Вдвоем в полумраке

В голове каша точнее и не скажешь . Лучший друг в объятиях монстра : Вайт Лили снова его подвела. В сердце поселилась тревога , не дававшая нормально дышать. Да , это его личная жизнь, и у нее нет права в нее лезть, но ведьмы немилостливые , оставить Ванилу наедине с этим чудовищем?! После всего ,что она видела и слышала , после смерти Элдер Фейри , после сегодняшнего представления ?! Пальцы сильнее сжали посох . Ноги сами привели ее сюда . Ей нужны были ответы от того , кто знает Милка не по наслышке , кто знает то , на что зверь обмана действительно был способен. Тот , кто сможет помочь. Лили поежилась , плотнее укутывая плечи накидкой - в Соляных катакомбах всегда было просто до дрожи холодно.Тихий, сухой хруст соляной крошки под ногами Вайт Лили казался оглушительным в этой мёртвой, вековой пустоте. Соляные катакомбы простирались под землёй на многие мили, образуя холодный, безжизненный лабиринт. Белые, полупрозрачные стены отражали блёклый свет её посоха, дробя его на тысячи ледяных, неживых бликов. Воздух здесь был пересушенным, тяжёлым, царапал горло при каждом вдохе и пах горькой солью. Лили шла вперёд, крепче сжимая пальцы . На её лице отражалась глубокая, непроходящая тревога , но мысль о её лучшем друге, о Пьюр Ваниле, гнала её вперёд. Она должна была найти ответы. В самой глубокой, просторной пещере, где своды терялись в непроглядной черноте, на возвышении из соляных пластов она увидела Сайлент Салта. Его фигура резко, пугающе выделялась на фоне бледного окружения. Салт был облачён в свои тяжёлые, глухие чёрные доспехи. Тёмный металл, покрытый тонким налётом соляной пыли, казался древним и монолитным, словно впитывал в себя любой свет, не позволяя ему отражаться. Салт стоял абсолютно неподвижно, положив закованные в чёрные латные рукавицы руки на свой меч. От него исходила аура такой абсолютной, леденящей тишины, что Лили невольно остановилась у самого края пещеры. Салт медленно повернул голову в её сторону. Чёрный металл доспехов тихо, едва слышно скрипнул: - Зачем ты потревожила мою тишину, Вайт Лили? - его голос прозвучал как сухой, холодный шелест осыпающейся соли. В нём не было ни гнева, ни любопытства - только равнодушие существа, уставшего от бесконечной суеты мира. Лили сделала глубокий вдох, пытаясь унять дрожь в руках. Она сделала два шага вперёд, поднимая посох чуть выше. - Мне нужен твой совет, Сайлент Салт - тихо ответила Лили - Ты единственный, кто может знать… Ты ведь знал Шадоу Милка лучше, чем кто-либо из нас. Ты помнишь его ещё с тех пор, когда вы были добродетелями. При упоминании этого имени Салт медленно приподнял голову.Пальцы в чёрных латах со скрипом сжались, оставляя на соляном подлокотнике глубокие борозды. Его ненависть к Милку не имела отношения к нынешним интригам. Она была древней, как сам мир, и уходила корнями в те времена, когда они ещё были чистыми существами, несущими свет. - Зверь Обмана - сухо процедил Салт, и в его голосе проскользнула ледяная, ядовитая усмешка . Тот, кто первым поддался гнили. - Он... он живёт в замке Ванильного королевства - Лили опустила взгляд, её лицо потемнело от нахлынувшей тревоги - Но всё гораздо хуже, Сайлент Салт. Мой лучший друг, Пьюр Ванила… Он впустил Шадоу Милка в свою жизнь. Он говорит что они любят друг друга, и Пьюр Ванила защищает его перед всем советом Древних героев. Я не знаю что мне делать... Как защитить его...Боже , Сайлент Салт, я так боюсь за него. Салт медленно наклонил голову обратно. Чёрное забрало его шлема тускло блеснуло в свете её посоха: - Пьюр Ванила? - безэмоционально переспросил он - Я не знаю, кто это. Я никогда не видел его лица. Смертные короли и их мимолётные чувства меня не интересуют. Какое мне дело до того, с кем делит постель очередной правитель ? - Он не просто правитель - Лили сделала ещё шаг вперёд, её голос дрогнул от отчаяния - он тот , у кого сейчас находится вторая половина Соулджема Шадоу Милка. Их силы связаны. Если... или когда Шадоу Милк решит предать нас, пострадает в первую очередь Ванила. Тишина, воцарившаяся в пещере после этих слов, стала физически тяжёлой. Она словно ледяной плитой опустилась на плечи Вайт Лили. Сайлент Салт медленно повернулся. Его тяжёлые чёрные доспехи глухо зазвенели, когда он выпрямился во весь рост. Высокий, статный, окутанный мраком своего тёмного облачения, он смотрел на Лили сверху вниз. В его голове, скрытый за маской абсолютного спокойствия, мгновенно закрутился холодный, безупречный расчёт. Вторая половина Соулджема Шадоу Милка. В руках короля, которого Милк, если верить словам Лили, так отчаянно и слепо полюбил... - Ничего не делай, Вайт Лили - ровно, почти умиротворяюще произнёс Салт, и его голос вернул себе прежнюю монотонную глухоту, искусно скрывая бушевавшую внутри бурю - Твой лучший друг ослеплён своей верой в искупление. Если ты попытаешься силой забрать у него Милка, ты лишь заставишь его защищать этого