Вдвоем в полумраке

В конце концов человек может привыкнуть ко всему - и к хорошему, и к плохому , и к чему то , что нельзя отнести ни в одну из категорий. Ночные встречи со зверем стали такой пугающей обыденностью , что Ванила и сам не понял , в какой момент перестал стеснятся каждого своего вдоха . Заслуга ли это зверя ? Вполне. В комнате, залитой призрачным сиянием луны, царила атмосфера, которую Пьюр Ванила назвал бы своим персональным чистилищем. Он лежал на спине, глубоко вдавливаясь в подушки, в то время как Шадоу Милк нависал над ним, удерживая его запястья. Его губы не покидали шею Ваниллы, оставляя там череду горячих поцелуев и чувствительных укусов. Пьюр дышал тяжело, его веки дрожали, а разум медленно отключался, подчиняясь телесным ощущениям. - Умница, Нилли… - прошептал Милк прямо в изгиб его шеи, обжигая кожу дыханием. Это был мимолетный, почти случайный пошлый комплимент, сказанный Милком просто ради того, чтобы заполнить тишину. Но реакция последовала мгновенно. Ванила, который до этого момента просто пассивно принимал ласки, вдруг резко выгнулся навстречу зверю. Он чуть приподнял бедра, движения стали более уверенными и активными, а пальцы, которые Милк на мгновение выпустил, вцепились в простыни с новой силой. Весь его язык тела буквально крикнул о том, что эти слова подействовали на него сильнее, чем любое физическое воздействие . Зверь замер на долю секунды. " Интересно " - пронеслось в его голове. Он решил проверить свою догадку. Снова прильнув к уху Ваниллы, Милк прикусил мочку и выдохнул еще тише, еще более вкрадчиво: - Ах , Нилли , посмотри на себя… Такой правильный, такой отзывчивый… Так хорошо принимаешь меня. Ванила издал звук, который был чем-то средним между всхлипом и стоном. Его тело задрожало, он подался вверх, почти отчаянно ища большего контакта. Его щеки пылали, а дыхание превратилось в серию коротких, жадных выдохов. Очаровательно. Зверь внезапно полностью остановился. Он приподнялся на руках, глядя на Ваниллу сверху вниз. Тяжелое молчание повисло в воздухе, нарушаемое только их сбивчивым дыханием. Милк медленно растянул губы в издевательской, но заинтригованной ухмылке: - Неужели у моего святого обнаружился такой любопытный маленький секрет? У тебя что, фетиш на похвалу ? Тебе так важно слышать, что ты хороший даже в постели, да? Лицо Пьюра стало пунцовым . Он попытался отвернуться, спрятать взгляд, но Милк не позволил, удерживая его за подбородок. - Нет… - выдавил Ванилла - Это не… я просто… Это не то, что ты думаешь. - О, нет-нет-нет, Нилли, не вздумай мне лгать - Милк снова хихикнул -Твое тело говорит за тебя . Какая прелесть. Столько лет одиночества и ответственности привели к тому , что тебе просто нужно, чтобы кто-то погладил тебя по головке и сказал, какой ты молодец ? Милк снова опустился ниже, но теперь его движения стали другими, он явно собрался воспользоваться этой слабостью . Его губы скользили по челюсти Ваниллы, возвращаясь к истерзанной шее: - Ты такой потрясающий , Нилли - начал шептать Милк - Ты так красиво выглядишь, когда теряешь контроль. Мне так нравится, как ты стонешь для меня. Ты - самое прекрасное существо, которое мне когда-либо доводилось портить. Ванилла заскулил, этот звук был полон невыносимого наслаждения. Он больше не пытался отрицать очевидное. Все его барьеры рухнули в один миг , как только эта сладкая ложь коснулась его слуха . Он обнял Милка за шею, притягивая его к себе, вжимаясь в него всем телом, словно пытаясь впитать каждое слово, каждый звук этого издевательского, но такого необходимого одобрения. Милк ускорился, его голос вибрировал от вожделения и власти: - Какой ты чудесный, когда забываешь о своей идиотской истине и просто принадлежишь мне. Ванилла чувствовал, как его разум буквально разрывается на части . Каждое слово Милка эхом отдавалось в его груди, превращаясь в чистую, концентрированную