Елка, Зимний, Рождество

— Бля... — начал Брок, на инстинктах ловя летящее на него тело, — …дь! — выдохнул он в момент, когда его спина встретилась с покрытием парковки. Придавившее его сверху «тело» оказалось Романовой, одной десятидюймовой шпилькой застрявшей в невесть откуда взявшейся асфальтовой щели, а второй приземлившейся аккурат на носок ботинка Брока. К счастью, обувка была с металлическим «стаканом». В полете Вдова скосплеила Золушку, попутно разметав вокруг содержимое пакетов, пакетиков и пакетищ, которыми она была нагружена примерно по маковку. Судя по дате на календаре и ярким упаковкам, все это богатство предназначалось для рождественского корпоратива. — Ne korysti radi, a tokmo voleu poslavshey mya organizatsii! — одновременно невозмутимо и непонятно отозвалась Романова, поднимаясь с Брока и начиная собирать блестящие, словно сопли на солнце, разнокалиберные коробки. Встав и отряхнувшись, Брок предусмотрительно не стал и дальше изображать из себя джентльмена. Рамлоу, кто бы что себе ни думал, суеверным не был. Но в этот предпраздничный день даже он стал подозревать, что то ли Мироздание, то ли Санта Клаус очевидно на что-то ему намекают. Капслоком. Шрифт Таймс Нью Роман, полужирный, кегль — не меньше тридцать шестого. *** Все началось не с Романовой. И даже не с кофе. Все началось с кофеварки. С кофеварки, клейменной гордым «van der Westen Speedsteri», на которую не так давно было выкинуто броковых ползарплаты и которая утром Сочельника решила уйти на Рождественские, сука, каникулы. О чем и сообщила владельцу праздничным салютом искр с последующим вонючим дымком. Время еще оставалось, и потому Брок, громко и вслух, не выбирая выражений высказывающий всю глубину своего разочарования в хваленой фирме, полез за любимой джезвой в недра настенного посудного шкафчика. Спустя минуту ноосфера обогатилась новыми сочными и витиеватыми образчиками американо-итальянской ругани — в джезве обнаружился любимый тычковый нож Рамлоу, который он, как ему думалось, проебал с полгода назад. Отчего и как пуш-даггер оказался не просто в джезве, а ухитрился проткнуть ее насквозь, пришпилив к полке намертво, разбираться не хотелось. Потому как некоторые догадки имелись. По дороге на работу — единую в двух лицах, — замечтавшись о кофе и чьем-нибудь убийстве, Брок и не заметил, как встал в пробку. То, что он оказался в ней не один, а, по ощущениям, вместе с половиной Вашингтона, не утешало. Планы на «Старбакс» превратились в мечты, павшие под колеса нескончаемой вереницы автомобилей и безжалостно перемолотые ими вместе с жиденьким снегом и грязью. И вот теперь — Вдова, чудом не отправившая его встречать Рождество в окружении медперсонала госпиталя ЩИТа. Да, задуматься было о чем, но Брок, малодушно понадеявшись на просто неудачное стечение обстоятельств и на всякий случай проигнорировав кофейный автомат, поспешил в свой кабинет. Откуда и был выдернут вскоре известием о травме Джека Роллинза. — Ка... какого хуя?! — белугой взревел Рамлоу, очутившись в тренировочном зале СТРАЙКа, украшенном от пола до потолка веточками, игрушками и прочей мишурой, а также эпилептически мигающими гирляндами, об одну из которых исхитрился зацепиться Роллинз, в результате чего упал и сломал себе руку. — Кому моча в голову ударила?! Кто... — Я приказал, — раздалось растерянное. Брок резко обернулся и тут же подавился продолжением гневной тирады. В дверях зала возвышался Стив Роджерс, транслируя миру виноватое еблище. И если обычно при его виде, пусть даже и «ню» в общих душевых, Брок с трудом, но удерживал себя в руках, то сейчас почувствовал, что теряет волю. На Капитане наблюдались сапоги, вызывающие какие-то смутные ассоциации то ли с БДСМ, то ли с пиратами, красные лосины, сидящие так низко, что держались они разве что на высокой морали и нравственности их носителя, белоснежные перчатки и — контрольный в обе головы — отороченный девственно белым мехом весьма условный красный жилетик. На голое тело. Пауза затягивалась. Брок, не скрываясь, обшаривал взглядом всю доступную глазам