монстра ещё отчаяннее. - Но я не могу просто смотреть на это! - воскликнула Лили, прижимала ладонь к груди - Я боюсь за него! Я вижу, как Милк меняется, но его хаос… он никуда не делся. В любой момент может произойти катастрофа! - Ты должна ждать - холодно отрезал Салт - Просто наблюдай. Хаос невозможно удерживать под замком вечно, Вайт Лили. Рано или поздно Шадоу Милк совершит ошибку. Его маска сползёт, и Пьюр Ванила сам увидит, кого он пригрел на своей груди. Будь рядом с другом, поддерживай его, но не вмешивайся. Время действовать ещё не пришло. Лили внимательно всматривалась в чёрные прорези его шлема, пытаясь разглядеть хоть какое-то сочувствие, но видела лишь холодную, непроницаемую пустоту. И всё же совет Салта показался ей разумным. - Хорошо… - тихо выдохнула Лили, опуская голову - Я буду ждать. Спасибо за совет. Салт ничего не ответил. Он лишь молча проводил её взглядом, пока белые одежды Вайт Лили не скрылись в тёмном устье соляного туннеля, а хрупкий хруст под её ногами окончательно не затих. Оставшись один в гробовой тишине катакомб , Сайлент Салт медленно поднял голову . Его чёрные доспехи тускло блеснули в полумраке. Под шлемом, скрытая от всего мира, появилась широкая, беззвучная и леденящей душу ухмылка. ... Мягкий шелест пергамента и мерное, едва слышное поскрипывание пера нарушали тишину королевского кабинета. Вечер уже давно перетёк в глубокую, звёздную ночь, но на массивном столе всё ещё горели магические лампы, заливая комнату ровным янтарным светом. Повсюду громоздились стопки отчётов, карт и писем - государственные дела Ванильного королевства никогда не заканчивались, и Пьюр Ванила послушно нёс это бремя день за днём. Шадоу Милк вальяжно полулежал на широком подоконнике, прислонившись спиной к резной раме. Его длинные синие волосы были растрёпаны, а тёмная мантия мягкими складками спадала на пол. В руках он держал один из королевских указов, лениво вертя его между пальцами, но на самом деле его взгляд был прикован к Ваниле. Он наблюдал за тем, как король устало трёт переносицу, как подрагивают его плечи от напряжения и как бережно он выводит каждую букву на бумаге. Зверь шумно вздохнул, привлекая к себе внимание, и соскользнул с подоконника. Он подлетел к столу, бесцеремонно уселся на самый край деревянной столешницы, прямо поверх стопки каких-то неважных донесений, и заглянул в открытый календарь Ванилы. - Эй , Нилли - протянул Милк, и его голос в тишине кабинета прозвучал мягко, лишившись привычной едкой остроты - В твоём расписании на следующую неделю стоит очень странная отметка. Настолько яркая, что от неё почти разит твоей любимой приторной святостью. Ванила отложил перо и поднял голову. На его лице отразилась лёгкая, сонная усталость, но золотистые глаза мгновенно потеплели, едва он встретился взглядом с Милком. - Отметка? - тихо переспросил Ванила, переводя взгляд на календарь - Ах, ты об этом… - Да, именно об этом - Милк ткнул длинным бледным пальцем в обведённую золотыми чернилами дату - Твой день рождения, великий король. И судя по тому, что твои придворные уже закупают шёлк километрами, а повара на кухне шепчутся о каком-то колоссальном торте, намечается очередное зрелище. Ну и как ты собираешься праздновать? Снова будешь стоять на балконе, махать ручкой толпе и улыбаться, пока у тебя челюсть не треснет от притворного восторга? Ванила молчал несколько секунд. - На самом деле… - очень тихо, почти шёпотом произнёс он , не поднимая глаз -Я бы хотел вообще ничего не праздновать, Милк. Я не люблю все эти пышные торжества , эти громкие речи, фальшивые поздравления от послов, бесконечные балы… Это так утомляет. Мне кажется, что на этих праздниках празднуют не меня, а просто символ. Корону. А я… я просто хочу тишины. Хотел бы, чтобы этот день прошёл как самый обычный день. Чтобы меня просто оставили в покое. Милк хмыкнул. Он сложил руки на груди, внимательно вглядываясь в его поникшую фигуру. Напряжение, которое Ванила так тщательно скрывал от всего мира под своей безупречной улыбкой, сейчас было перед ним как на ладони. - Так почему ты просто так не сделаешь? - спросил Милк, и в его голосе прозвучало искреннее, неподдельное недоумение - Ты король, Нилли. Властелин этого пряничного рая. Одно твоё слово - и все эти шёлковые ленты полетят в мусорное ведро, а повара займутся чем-то более полезным. Ванила грустно улыбнулся, качая головой: - Птенчик , ну так ведь не положено - мягко, укоризненно проговорил Ванила - Я не могу просто взять и отменить всё. Это традиция нашего королевства. Народ ждёт этого дня, они хотят радоваться. И… мои друзья. Если я всё отменю, я просто расстрою их. Они подумают, что я не ценю их заботу. Что я неблагодарный. Я не могу быть таким эгоистом , я должен думать о них. Милк снова хмыкнул, но на этот раз этот звук был резким, раздражённым. Он подался вперёд, наклоняясь к самому лицу Ванилы, заставляя короля смотреть прямо в свои синие, горящие