страсть. Он понял, что Зверь прав: ему действительно было нужно это признание, эта похвала, пусть даже исходящая от самого коварного существа в мире. Ах , если Пьюр узнает что в словах зверя была хоть капля истины , то он сойдёт с ума! Милк же не собирался останавливаться на достигнутом. Его разум, всегда жадный до новых способов доводить ситуацию до предела, подсказал ему следующую цель: - Знаешь, Нилли - прошептал Милк, и его голос стал еще более тягучим - я вдруг вспомнил ещё одну твою маленькую тайную Милк медленно опустил одну руку, разрывая переплетение рук. Его изящные пальцы скользнули вверх по торсу Ванилы, заставляя того судорожно вздохнуть, и остановились прямо над его левым соском. Пьюр затаил дыхание. Его глаза, широко открытые и подернутые дымкой экстаза, были прикованы к тонкой руке. - Посмотри, как ты реагируешь на одно только ожидание - Милк усмехнулся, глядя на то, как сосок мгновенно затвердел под его пальцами - Ты не можешь скрыть от меня, как сильно ты этого хочешь. Милк начал ласкать его грудь - сначала подушечками пальцев, едва касаясь, а затем всё более настойчиво, зажимая чувствительную плоть между пальцами и слегка оттягивая. Одновременно с этим он продолжал двигаться внутри него, создавая невыносимый резонанс удовольствия. - О боже...Шадоу... - Ванила запрокинул голову, его шея вытянулась в красивой, напряженной линии. Из его горла вырвался рваный, захлебывающийся звук. Милк склонился к его груди, обжигая сосок горячим дыханием, прежде чем прихватить его губами , начав ласкать языком. Пьюр застонал, голова заметалась по подушке , щеки вновь стали алыми , рот был слегка приоткрыт и из него слышались стоны и хрипы, вызванные этими невероятными ощущениями. Милк вновь начал ласкать грудь лишь пальцами, с вожделением любуясь лицом любовника: - Ты просто чудо, Нилли. Ванила не выдержал. Сочетание этой изощренной ласки и непрекращающегося потока одобрения, которого он был лишен десятилетиями, пробило последнюю плотину в его душе. Одновременно всего было слишком много , он просто не мог с этим справиться! По щеке скатилась слеза, затем ещё одна - зверь действительно довел его до самого настоящего беспамятства , какой кошмар! Милк, почувствовав влагу на своей коже, отстранился от его груди и посмотрел Ваниле в лицо. Увидев слезы, зверь на мгновение замер, а затем его лицо расплылось в широкой, издевательской ухмылке. - О-о-о, посмотрите-ка! - Милк издал короткий, звонкий смешок, в котором звенело искреннее торжество - Мой великий король расплакался! Что такое, Нилли? Неужели мои слова так сильно тебя растрогали ? Или ты просто не можешь поверить, что кто-то наконец говорит тебе правду о том, какой ты… ненасытный? Он потянул к его лицу и ласково слизал солёную каплю, затем снова опустился к груди : - Какой же ты жалкий - продолжал дразниться зверь , не прекращая своих движений и продолжая мучить грудь Ванилы - Это ведь совсем не по королевски , да? Но Ваниле было абсолютно всё равно. Насмешки Милка больше не имели веса, они были лишь фоном, еще одной гранью этого безумного, порочного признания. Он скулил, обхватывая Милка за шею, прижимаясь к нему так сильно, словно хотел раствориться в нем. Ведь именно поэтому он здесь , так ведь? Он хочет что бы зверь в очередной раз довел его до беспамятства, что бы все тревоги исчезли , что бы весь мир сузился до размеров одной постели и одного человека. Он хочет хоть на пару минут забыться и отдать всего себя на растерзание своему милому зверю. - Шадоу - хрипел Ванила, глотая слезы . Милк почувствовал, как по его собственному позвоночнику пробежал холод от того, насколько глубоко он смог задеть Пьюра .Эта полная, безоговорочная сломленность возбуждала его больше, чем любая иллюзия. - Ты мой - прошептал зверь , снова припадая к его губам, смешивая их дыхание и слезы Ванилы в один соленый, горько-сладкий поцелуй.