доме. Драко спал рядом, прижавшись щекой к его плечу, и его пальцы всё ещё сжимали край рубашки Гарри — даже во сне не отпускал. Гарри не двигался. Он смотрел в потолок, слушал, как за окном поют птицы, и чувствовал, как внутри разливается что-то тёплое, огромное, почти болезненное. Счастье. Он не привык к нему. Оно всё ещё казалось чужим, как новая одежда, которая жмёт в плечах. Но он знал — это пройдёт. Они разносят его вместе. — Ты пялишься, — сказал Драко, не открывая глаз. — Не пялюсь. Думаю. — О чём? — О том, как ты храпишь. — Я не храплю. — Храпишь, — соврал Гарри. — Как дракон. — Ты видел дракона? — Видел. В лесу. — И что, я так же храпел? — Громче, — Гарри усмехнулся. Драко открыл один глаз, посмотрел на него, потом закрыл обратно. — Ты врёшь, — сказал он. — Вру, — признался Гарри. — Но ты улыбнулся. — Не улыбался. — Улыбнулся. Я видел. Драко вздохнул, сел на кровати и потянулся. Его рубашка задралась, открывая полоску бледной кожи на животе. Гарри отвел взгляд. — Стыдно? — спросил Драко с лёгкой усмешкой. — Не стыдно, — ответил Гарри. — Привыкаю. — К чему? — К тому, что ты теперь всегда будешь рядом. Драко посмотрел на него. В его глазах было что-то — не насмешка, не защита, а что-то другое. Мягкое. Тёплое. — Всегда, — повторил он. — Это надолго. — Знаю. — Ты не боишься? — Чего? — Что я тебе надоем? Что ты устанешь от меня? Что однажды утром проснёшься и поймёшь, что ошибся? Гарри сел рядом, взял Драко за руку. — Ты — единственное, в чём я не ошибся, — сказал он. — Никогда. Никогда не ошибся. Драко смотрел на их руки — бледные и загорелые, переплетённые. — Ты говоришь это так легко, — тихо сказал он. — Будто это просто. — Это не просто, — ответил Гарри. — Но это правда. Они сидели на старой скрипучей кровати, в своей спальне, в своём доме, и держались за руки. За окном вставало солнце — золотое, тёплое, обещающее новый день. — Идём завтракать, — сказал Драко. — Идём.

***

На кухне пахло кофе и свежим хлебом — Драко успел сходить в магловскую булочную, пока Гарри спал. — Ты умеешь покупать хлеб? — удивился Гарри. — Я умею много чего, — ответил Драко, нарезая булку. — Например, открывать дверь и говорить «доброе утро». — Ты сказал продавцу «доброе утро»? — Сказал. — И что он? — Ответил, — Драко пожал плечами. — Сказал, что у меня красивые глаза. Гарри замер. — Что? — У меня красивые глаза, — повторил Драко. — Это комплимент. Ты ревнуешь? — Нет, — слишком быстро ответил Гарри. — Ревнуешь, — Драко усмехнулся. — Это мило. — Я не ревную. — Ревнуешь, как пёс. — Драко. — Что? — невинно спросил он. — Заткнись и дай мне кофе. Драко протянул ему кружку. Гарри сделал глоток. — Вкусно, — сказал он. — Знаю, — ответил Драко. Они сели за стол — старенький, деревянный, который Гарри нашёл на блошином рынке. Драко ворчал, что он шатается, но Гарри подложил под ножку спичечный коробок, и стол перестал шататься. — Это ненадолго, — сказал Драко. — Нам ничего не нужно надолго, — ответил Гарри. — Нам нужно сейчас. Драко откусил хлеб, прожевал. — Глупо, — сказал он. — Что? — Что мы сидим на кухне, едим хлеб и кофе, и я чувствую себя… спокойно. Будто так было всегда. — А разве нет? — спросил Гарри. Драко посмотрел на него. В серых глазах отражалось утро — тёплое, золотое, домашнее. — Нет, — сказал он. — Раньше я просыпался в страхе. Теперь — нет. — Почему? — Потому что ты рядом. Гарри протянул руку через стол. Драко сжал его пальцы. — Я всегда буду рядом, — сказал Гарри. — Обещаешь? — Обещаю.

***

После завтрака они вышли в сад. Яблоня стояла в центре, старая, ветвистая, усыпанная зелёными плодами. Гарри подошёл к ней, коснулся коры ладонью. — Помнишь, — сказал он. — Ты хотела посадить дерево у моего старого дома? Драко подошёл сзади, обнял за талию. — Хотел, — поправил он. — Я хотел посадить. — И что теперь? — Теперь у нас есть своё, — Драко кивнул на яблоню. — Не нужно сажать. — А если я хочу, чтобы ты посадил? — Зачем? — Чтобы помнить, — ответил Гарри. — Что это твой дом. Тоже. Драко молчал долго. — Хорошо, — сказал он. — Посажу. Рядом с яблоней. Что-нибудь… красивое. — Магнолию, — предложил Гарри. — Почему магнолию? — Моя мама любила магнолии. Драко кивнул. — Магнолию, — повторил он. — Посадим завтра. — Послезавтра, — поправил Гарри. — Почему послезавтра? — Завтра я хочу ничего не делать. — Ты всегда хочешь ничего не делать. — Только когда ты рядом. Драко усмехнулся и поцеловал его в щёку. — Ты ленивый, Поттер. — Твой ленивый, — ответил Гарри. Они стояли в саду, обнявшись, и смотрели, как солнце поднимается выше.

***

Вечером, когда стемнело, они сидели на крыльце. Драко курил, Гарри пил чай. Звёзды загорались одна за другой, и где-то в поле стрекотали сверчки. — Гарри, — сказал Драко. — М-м? — Я люблю тебя. Гарри повернулся к нему. В темноте его лица не было видно, только силуэт — острые скулы, длинные ресницы, дым от сигареты. — Я тебя тоже люблю, — ответил Гарри. — Даже когда я курю? — Даже когда ты куришь. — Даже когда я готовлю ужасный кофе? — Твой кофе идеален. — Даже когда я ворчу? — Особенно когда ты ворчишь. Драко усмехнулся — тихо, почти неслышно. — Мы справились, — сказал он. — Не справились, — поправил Гарри. — Мы начали. — Этого достаточно, — ответил Драко. Гарри взял его за руку. Драко сжал пальцы. — Завтра, — сказал Гарри, — я хочу проснуться и увидеть тебя. И послезавтра. И всегда. — Всегда — это долго, — ответил Драко. — Знаю, — улыбнулся Гарри. — Я Гарри Поттер. Я специализируюсь на невозможном. Драко засмеялся — громко, свободно, так, как не смеялся никогда раньше. А потом они пошли в дом — в свой дом, в свою спальню, на свою старую скрипучую кровать. И за окном светила луна, и звёзды мерцали, и мир был спокоен. Хотя бы на эту ночь.