упрямым огнём глаза. Его рука легла на плечо Ванилы, пальцы слегка сжались, передавая своё собственное, мятежное тепло. - Послушай, Нилли . Мне плевать на традиции твоего королевства , мне глубоко плевать на то, что положено, а что нет , но больше всего мне плевать на то, расстроятся твои друзья или нет. Это твой день рождения. Твой. Не Вайт Лили, не Холли Берри , не Голден Чиз и не Дарк Какао. И если в этот день ты хочешь закрыться в своей комнате, натянуть одеяло на голову и смотреть в потолок - ты имеешь на это полное, абсолютное право. Ты должен праздновать его так, как хочешь ты сам, а не так, как от тебя требует эта твоя душная корона. Ванила перевёл взгляд со своих переплетённых пальцев на календарь, где золотая краска праздничной даты казалась теперь почти зловещей. Он глубоко, прерывисто вздохнул. Плечи его, до этого напряжённые от тяжести невидимой короны, наконец опустились. - Знаешь... - негромко заговорил Ванила, и в его голосе прозвучало столько затаённой, детской надежды, что Зверь невольно притих, внимательно вглядываясь в его лицо - Я ведь действительно давно об этом мечтал. Сбежать бы куда-нибудь. Чтобы не было этих парадов, этих бесконечных поклонов и фальшивых улыбок. Намного лучше всяких торжеств… было бы просто провести этот день вдвоём с тобой. Без работы. Без этих бесконечных отчётов и писем. Ванила повернул голову к Милку, и его глаза, обычно такие серьёзные, вдруг блеснули мечтательным, мягким светом. Он слегка приподнял уголки губ, представляя эту картину так отчётливо, словно она уже происходила наяву. - Мы могли бы проснуться попозже - тихо продолжал он, делясь своими сокровенными мыслями, как самой величайшей тайной - Никуда не спешить. Позавтракать прямо в постели, как ты любишь. А вечером… вечером уйти в какое-нибудь живописное, тихое место. Взять с собой что-нибудь простое, но вкусное. Посидеть там, поговорить о чём-то глупом, посентиментальничать… вспомнить, как мы впервые встретились. А потом вернуться и лечь спать пораньше, слушая шум дождя или ветра за окном. Это было бы… лучшим подарком, который я только могу себе представить. Милк молча выслушал его. Внутри него, под маской привычного равнодушия, разлилось удивительно тёплое, щемящее чувство. Этот нелепый, святой король мечтал не о золотых горах, не о славе и не о новых землях. Он мечтал о простом, тихом дне наедине с ним, со своим колючим Зверем. Он издал тихий, короткий смешок и соскользнул со стола: - Так проведи этот день именно так, Нилли - просто сказал Милк, пожимая плечами - Кто тебе мешает? Твои выдуманные законы приличия? Твоё глупое желание угодить всем вокруг, кроме самого себя? Ванила замер. Он посмотрел на Милка так, словно тот только что предложил ему совершить государственную измену. В его голове всё ещё боролись старые привычки, чувство долга перед королевством и страх обидеть тех, кто его любил. - Я… я не знаю - пробормотал Ванила, и его щёки медленно залил робкий, смущённый румянец стыда - Это так странно. Но… возможно, я действительно так и поступлю. Может быть, мне стоит набраться смелости и… - Никаких " возможно " - решительно перебил его Милк. Прежде чем Ванила успел договорить, Милк плавно взмыл в воздух, преодолевая разделявшее их расстояние в одно мгновение. Он приземлился прямо у кресла короля, наклонился и ласково, но ощутимо чмокнул Ванилу в раскрасневшуюся щеку. Губы Милка были прохладными, но это прикосновение заставило сердце Ванилы сделать бешеный, радостный удар. Одним быстрым, отточенным движением он вырвал перо из пальцев Ванилы и бесцеремонно сгрёб со стола всю стопку государственных отчётов, над которыми король чах последние три часа. Милк просто швырнул эту бумажную гору на подоконник, полностью освобождая пространство перед Ванилой. Вместо этого он материализовал перед ним чистый, безупречно белый лист пергамента и с размаху положил его прямо перед королём, с громким стуком водрузив рядом чернильницу. - Вот - объявил зверь , упираясь руками в бока и глядя на Ванилу сверху вниз - Пиши. - Писать?.. Что писать? - растерянно моргая, спросил тот. - Письма своим драгоценным друзьям, конечно же! - Милк картинно закатил глаза, словно объяснял прописную истину глупому ребёнку - "Мои дорогие, любимые друзья. Я безумно ценю вашу заботу и т.