анатомию Роджерса, из последних сил стараясь усмирить свою. Честь и совесть, но никак не ум, всея Америки, которая US, стремительно сливалась цветом лица со своим нарядом. — Ник попросил, — наконец как всегда ринулся на амбразуры Кэп, — побыть сегодня Санта Клаусом. Он стыдливо попытался стянуть на могучем торсе жилет, но было очевидно, что эта миссия невыполнима даже под угрозой отлучения от Конституции и демократии. — Костюмчик тебе тоже Фьюри подогнал? — совершив над собой форменное насилие, посмотрел ему в глаза Брок. — Наташа. В надежде хоть как-то прикрыться от бесстыжего взгляда Роджерс сложил на груди руки. Вернее — под ней. Брок шумно сглотнул и только сейчас заметил, что Кэп расположился под развесистым кустом омелы. Таким огромным, что тот касался своими благословляющими на легкие непотребства веточками помпона на красном колпачке, венчавшем капитанскую голову. В следующую секунду Брок понял, что стоит к Роджерсу практически впритык, не иначе как телепортировавшись к нему с другого конца зала, потому что вспомнить, как шел, не смог бы и под сывороткой правды. Вселенная застыла. Роджерс как-то беспомощно приоткрыл рот, выдохнул жарко, нервно облизнул губы и... Резкая трель звонка — сигнал, что стоял лишь на одного человека, разрушила магию момента, уронив Брока мордой в грязь суровой реальности. — Да. Так точно. Будет исполнено, — ответил он и завершил звонок, раздумывая, не переименовать ли хоть на сутки данного абонента в Гринча, а дальше перешел на командный тон: — Роллинз — в медпункт! Остальные троглодиты — убрали всю эту срань и чтобы через десять минут зал сиял как у кота яйца! Роджерс — еще раз сунешься на мою территорию со своим особо ценным — будешь искать себе новую группу поддержки. Настроения не было. Ни Рождественского, ни игривого — ни-ка-ко-го! *** Рабочий день в ЩИТе подходил к концу, но сотрудники и не думали расходиться — разве что те, которые жили поблизости и переодеваться к рождественскому корпоративу отправились домой, а не в кабинеты, подсобки или туалеты. А вот Броку не повезло и тут. Нет, он не любил все эти гулянки, которые, по чьему-то заблуждению, должны были сплотить коллектив в одну большую семью. Он не знал ни одной ячейки общества, сложившейся в результате пьяного корпоративного перепихона или совместного падения мордой в миску с салатом. Зато был знаком с индивидуумом, который женился на своем венерологе, лечившим ему подаренное на таком вот корпоративном единении, а еще одна вышла замуж за стоматолога, ставившего ей имплант вместо выбитого спьяну на подобном мероприятии зуба. Однако сей вечер он желал бы провести в беспалевном любовании шалунишкой Санта Клаусом в исполнении Роджерса или даже постараться урвать возможность присесть ему на колени, пусть даже и платонически. Но вынужден был на ночь глядя переться в бункер на другом конце города. Потому что начальство — одно из — вдруг вспомнило, мол, в ГИДРе тоже служат люди, и возомнило, что им необходим если не праздник, то поздравление от высокого руководства в соответствующем антураже. А Брок как наиболее ответственный должен был проконтролировать создание правильной праздничной обстановки, проследить, чтобы высоколобые на радостях не наглотались и не напились всяческой экспериментальной и не очень дряни, дежурный военизированный отряд не устроил пальбы вместо салюта, и приглядеть за Зимним Солдатом. Зимним Солдатом, который по планам трехдневной давности еще вчера должен был доставить свинцовый презент одному излишне принципиальному конгрессмену, для чего и был выведен из крио. Но из-за невесть откуда прорезавшегося человеколюбия Александра Пирса куковал в своей клетушке, дожидаясь окончания праздников. На парковке возле колеса своего автомобиля Брок заметил какой-то отблеск. Наклонившись и пошарив рукой под днищем, он вытащил за уголок довольно увесистую коробку, обернутую раздражающе сверкающей красной в мелкую белую снежинку упаковочной бумагой. Сверху был прилеплен дурацкий, почему-то черный, бантик. Очевидно — один из подарков Вдовы, влетевший