Без права на слабость

Бумаги на столе лежали ровной, обманчиво спокойной стопкой. Вивьен методично листала отчёты за день, и с каждой страницей тишина в кабинете становилась всё более звенящей, густой, как смог перед грозой. Цифры не сходились. Проценты, эти предательские проценты, ползли вниз, словно подтачиваемые невидимой плесенью. Последний лист она сжала в кулаке так, что костяшки побелели, и медленно, с холодной яростью, швырнула скомканный комок перед Томасом. — Чем вы, блять, занимаетесь? — её голос был низким, почти беззвучным, но от этого каждое слово врезалось в тишину острее лезвия. — С каждым днём показатели всё хуже. С какой стати ты вообще принёс мне это? Чтобы я кричала? Или чтобы напомнить, сколько ещё тел нужно списать за сегодня? Томас, не моргнув, поправил очки. Металлическая оправа холодно блеснула в свете настольной лампы. — Мисс Клауфорд, я понимаю ваше негодование. Я принёс эти отчёты, потому что у меня возникли подозрения. Не к системе, а к людям. Он наклонился, подобрав с густого ковра тот самый, вырванный лист, и аккуратно разгладил его на столе, прижав ладонью. — Взгляните. Вчера — пятнадцать и девять. Сегодня — тринадцать и четыре. Падение слишком резкое, слишком... целенаправленное. Даже саботаж не дал бы такого эффекта за сутки. Я слежу за процессами, мисс. И у меня есть основания полагать, что в компании завёлся предатель. Утечка информации. Вивьен откинулась в кресле, и тень от спинки накрыла её лицо, оставив видимыми только сжатые губы и пристальный взгляд. Она взяла сигарету, щёлкнула зажигалкой. Оранжевый огонёк на миг осветил холодные скулы. — Не тяни за ниточку, Томас. Говори прямо. — Я почти уверен. Кто-то сливает данные. И этот «кто-то» — не извне. Он здесь. Внутри. Молчание повисло между ними, наполненное лишь тихим шипением табака. Вивьен снова посмотрела на цифры. Логика Томаса была безжалостной и железной. Он был прав. В её империи, выстроенной на контроле и страхе, завелась крыса. — Найди его, — наконец произнесла она, выдыхая струйку дыма. — Вычисли. И когда найдёшь... не церемонься. Я не хочу видеть эту суку у себя под ногами. Томас кивнул, коротко и чётко, словно получив боевой приказ. Он собрал разбросанные листы, его движения были беззвучны и точны. Дверь за ним закрылась без щелчка, и Вивьен осталась одна в просторном, вдруг ставшем пустым кабинете. Она поднялась и подошла к панорамному окну. За стеклом раскинулся ночной город — море холодных огней, ползущие пунктиры фар, далёкие звёзды, тонущие в световом загрязнении. Этот вид обычно успокаивал, давал ощущение власти, контроля над всем, что внизу. Сейчас он казался чужим, враждебным. Кто-то там, в этих огнях, или даже здесь, за её спиной, уже владел её секретами. И в этот момент, когда её мысли, подобно стае встревоженных птиц, метались в поисках слабого звена, дверь снова открылась. Не постучав. Легко, почти бесшумно. — Как же я по тебе скучала, сестрёнка. Голос прозвучал сладко, певуче, и от этого похолодело внутри. Вивьен медленно обернулась. В проёме стояла Селена. Селена Клауфорд. Её улыбка была широкой, искренней, и от этого — смертельно опасной. Она вошла, расставив руки, как будто ожидая восторженной встречи после долгой разлуки. — Сколько лет... а ты даже не поздороваешься? Не бойся, я не укушу. Ну же, давай обниму! Объятие было тёплым, крепким, пахнущим дорогими духами и чуждой Вивьен свободой. Селена отстранилась, оглядывая кабинет оценивающим, восхищённым взглядом. — А ты выросла.Серьезно.Такая холодная и властная стала.. Очень впечатляет. Вивьен стояла неподвижно, следя за каждым её движением. В груди стучало что-то тяжёлое и холодное. — Селена. Почему ты здесь? Можно было хотя бы предупредить. — И испортить сюрприз? — Селена фыркнула, плюхнулась на диван и раскинулась на нём с непринуждённостью хозяйки. — Я хотела увидеть твоё настоящее лицо. Твою реакцию. Но, кажется, ты не особенно рада? Рада? Как я могу быть рада, когда ты появляешься из ниоткуда, словно призрак из прошлого, которое мы похоронили вместе с отцом? Ты пришла не для сентиментальностей, — пронеслось в голове у Вивьен. Но вслух она лишь выдавила: — Просто устала. День был тяжёлым. Присаживайся, если уж пришла. Рассказывай, где пропадала и... зачем явилась. Селена запрокинула голову, уставившись в потолок. — Пропадала? Я жила, сестрёнка. Прекрасно жила. А теперь вот решила остепениться, бизнесом заняться. И, представь, первым делом подумала о тебе. Хочу предложить тебе контракт. Совместный проект. — Контракт? — Вивьен не смогла скрыть лёгкое недоумение. — С чего вдруг? Мы годы не пересекались. — А кровь-то одна, — мягко, но настойчиво парировала Селена. — Семья есть семья. Да и слышала, у тебя тут... проблемы подкрадываются. Хочу помочь. — Проблемы есть, — сухо подтвердила Вивьен. — Но я справлюсь сама. Спасибо за заботу, но от предложения откажусь. Не привыкла делить ответственность. Селена замерла на секунду, затем тихо рассмеялась. Смех был негромким, но каким-то пронзительным. — Ах, Вивьен, Вивьен... Всё та же. Гордая и слепая. Ты