д. , но я слишком стар и слишком устал от ваших душных балов. В этом году я хочу провести свой день рождения в тишине, наедине со своим любимым , милым , умным , харизматичным, сексуальным , потрясающим, великолепным Зверем Обмана. Поэтому все ваши бочки с соком и золотые гирлянды отменяются. Увидимся позже." Ванила слушал его, и его растерянность медленно сменилась на улыбку. Смотреть на этого командующего, взъерошенного зверя, который с таким жаром защищал его право на отдых, было ну просто невыносимо прекрасно. Он понял, что Шадоу прав. Ему действительно была нужна эта передышка. - Хорошо - тихо, но очень нежно выдохнул Ванила. Он взял перо, обмакнул его в чернильницу и посмотрел на чистый лист. ... Дверь королевской купальни закрылась с глухим, тяжёлым щелчком, отсекая их от бесконечных интриг замка, от вечных шорохов за стенами и от удушающего чувства долга. Здесь, за толстым деревом, обитым потемневшей медью, воздух был совсем другим - влажным, горячим. Белые клубы пара лениво поднимались к высокому сводчатому потолку, скрывая в туманной дымке углы комнаты и превращая её в маленькое, отрезанное от остального мира святилище. Ванила остановился посреди комнаты. Его плечи, до этого напряжённые, заметно опустились. Он медленно потянулся к завязкам своей домашней сорочки, но его пальцы, всё ещё слегка дрожащие после долгого сидения за бумагами, никак не могли справиться с узлом на вороте. Милк, стоявший чуть позади, тихо хмыкнул. Он подошёл ближе, его прохладные ладони мягко легли на запястья Ванилы, заставляя того опустить руки. - Дай я - негромко сказал Милк. В его голосе не было привычного дразнящего тона, только спокойная, будничная забота. Его бледные, тонкие пальцы быстро и ловко распутали упрямый узел. Милк аккуратно стянул сорочку с плеч Ванилы, позволяя ей мягким льняным облаком скользнуть на пол. Ванила замер, на мгновение прикрыв глаза, когда прохладный воздух купальни коснулся его обнажённой спины, но тут же расслабился, чувствуя, как Милк бережно убирает с его шеи золотистые пряди волос. Следом на пол полетели тяжёлые тёмные одежды самого Милка. Зверь первым шагнул в глубокую каменную ванну, наполненную почти горячей водой. Он шумно выдохнул, откидываясь спиной на пологий край, позволяя теплу окутать его бледную кожу. Ванила последовал за ним. Он спускался медленно, осторожно, а затем плавно опустился рядом, практически сразу переползая ближе к Милку. Король устроился между его бёдер, осторожно уложив голову на грудь зверя. Его мокрые золотистые волосы расплылись по плечам Милка и по воде золотистым веером. Ванила блаженно закрыл глаза, делая глубокий, расслабленный вдох. Вода скрывала их тела до самых плеч, согревая, смывая дневную усталость и тупую, ноющую ломоту в мышцах.Милк медленно поднял руку, его пальцы скользнули в воду, а затем мягко легли на мокрые волосы Ванилы. Он начал медленно, аккуратно перебирать золотые пряди, распутывая их под водой, позволяя им скользить сквозь пальцы. Затем Милк медленно, очень бережно обхватил предплечье Ванилы под водой. Его большой палец скользнул по неровным шрамам, оглаживая их с такой нежностью, словно пытался физически стереть эти следы их несладкого прошлого: - Они бледнеют - негромко заметил зверь, и в его голосе проскользнула непривычная, глубокая печаль. Ванила приоткрыл глаза, глядя на их соединённые руки под водой: - С тех пор, как ты поселился в замке, мне почти не хочется этого делать. Когда эта пустота внутри начинает давить,то я просто вспоминаю, что в соседней комнате сидишь ты. И мне становится легче. Милк почувствовал, как в груди что-то болезненно и сладко сжалось. Ему было дико и странно осознавать, что он может быть для кого-то спасением. Что его изломанная, колючая натура способна лечить чужие раны. Зверь ничего не ответил. Он лишь молча продолжал перебирать золотистые мокрые пряди, вдыхая родной запах лаванды и тёплой воды. Янтарные блики свечей медленно дрожали на стенах купальни, а за дверью завывал холодный ночной ветер, но здесь, в этом туманном, горячем коконе, для них существовала только их собственная, тихая вечность, которую они так отчаянно пытались защитить. ... Влажный пар из купальни неохотно тянулся следом за ними, медленно растворяясь в прохладном воздухе спальни. В комнате пахло чистотой, нагретым камнем и лавандовым мылом, которое всё ещё тонким слоем лежало на их согретой коже. Зверь ,, едва переступив порог, с тихим вздохом блаженства повалился на кровать прямо поперек шёлкового покрывала. Он раскинул руки в стороны, позволяя своим мокрым синим волосам тёмным пятном рассыпаться по простыням. После горячей воды его тело казалось непривычно лёгким, а вечный гул мыслей в голове наконец-то утих, сменившись приятной, сонной истомой. Он лениво приоткрыл один глаз, наблюдая за Ванилой. Король сидел на невысоком резном пуфике перед большим овальным зеркалом в серебряной раме. На нём была только простая, чистая белая сорочка. В руках Ванила держал деревянный гребень, медленно и методично проводя им по своим мокрым золотистым волосам. В тусклом свете свечей эти волосы казались настоящим жидким золотом, стекающим по его спине до самых бёдер. Они ловили каждый блик пламени, сияя мягким, почти волшебным светом. Милк улыбнулся, прикрывая глаза. Ему нравилось смотреть на этот ритуал. Вдруг шорох гребня прекратился. Милк приоткрыл глаза и увидел, что Ванила замер, глядя на своё отражение в зеркале. Его пальцы судорожно сжали деревянную ручку гребня, а плечи под тонкой тканью сорочки слегка напряглись. Он долго всматривался в своё лицо, словно