под машину Брока и потому впопыхах не обнаруженный владелицей. Возвращаться обратно и искать Романову среди взбудораженной предстоящим праздником толпы не было ни желания, ни времени. Значит, кому-то придется в этот раз обойтись без подарка. Вдова вполне могла отдариться натурой — Брок в ней был уверен, как ни в ком. Он расстегнул сумку со сменным комплектом формы, сунул туда коробку, дернул собачку в обратную сторону и... — Да чтоб тебя!.. — выругался бессильно, даже не продолжая фразы — собачка приказала долго жить и молния разошлась. Брок сплюнул, кинул сумку на заднее сидение как есть и сел за руль. Мелькнула мысль, что такими темпами он может и не дотянуть до Рождества. *** На гидровской базе царило нездоровое предпраздничное оживление. В открытую дверь зала совещаний (хотя, скорее, зала приказаний, посовещаться сам с собой Пирс мог в любом месте и в любое время) Брок заметил роскошную ель и невесть откуда взявшиеся здоровенные коробки с игрушками и мишурой. — Почему елка еще не наряжена?! — гаркнул Рамлоу — настроение было ни в пизду, ни в Армию USA, и да, сейчас он испытывал обычно несвойственное ему желание доебаться до столба. В данном случае — до елки. — Какого хуя столы не накрыты?! — Заказ из ресторана уже едет, — миролюбиво отрапортовал Таузиг как самый смелый или самый тупой. — Парни из Тау рожают стремянку. Брок заценил габариты ели — тот, кто выбрал этого монстра, либо что-то усиленно компенсировал, либо страдал гигантоманией; действительно без стремянки никак, и вид родной Альфы, прибывшей на точку раньше командира: все одеты по форме, даже шлемы в наличии, поверх которых были нацеплены маскарадные оленьи рожки. Это немного примирило его с реальностью — хоть на кого-то в этом дурдоме еще можно положиться. Пусть и на оленей. Ненамного, процентов на сорок, но уж лучше, чем ничего. Раздав профилактических мотивирующих пиздюлей, он направился в свой кабинет — ополоснуться и сменить форму на свежую. После душа настроение слегка поднялось и, уже затягивая ремни разгрузки, он вполне миролюбиво посматривал на дурацкую вдовью коробку, которую бросил перед тем на стол. Даже появились мысли на тему вернуть — ничего, презентует Романова свой подарок позже или на следующий год прибережет... От этих мыслей его отвлек тихий вздох за спиной. Обернувшись, Брок встретился глазами с печальным взглядом Зимнего Солдата, чья каморка примыкала к его кабинету. Зимний сидел на своей койке, обняв некогда подаренную Броком подушку, и грустно смотрел в одну точку. Стало его привычно жалко. К Солдату Брок вообще испытывал чувство, которое в его конструкции природой не должно быть природой заложено — нежность. А еще желание заботиться, опекать и защищать. Это было просто нелепо — зачем защита тому, кто может небрежным движением руки походя оторвать тебе голову? И Брок в себе все эти чувства яростно отрицал, общаясь с Зимним посредством грубоватых приказов и скрупулезно обосновывая необходимостью то или иное попущение или подарок, не зная, что за спиной — что его, что Зимнего — Альфа давно величает Солдата «Командирским котиком». Вот и сейчас он тщательно переформатировал чувство жалости к существу, которое даже в праздник не может позволить себе хоть немного радости и свободы, в: «Суки, разбудили придурка раньше времени. Накопит энергии, потом на миссии взбрыкнет еще». Разумеется, такого не могло быть, потому что быть не могло, но Брок уверил себя, что все когда-то случается в первый раз и потому... — Агент, ко мне, — подозвал он, подойдя к решетке. Солдат тут же очутился рядом. — Слушай приказ. В зале совещаний сейчас наряжают елку и позже будут накрывать столы. Миссия — помочь с украшением, проследить за соблюдением порядка. После — дегустировать угощения на предмет наличия отравляющих веществ. Никого не калечить и не убивать. Через два часа на базу прибудет куратор Пирс, чтобы был к тому времени на месте своего стандартного базирования как штык! — Брок кивнул на каморку. — Как понял? — Четко и ясно! — отозвался Солдат. — Миссия принята! Разрешите