называешь это «справлюсь»? — Она резко поднялась и плавно, как хищница, подошла к столу, наклонившись к Вивьен так близко, что та почувствовала запах её духов. — Утечка данных. Предатель в рядах. Процент безопасности катится в тартарары. И ты даже не знаешь, кто и когда нанесёт следующий удар. И ты думаешь, что справишься? Лицо Вивьен оставалось каменным, но внутри всё сжалось. — Так и знала, — тихо произнесла она. — Не для семейных посиделок ты пришла. — Ты всегда меня хорошо понимала, — улыбка Селены стала тоньше, острее. — Что ж, продолжу. Насчёт твоих догадок — ты на верном пути. Ты бы видела, сколько твоих верных псов готовы были продать тебя за копейку... Но был один, один упрямый пёс. Не сломался. Из-за него картина неполная, но... достаточная, чтобы увидеть слабину. Вивьен медленно поднялась, выравниваясь с Селеной. Воздух между ними наэлектризовался. — Сука, — выдохнула она. — Всё ещё не можешь пережить, что отец выбрал нас? Бросил твою мамашу-шлюху и тебя, маленькую истеричку? Это не моя вина. На его месте я бы поступила так же. Улыбка сползла с лица Селены, словно её стёрли. Остался лишь чистый, бездонный лёд в глазах. Мгновенным, отработанным движением она достала из-за пояса компактный пистолет и прижала дуло к виску Вивьен. — Ты говоришь так бодро, не задумываясь о весе слов, — её голос стал шепотом. — Я могла бы убить тебя сейчас. Это было бы легко. Слишком легко для такой... гнилой сущности, как ты. Вивьен даже не дрогнула. Её собственная рука с той же скоростью метнулась к ящику стола, и через мгновение ствол её оружия уткнулся в висок Селены. — Убить? — переспросила Вивьен с ледяным спокойствием. — Попробуй. Они замерли в хрупком, смертоносном балансе. Два зеркальных отражения, два взгляда, полных взаимной ненависти и понимания. Первой руку отвела Селена. Она с лёгкой усмешкой убрала пистолет. — Кстати, о твоих слабостях... У тебя ведь двое детей, да? Леон и Элиза Клауфорд. Гордость мамы. Учатся далеко-далеко... Прекрасное образование, светлое будущее. Идеальная картинка. Внутри у Вивьен всё оборвалось и упало в бездонную пустоту. Холод проник в каждую клетку. Блять. Как. Как она узнала? — Тронь их... — голос Вивьен внезапно осип. — Только не говори, что твоя больная месть распространяется и на них. — О, я не мщу, сестрёнка. Я страховку получаю, — Селена говорила сладко, почти нежно. — Они в полной безопасности... пока их мама ведёт себя хорошо. Послушно. Она протянула руку и коснулась ладонью щеки Вивьен. Та не отпрянула, стояла как вкопанная, окаменев от ужаса, который превозмог даже её ярость. — Вот видишь, как всё просто, — прошептала Селена. — С сегодняшнего дня — контракт. Ты подписываешь. Ты берёшь трубку, когда я звоню — всегда. Ты приходишь, когда я вызываю — без опозданий. Одно неповиновение, один промах... И я наведаюсь к Леону и Элизе. Лично. Мы хорошо познакомимся. Она положила на стол папку с документами. Вивьен села. Механически, не глядя на текст, она стала ставить подписи. Рука двигалась сама собой. В голове гудел лишь один вопрос, тупой и беспомощный: «Что я делаю? На что себя подписываю?» Но перед внутренним взором стояли лица детей — и этот страх, дикий, животный, был сильнее всего. Сильнее гордости, сильнее власти, сильнее её самой. — Обещай... — хрипло вырвалось у неё. — Обещай, что не приблизишься к ним. Не тронешь. Оставь их вне этого. Селена наклонилась и поцеловала её в лоб. Жест был поразительно нежным, почти материнским, и от этого — в тысячу раз более чудовищным. — Всё в твоих руках, милая. Абсолютно всё. Она взяла подписанные экземпляры, легко повернулась и вышла. Дверь снова закрылась беззвучно. Вивьен осталась одна. Давящая, гробовая тишина кабинета вернулась, но теперь она была иной — насыщенной отголосками только что прозвучавших угроз, призраком пистолета у виска, сладковатым шлейфом чужих духов. Она смотрела на свои руки, ещё пахнущие чернилами от подписи. Дрожь, которую она сдерживала всё это время, наконец вырвалась наружу — мелкая, предательская, начавшаяся где-то глубоко внутри и отозвавшаяся в кончиках пальцев. Она подошла к окну. Город по-прежнему сверкал внизу, равнодушный и прекрасный. Но теперь эти огни казались не символом её владычества, а бесчисленными глазами, наблюдающими за её падением. Где-то там были её дети. И где-то там, в этом же городе, двигалась тень, которая держала их на прицеле. Слабость, которую она тщательно хоронила годами, оказалась не слабым местом, а петлёй на шее. И петля эта только что затянулась. Она сделала последнюю затяжку остывшей сигаретой и раздавила окурок в пепельнице, движением резким, полным бессильной ярости. Прах смешался с пеплом. Примерно так же, как её воля только что смешалась с грязью унижения. И она понимала — это только начало. Начало конца, или начало чего-то ещё более тёмного. Но выбора у неё не осталось. Только пустота за стеклом, холод в груди и всепоглощающее, леденящее душу чувство потери контроля. Контроля над бизнесом, над ситуацией, над собственной жизнью. Она была поймана. И клетку эту она подписала сама.