пытался разглядеть там кого-то другого, а затем медленно, не торопясь, обернулся к кровати. - Шадоу - тихо позвал Ванила. Его голос прозвучал удивительно мягко, но в нём сквозила какая-то странная, неожиданная твёрдость - Подстриги меня. Милк на секунду лишился дара речи. Он опешил, его сонная истома мгновенно испарилась. Он резко приподнялся на локтях, уставившись на короля круглыми от изумления синими глазами. - Что? - переспросил Милк, уверенный, что ему послышалось -Подстричь тебя? Ты сейчас серьёзно? Ванила кивнул, его взгляд был прямым и спокойным. Милк сел на кровати, лицо его исказилось от недовольства: - Нилли , ты в воде не перегрелся? - воскликнул Милк - Отрезать? Эти волосы? Да ты хоть понимаешь, что ты просишь? Твоя золотая грива, на которую молится половина твоего королевства! Они же... так сияют, как солнце! Я часами могу перебирать их пальцами, а ты хочешь взять и уничтожить всю эту красоту? Не глупи. Ложись спать, к утру этот бред пройдёт. Но Ванила не улыбнулся в ответ на его возмущение. Он лишь грустно, понимающе приподнял уголки губ и опустил гребень на столик. Он повернулся к Милку всем телом, подтянув колени к груди и обхватив их руками: - Я думал об этом очень давно. На самом деле… всю свою жизнь до великого пробуждения моих сил я ходил с короткой стрижкой. Мне было так легко. Я чувствовал себя обычным. А потом… когда Соулджем признал меня, когда проснулась эта колоссальная магия Света… мои волосы выросли до самых бёдер . Это было как знак. Символ моего долга. Моей святости. Корона, которую я не могу снять. Он перевёл взгляд на зеркало, и в его золотистых глазах отразилась глубокая, застарелая усталость: - Они слишком тяжёлые - прошептал Ванила - Не физически. Каждый раз, когда я смотрю в зеркало и вижу это золото, я вижу не себя. Я вижу кого-то Великого , кто обязан быть идеальным. Обязан улыбаться, обязан спасать, обязан терпеть боль. Эти волосы… они словно приковывают меня к этому образу, не давая дышать. С тобой… рядом с тобой я хочу быть просто Ванилой. Не героем. Не символом. Просто собой. Пожалуйста. Сделай это для меня. Милк молчал. Всё его шутовство, всё его напускное недовольство мгновенно исчезли, разбившись о искренность этих слов. Он смотрел на Ванилу, и в груди разливалась острая, щемящая нежность, смешанная с глубокой, горькой грустью. Он понимал, о чём говорит король. Понимал, как сильно эта святость душила его день за днём. И то, что Ванила просил именно его - Зверя Обмана - совершить этот ритуал освобождения, было актом высочайшего, безграничного доверия. Милк медленно опустил ноги на пол. Он подошёл к столику, останавливаясь прямо за спиной Ванилы. Их взгляды встретились в зеркале. Бледные пальцы Милка осторожно легли на золотистые мокрые плечи короля, слегка сжав их. - Ты уверен, Нилли? Обратного пути не будет. - Мне всё равно - ответил Ванила, и на его лице появилась слабая, но абсолютно счастливая и твёрдая улыбка. Он накрыл ладонь Милка своей рукой. Милк горько, тяжело вздохнул. Он понял, что спорить бесполезно. Да и не хотелось ему больше спорить. Если его глупый, любимый король хотел сбросить с себя хотя бы часть своего священного бремени,он был готов помочь ему в этом. Даже если ради этого придётся уничтожить то золото, которым он сам втайне так сильно восхищался. Зверь выдохнул, закрыл глаза, сосредотачиваясь. Он сделал едва заметный жест рукой, и вокруг его пальцев на секунду заплясали искры синей магии хаоса. Пространство перед ними тихо звякнуло, и в его ладони материализовались тяжёлые, старинные парикмахерские ножницы из тёмной, холодной стали, тускло блеснувшие в янтарном свете свечей. Сталь тихо звякнула, нарушив полусонную тишину спальни. Шадоу держал инструмент уверенно, но в его пальцах, обычно таких чутких к любой иллюзии, сейчас чувствовалось странное, непривычное колебание. Он посмотрел на отражение Ванилы в зеркале. Король сидел неподвижно, его плечи были слегка опущены, а взгляд золотистых глаз выражал такое глубокое, абсолютное доверие, что у Зверя на мгновение перехватило дыхание. Милк медленно запустил пальцы левой руки в мокрый золотистый шелк. Волосы Ванилы были тяжёлыми от воды. Зверь провёл расчёской от корней до самых кончиков, заставляя золото скользнуть сквозь его бледные пальцы в последний раз. - Я всё ещё считаю, что это вандализм, Нилли, - тихо проговорил Милк, и его голос в тишине комнаты прозвучал неожиданно мягко, почти интимно - Настоящее преступление против эстетики. Ты заставляешь меня уничтожать шедевр. Ванила едва заметно улыбнулся, не сводя взгляда с отражения Милка в зеркале. - Шедевры должны приносить радость, а не душить. Милк горько вздохнул, смиряясь с неизбежным. Он приподнял первую широкую прядь, примерился и сделал первый надрез. Щёлк. Звук отрезаемых волос показался Милку оглушительным, похожим на треск разрываемой плотной ткани. Первая золотая прядь скользнула по белому льну сорочки Ванилы и мягко