выполнять? — Выполняй, — кивнул Брок, отпирая решетку. Зимний шагнул было прочь и вдруг замер, а в следующий миг метнулся к столу Брока, схватил злосчастную коробку и трепетно прижал к груди. — Это мне, Командир?! — воскликнул он, счастливо блестя глазами. — Правда?! Я открою сейчас? Пожалуйста!!! И, пока Брок охуевал, ища ответ на эту наглость, Зимний разорвал обертку, содрал крышку и застыл с восхищенным видом. Оставалось надеяться, что там если и оружие, то хоть не из тех, что способно в один момент превратить планету в пустыню. Все оказалось не настолько критично. Осторожно поставив коробку на стол, Зимний вытащил из нее еще одну, в которой обреталось два шоколадных трюфеля, каждый примерно на фунт, и тут же почти моментально схомячил один из них, издавая несвойственные ему практически порнографические стоны. Едва прожевав, он выудил второй, ненадолго завис и нерешительно протянул его Броку. — Командир? — Это твой подарок! — сурово отчеканил Рамлоу, прикидывая, что за два фунтовых «La Madeline au Truffle» элитной шоколатерии «Fritz Knipschildt Chocopologie» он будет должен Вдове около шести тысяч баксов. — Согласно регламенту ты обязан съесть его сам! Зимний радостно закивал, переправляя лакомство в недра своего организма, а затем вытащил из исходной коробки нечто рыжее и пушистое, оказавшееся кошачьим хвостом и ободком красного золота с кошачьими же ушками. С учетом того, что предыдущая миссия Зимнего длиной почти в месяц проходила в Африке, где его темно-каштановые волосы успели выгореть до слегка рыжеватого оттенка и теперь поблескивали медными искорками, невесть кому предназначавшийся подарок пришелся удивительно «в масть». Солдат трепетно погладил нежнейший мех, а затем, сияя самой настоящей улыбкой, вогнавший Брока в столбняк, нацепил ободок и, вложив ему в ладонь хвост, попросил: — Поможешь, Командир? — и повернулся спиной. Хотя жопа у Солдата была не хуже Роджерсовской, талия потоньше, а плечи пошире, что нередко заставляло неравнодушного к мужской красоте Рамлоу усиленно думать о Родине, ГИДРе, ЩИТе и прочих малоприятных вещах, сейчас он, прилаживая хвост над солдатской задницей, размышлял лишь о том, на сколько нулей вырос его долг перед Романовой. Норка это или соболь? И что дороже? Впрочем, как говаривала та же Вдова, переводя русскую пословицу на английский: «Господи, спасибо, что взял деньгами». Правда, не факт, что Брок станет за все это платить. — Поступила директива создать праздничное настроение, что подразумевает наличие карнавальных элементов в костюмах у обитателей Базы, — счел он нужным пояснить максимально недовольно, чтобы не выпадать из модуса операнди сурового командира. — А ты? — завертелся на месте Солдат, пытаясь разглядеть свою жопу с хвостом. — К руководству не относится! — сквозь зубы отрезал Брок. — Отставить вопросы, Солдат! Приступить к миссии! — Так точно, Командир! — отрапортовал Зимний и вымелся на «миссию». Со вздохом сметя пустые коробки и разорванную упаковочную бумагу в корзину для мусора, Рамлоу отправился с инспекцией по Базе, проследить, чтобы персонал не начал спиртное пьянствовать и безобразия нарушать раньше времени. Он уж и не надеялся, что этот вечер больше не преподнесет ему неприятных сюрпризов. И точно — полчаса спустя, когда Брок оказался неподалеку от зала совещаний, до него донеслись возмущенные крики. В основном поминающие Лаки в сочетании с неоригинальными оскорбительными эпитетами. Полный самых нехороших предчувствий, Брок ломанулся на звук и узрел картину, которая могла бы даже вызвать смех, если бы ее действие не происходило на ГИДРовской базе за час до приезда ее руководителя, у которого с чувством юмора, по крайней мере такого, были проблемы. Практически на самой верхушке елки, уже украшенной и даже со сложенными у ее подножия коробками с подарками, умостился вклещившийся в ствол дерева Зимний Солдат. Рядом с праздничным атрибутом вокруг виноватого Лаки сгрудился СТРАЙК, костеря его на чем свет стоит. Судя по отсутствующим на шлеме Лаки рожкам, кто-то уже даже успел выписать ему запоздалого леща. Лаборанты жались к стенам, стараясь то ли слиться с ними, то ли и вовсе просочиться насквозь. — Хуле?! — емко вопросил Брок. В зале стихло. — Мы попросили Солдата прицепить звезду на елку, — выступила Мэй, прикрывая своей женской грудью мужскую тупость, — а Лаки... — все же стушевалась она под полыхнувшим бешенством взглядом командира. — Что — Лаки? — вкрадчиво спросил Брок. Отряд начал переминаться с ноги на ногу, пряча глаза, и тут сверху раздалось ликующее: — Седьмой номер сказал, что я — котик Командира! — Я Родригесу на ушкО шепнул, — с чего-то возомнив себя бессмертным, отчаянно начал оправдываться Лаки, но заткнулся, получив увесистым кулаком Таузига по печени. — Котик?! — взвыл Брок. — Лаки! Гонорея ты помойная! Пять... десять нарядов вне очереди! Я тебя, проблядь, на дежурствах сгною! Зимний! Слезай оттуда! — Я котик, — обиженно отозвался Солдат, крепче вцепившись в елку и начав потихоньку раскачиваться. Предупреждающе звякнули стеклянные украшения. Но Броку было не до шуток. — Инфузория ты в туфельках! Актив, живо вниз, это приказ! Но Зимний лишь мяукнул и принялся раскачиваться сильнее. На пол с хрустальным звоном полетели первые игрушки. СТРАЙК слаженно предпринял стратегическое отступление. Броку замело взгляд алым, и он полез на невесть где и кем откопанную допотопную деревянную стремянку в надежде силой сдернуть с елки разошедшегося Актива. Идти у него на поводу и играть в игры он не стал бы и в более спокойном состоянии, а уж сейчас — тем более. — Зимний, быстро, блядь, слезай! — заорал он и подпрыгнул, в попытке уцепить расшалившегося подчиненного. Зимний поджал ноги и зашипел, очень похоже имитируя рассерженного кота. — Пирс приедет — охренеет... — раздалось со стороны СТРАЙКа. Брок сорвал с елки здоровенный шар, прицельно метнул его в сторону подчиненных и подпрыгнул снова, жалея, что Роллинз с его сломанной рукой остался на базе ЩИТа. Уж он бы с его шестью с половиной футами до бесоебящего Актива дотянулся с легкостью. Приехавший на полчаса раньше запланированного Александр Пирс застыл в дверях зала, не веря своим глазам. Он даже снял очки и протер их платочком, но нет. Картина не изменилась. По углам украшенного к Рождеству зала жались научники и военные. На столах заветривались салаты, стыло жаркое и степливались бутылки с шампанским и более крепкими напитками. Пол был щедро усыпан стеклянным крошевом разлетевшихся игрушек. В центре зала, на самой макушке когда-то рождественской ели с упоением раскачивалось лучшее оружие ГИДРы, обряженное в кошачьи уши и хвост. Актив задорно скалился, шипя и время от времени отмахиваясь железной рукой, скрючивая пальцы и явно имитируя движения кошачьей лапы. Чуть ниже, на угрожающе вихляющей стремянке, громко матерясь на двух языках и поминая родословную Актива, как заведенный подпрыгивал командир Альфа СТРАЙКа в попытках дотянуться до подопечного. Все еще не веря своим глазам, Пирс подошел ближе. И еще. И еще... — Лейтенант Рамлоу! — возмущенно воскликнул он. Заслышав голос начальства, Брок, скорее от неожиданности, чем от страха, подпрыгнул выше и наконец вцепился в ногу Зимнего, увлекая его за собой. Не выдержав веса двух здоровенных мужиков, стремянка подломилась, а вслед за ней потеряло равновесие праздничное дерево, с грохотом и звоном накрыв собой рухнувшую композицию из сцепившихся Агента и его Командира. На зал упала мертвая тишина. Слегка отойдя от шума в ушах, Брок осторожно потряс головой. Он лежал, второй раз за день придавленный суперубийцей. Под спиной было неудобно, но достаточно мягко. Подчиненные, придя в себя — все-таки элитный отряд, — оттащили ель, и Брок, спихнув с себя растерянного Солдата, сел и оглянулся, пытаясь узнать, на кого же это он так удачно приземлился... Или неудачно. Судя по стекленеющим глазам и отсутствию пульса они с Активом сломали господину министру кое-что поважнее шаблона. Определенно, Крампус готовился вывалить под подушку плохому мальчику Броку Рамлоу целый мешок раскаленных углей. А после накидать сверху сухостоя с дровами, для верности