упала на ковёр у его ног, свернувшись там блестящим кольцом. Но Ванила даже не вздрогнул. Напротив, с каждым новым щелчком ножниц его дыхание становилось всё более глубоким и ровным. Он словно сбрасывал с себя невидимый, невыносимо тяжёлый доспех, который носил веками. Милк двигался медленно, почти благоговейно. Он бережно отделял локон за локоном, горестно прощаясь с каждым золотым сиянием, которое исчезало под его пальцами. Мокрые пряди падали на пол одна за другой, устилая ковёр вокруг пуфика блестящим, золотым ковром. Зверь обходил Ванилу со всех сторон, его пальцы то и дело касались тёплой кожи на шее и плечах короля, проверяя ровность среза, и каждый раз это простое прикосновение заставляло его сердце биться чуть быстрее. Когда последняя длинная прядь упала на пол, Милк отложил ножницы на столик. Металл тихо звякнул о дерево, ставя точку в этом странном, безмолвном ритуале. Шадоу аккуратно, едва касаясь пальцами, смахнул мелкие золотистые волоски с плеч и шеи Ванилы. Он отступил на шаг назад, оценивая результат своей работы. Пьюр медленно поднял руки, его пальцы робко коснулись головы. Он запустил их в новые, непривычно короткие пряди. Теперь его волосы едва доходили до мочек ушей, мягким, пушистым золотистым облаком обрамляя бледное лицо. Они больше не висели тяжёлым грузом вдоль спины, не приковывали его к образу кого-то великого . Король повернул голову вправо, влево, прислушиваясь к собственным ощущениям, а затем посмотрел в зеркало. В его глазах, обычно таких уставших и полных затаённой грусти, вдруг вспыхнул чистый, искренний восторг.Он выглядел моложе, легче, свободнее : -Боже... - выдохнул Ванила, и на его лице расцвела такая широкая, счастливая улыбка, какой Милк не видел уже очень давно. Он резко обернулся к Зверю, его глаза сияли - птенчик, это… это просто невероятно! Мне так легко. Спасибо тебе. Милк посмотрел на груду золотых волос на полу, затем на сияющего, преобразившегося Ванилу, и вся его меланхолия мгновенно испарилась. Он устал грустить по ушедшему золоту. Видеть Ванилу таким - живым, свободным и по-настоящему счастливым - было гораздо ценнее любых эстетических канонов. Зверь хмыкнул, его губы растянулись в привычной, дразнящей ухмылке. Он шагнул ближе, сокращая расстояние между ними до минимума, и наклонился к самому лицу Ванилы, упираясь ладонями в его колени. - Ты выглядишь как взъерошенный цыплёнок, Нилли - промурлыкал Милк, и его синие глаза весело сощурились - Но, признаю, в этом есть своё… особое очарование. И знаешь, у этой твоей новой стрижки есть один очень весомый, просто колоссальный плюс. Ванила удивлённо приподнял брови, его пальцы всё ещё сжимали ладони Милка. - Плюс? И какой же? -полюбопытствовал он. - Раньше мне приходилось продираться сквозь целый золотой водопад, рискуя запутаться и погибнуть во имя твоей святости - Милк тихонько рассмеялся, и его дыхание коснулось обнажённой шеи короля. Он наклонился ещё ниже, его губы оказались у самого уха Ванилы - А теперь… теперь до твоей шеи гораздо проще добраться. Никаких препятствий. Полная свобода действий. Ванила тихо, сокрушённо ахнул, когда Милк медленно, дразняще провёл кончиком носа по его тёплой, чувствительной коже за ухом. От кожи Ванилы пахло мылом и чистым, согревающим теплом. Милк оставил мягкий, влажный поцелуй у самого основания его шеи, заставив Ванилу сладостно зажмуриться и судорожно выдохнуть. - Птенчик... - сонный, томный шёпот короля прозвучал почти умоляюще. Но Зверь не собирался останавливаться. Он медленно спускался поцелуями ниже, к хрупкой ключице, оглаживая плечи Ванилы своими прохладными ладонями под тонкой тканью сорочки. А затем он приподнял голову и нежно, дразняще прикусил чувствительную кожу на изгибе шеи, как раз там, где пульсировала горячая жилка. Ванила вздрогнул, из его груди вырвался тихий, прерывистый вздох удовольствия. Он томно улыбнулся, запрокидывая голову назад, полностью открывая свою шею под ласки Милка, и его пальцы судорожно запутались в синих растрёпанных волосах Зверя, притягивая его к себе ещё ближе. Он почувствовал, как глубоко внизу живота зарождается и медленно расползается по телу горячая, томительная волна. Его дыхание мгновенно сбилось, когда прохладные губы Милка снова коснулись его шеи - на этот раз гораздо настойчивее, увереннее, заставляя кожу покрыться россыпью мелких мурашек. Каждое прикосновение Зверя теперь ощущалось острее, ярче, словно горячая вода в ванной обнажила не только его тело, но и все чувства. - Шадоу ...перестань - тихо, со слабым игривым смешком выдохнул Ванила. Он попытался отклонить голову назад, но при этом упрямо подался всем телом навстречу чужим ласкам - Прекрати меня кусать. Это… это нечестно. Ты меня отвлекаешь. Зверь лишь тихо хмыкнул прямо ему в кожу, и его горячее дыхание опалило плечо древнего: - Отвлекаю? Или заставляю тебя забыть про твои дурацкие государственные бумажки? - прошептал Милк, и его пальцы, скользнув под тонкую ткань сорочки Ванилы, собственнически, крепко сжались на его тали - Признай это, Нилли. Тебе ведь безумно нравится, когда я с тобой немного груб. Ванила игриво насупился, поворачивая лицо к нему. В его золотистых глазах, обычно таких спокойных и мудрых, сейчас плясали дразнящие, лихорадочные искорки возбуждения: - Какая наглая ложь - дразнящим тоном возразил Ванила, приподнимая подбородок и делая вид, что он искренне возмущён - Я Король Ванильного королевства, Шадоу Милк. Мне по статусу положены исключительно благородные манеры, нежные разговоры и трепетные прикосновения. А ты ведёшь себя как самый настоящий, невоспитанный дикарь. Я совершенно не одобряю подобные методы. - Ах, не одобряешь? - Синие глаза Милка мгновенно вспыхнули хищным, азартным огнём. На его губах заиграла та самая, невыносимо дерзкая ухмылка, от которой у Ванилы всегда слабели колени - Ну хорошо, Ваше Величество. Раз уж вы так настаиваете на королевском протоколе… Не успел Ванила даже ахнуть, как Милк легко, одним мощным и уверенным движением подхватил его на руки. Ванила вскрикнул, но тут же звонко рассмеялся, крепко обхватывая шею Милка руками, чтобы не упасть. Его новые, короткие золотистые волосы забавно взъерошились от этого резкого движения. Зверь нёс его к постели, в шагах его больше не было ни капли той сонной, ленивой вялости, с которой они вышли из ванной. Он опустил Ванилу на шёлковые простыни и мгновенно навалился сверху, прижимая его своим телом. Вокруг них всё ещё пахло мылом и влажным паром, но теперь к этим запахам примешался сладкий, будоражащий аромат их общего, нарастающего желания. Милк лениво запустил пальцы в укороченные золотистые пряди у виска Ванилы, слегка приподнимая его голову. Он посмотрел на результат своей недавней работы парикмахера и притворно, очень жалобно вздохнул, хотя в глубине его синих глаз вовсю плясали весёлые искорки: - Знаешь, Нилли… Всё-таки это ужасная, невосполнимая трагедия - сокрушённо протянул Милк, наклоняясь к его лицу так близко, что их губы почти соприкасались - Как же мне теперь брать тебя сзади? Я ведь больше не смогу сжимать эти великолепные, длинные локоны в кулаке, наматывать их на пальцы и заставлять тебя запрокидывать голову, когда ты скулишь подо мной .Это ведь была моя самая любимая часть. Ванила дразняще хмыкнул. Вместо того чтобы смутиться он уверенно обхватил Милка за плечи, резко потянул на себя и перевернулся, заставляя Зверя оказаться на спине. В следующую секунду Пьюр ловко уселся сверху, оседлав Милка. Тонкая мокрая ткань сорочки натянулась на его округлых бёдрах, очерчивая каждый изгиб. Ванила наклонился к Зверю, его пальцы скользнули под воротник ночной рубашки . Он медленно, дразняще потянул ткань вверх, заставляя Милка приподняться, а затем одним плавным движением стянул с него рубашку через голову и безжалостно отбросил её куда-то на пол. - Ничего страшного - прошептал Ванила прямо ему в губы, и его взгляд стал тёмным, томным и обжигающе горячим. Он опустил ладони на обнажённую, бледную грудь , чувствуя, как часто и тяжело бьётся его сердце - Ты ведь у меня великий Зверь Обмана . Значит находчивый и креативный. Я уверен, ты как-нибудь переживёшь эту потерю и придумаешь, за что ещё меня можно удержать. ... За окнами королевских покоев шумел мягкий, ровный ночной дождь. Он убаюкивающе шуршал в листве дворцового сада, омывая белые лепестки лилий и смывая дневную пыль с каменных карнизов. В самой спальне царил полумрак, согретый янтарным сиянием догорающих свечей. Воздух казался тёплым, сонным, пропитанным ароматом лавандового масла и чая с пряностями. Они сидели почти так же, как вчера. На широком столе у окна всё ещё лежали стопки бумаг, но сегодня эта государственная рутина не давила на них удушающим грузом. Это были последние, незначительные отчёты, которые можно было разобрать вполглаза. Главная, самая тяжёлая часть работы была завершена, а главное - на душе у обоих было непривычно легко. Пьюр Ванила сидел в своём глубоком кресле, аккуратно складывая в аккуратную стопку последние исписанные пергаменты. На нём была простая домашняя сорочка со свободными рукавами, на лице блуждала мягкая, удивительно спокойная улыбка. Он перевёл взгляд на кровать. Шадоу Милк уже почти сдался сну. Он развалился поперёк постели, уткнувшись лицом в мягкую подушку, длинные синие волосы растрёпанным водопадом рассыпались по белому шёлку простыней, а одна рука лениво свисала с края матраса. Милк тихо, мерно сопел, изредка подрагивая в полудрёме. Пьюр , тихонько, чтобы не нарушить этот хрупкий покой, поднялся из-за стола. Он подошёл к кровати и присел на самый край, ласково глядя на зверя. - Птенчик - негромко позвал Ванила, и его голос прозвучал как мягкий шелест - Я хотел сказать тебе. Все письма отправлены. Гонцы уехали ещё в полдень. Милк недовольно заворчал под нос, глубже зарываясь лицом в подушку. Он приоткрыл один синий глаз, мутно и сонно уставившись на короля. Его лицо, лишённое привычной театральной маски и едкой ухмылки, сейчас казалось удивительно мягким и беззащитным. - Письма… - сонно пробормотал Милк, и его голос был хриплым, ленивым. Он потянулся, сладко зевнув, и перекатился на бок, подкладывая ладонь под щеку - Значит… эти твои святоши не приедут утомлять мой изысканный слух своими благородными речами? Какое... блаженство, Нилли. Ты наконец-то совершил по-настоящему умный поступок. Ванила тихо рассмеялся: - Благодарю за справедливую оценку. Милк довольно, по-кошачьи замурчал, прикрывая глаза. Он протянул руку и лениво ухватил Ванилу за край сорочки, слегка потянув на себя, словно пытаясь утащить его под одеяло. - Это будет… самый лучший твой день рождения - прошептал Милк, и его веки снова начали тяжело слипаться - Вот увидишь. Я устрою тебе… такой сюрприз, Нилли. Ты даже представить себе не можешь, что... я придумал.На этот раз это не какой-то там... баран. Тебе понравится. Обещаю. Ванила почувствовал, как в его груди разлилось густое, щемящее тепло. Смотреть на этого сонного, заботливого Милка, который даже сквозь дрёму думал о том, как сделать его счастливым, было невыносимо прекрасно. Ванила мягко погладил его по белой чёлке, убирая мокрые пряди с его лба. - Я тебе верю - прошептал Ванила, и на его губах появилась загадочная, робкая улыбка - Я очень люблю твои сюрпризы, птенчик. Милк что-то неразборчиво угукнул, уже окончательно проваливаясь в сон. Его пальцы, сжимавшие сорочку короля, медленно расслабились и безвольно опали на простынь. Ванила поднялся с кровати. Голос перешёл на ещё более тихий шёпот : - И… знаешь, я ведь тоже подготовил один для тебя. Он подошёл обратно к своему письменному столу. Оглянувшись на спящего Милка и убедившись, что тот крепко спит, Пьюр протянул руку к правому нижнему ящику стола. Он знал, что зверь - при всей его любви к хаосу и шпионажу - никогда не копался в его личных вещах . Не из какого-то уважения ,конечно , скорее тот считал , что в этих ящиках ничего интересного не найдешь. Ключ мягко повернулся в замочной скважине. Ящик выдвинулся с тихим, почти неслышным шорохом. Среди стопок старых писем, неиспользованных бумаг и засушенных цветов там лежал небольшой свёрток из плотного, тёмно-красного шёлка. Ванила бережно взял его в руки, словно это была хрупкая драгоценность, готовая рассыпаться от любого резкого движения. Он вернулся к столу, садясь на стул, и аккуратно, стараясь не шуршать тканью, развернул шёлк. Внутри, на мягкой подложке благородно поблёскивали два обручальных кольца. Они были сделаны из чистого золота - простого, лаконичного, без вычурной королевской резьбы. Но в центр каждого кольца был вживлён чистейший, глубокий лазурит. Этот камень сиял мягким, сине-голубым светом, так сильно напоминающим цвет глаз Шадоу Милка. Камни были огранены так безупречно, что казалось, внутри них колыхалось настоящее ночное небо, застывшее во времени. Ванила заказал и купил их пару дней назад, не в силах удержаться от соблазна приобрести их заранее. Король бережно взял одно из колец, приподнимая его к свету угасающей свечи. Лазурит поймал янтарный блик, вспыхнув изнутри мягким золотистым огоньком. Сейчас, пока бушевала война с Дарк Энчантресс, пока мир стоял на пороге катастрофы, а их собственные отношения всё ещё казались многим опасной ошибкой, он не мог сделать этот шаг. Это было бы неправильно. Но Ванила верил - верил свято и непоколебимо - что совсем скоро всё закончится. Они победят тьму. Воцарится долгожданный мир, и его королевство наконец-то вздохнёт спокойно. И тогда, в самый первый мирный день, под этим чистым небом, он наденет это кольцо на палец своего мятежного Зверя. Он официально предложит ему разделить эту вечность. Без тайн, без пряток в темных углах, без осуждения друзей. Они будут вместе открыто, законно и навсегда. Ванила нежно улыбнулся, его пальцы слегка погладили холодный металл. Эти кольца были его личным символом надежды. Его якорем в этом шторме. Ах , как ему не терпелось поскорее сделать это ! - Ещё немного, птенчик... - очень тихо, почти беззвучно прошептал Ванила, и его дыхание согрело лазурит - Мы победим их всех. И тогда никто больше не сможет нам помешать. Он бережно уложил кольцо обратно в красную шёлковую ткань, аккуратно завернул его и положил на самое дно ящика, прикрыв старыми письмами. Ящик закрылся с тихим щелчком. Кольца остались ждать своего часа - часа, который, как верил Ванила, был уже совсем близко. Король задул догорающие свечи на столе, погружая кабинет в глубокий, мягкий синий полумрак, освещаемый лишь каплями дождя за окном. Он бесшумно подошёл к кровати. Зверь уже спал крепким, глубоким сном, зарывшись носом в подушку и тихонько сопя. Ванила аккуратно скользнул под тяжёлое, тёплое одеяло, стараясь не потревожить его. Он лёг на бок, вплотную прижимаясь к тёплому боку возлюбленного и обнял его одной рукой за талию, утыкаясь носом в синие волосы.