полить композицию жидкостью для розжига и хорошенько дунуть. Впадать в панику Брок всегда считал занятием контрпродуктивным. Потому быстро и расчетливо начал прикидывать варианты. Смерть главы ГИДРЫ — вообще не проблема. Подумаешь — одна отсохла. Две отрастут. Еще и Броку спасибо скажут, если подать все в правильном свете. Или... не вдаваться в некоторые нюансы. Актив будет молчать. СТРАЙК будет молчать. Прочие... запугать, а то и потерять с концами — задача из разряда рутинных. Разумеется, есть еще варианты, но для начала... Брок подал условный сигнал, и не ожидающий подлянки Солдат улегся мордой в пол, скованный по рукам и ногам магнитными усиленными кандалами. *** Бой часов едва стих, и в огромном помещении ЩИТа, отведенном для празднества, народ уже приготовился поздравлять друг друга, как распахнулась двустворчатая тяжелая дверь и на пороге появился командир СТРАЙКа Брок Рамлоу в окружении ощетинившейся стволами Альфы. На плечах у лейтенанта висело чье-то массивное тело, с грехом пополам завернутое в огромный красный флаг с каким-то черным рисунком. На голове у тела красовался мешок Санта Клауса. Из-под мешка раздавались приглушенное разобиженное мычание и легкий хруст. В волосах у лейтенанта запутались хвоинки и даже пара мелких еловых веточек. В повисшей тишине Брок с сопровождением неспешно продефилировал прямиком к таращащему на них глаза Капитану Америке, стоящему под здоровенной елью, и, не сильно церемонясь, свалил свою ношу к его ногам. — Что все это значит, лейтенант?! — наконец отмер Роджерс, с гневом тыча пальцем в нашивку с осьминогом на рукаве у Рамлоу. Не отвечая, Брок сдернул со своего подношения сначала гидровский флаг, затем мешок, а под конец вытащил изо рта Зимнего Солдата уже практически изгрызенную здоровенную кормовую морковь, служившую кляпом. Ахнула Романова, одновременно доставая пистолет одной рукой и мелко крестясь другой. Мгновенно заковался в свою консервную банку Старк. Уронил челюсть Роджерс. Предупреждающе повел стволами СТРАЙК. — Стив! — воскликнул Зимний, углядев Капитана, и тут же сменил возмущенно-обиженный вид на восторженный. — Баки? — пораженно прошептал Кэп. Брок понял, что хоть ничего пока и не понял, но, кажется, с решением не промахнулся даже больше, чем рассчитывал, и нажал кнопку деактивации кандалов Зимнего. Солдат тут же подорвался с пола и рванул в распахнутые объятия старого друга. Или не только друга, судя по тому, в каком жарком поцелуе слились эти двое, игнорируя фраппированную общественность. — И все-таки, лейтенант, — строгость тона Роджерса, кое-как оторвавшегося от своего приятеля, изрядно смягчалась идиотически счастливой лыбой, — что все это значит? — Не ругайся на Командира, Стив! — мгновенно посуровел Зимний, выпутываясь из капитанских объятий. — Он хороший! Он Пирса убил и меня из ГИДРы вытащил! — Пирса?! Восклицание Капитана тут же подхватил весь зал, но Джек Роллинз, которому сломанная рука присутствовать на празднестве не мешала, пояснил прицельно для Роджерса: — Глава американской ГИДРы, сэр. В толпе зашушукались, пораженно заахали, Ник Фьюри бочком начал протискиваться к выходу. Моментально сориентировавшийся в обстановке СТРАЙК тут же взял его в кольцо. — Ты почему не сказал, что мы к Стиву идем, Командир? — тем временем обратился к Броку Зимний. — Я бы не сопротивлялся. — Сюрприз хотел сделать, — будто так и было задумано, невозмутимо отвечал тот. — Тебе и ему. Подарок. Рождественский. — Я же говорю тебе, Стив! Командир — лучший! — воскликнул сияющий Солдат, одной рукой подтаскивая Роджерса к Броку поближе, а второй обнимая своего Командира и затем влепляясь поцелуем уже ему в губы и тиская за задницу. — Ну, раз лучший, — розовея пробормотал Капитан, а затем улыбнулся и заключил в объятия обоих. В зале одобрительно свистело, осуждающе роптало, мечтательно вздыхало, расторганно всхлипывало и поощряюще улюлюкало. Широкая ладонь Капитана Америки уверенно накрыла второе полужопие Брока. Зимний Солдат поставил на его шее первый засос. Пользуясь всеобщим замешательством, морковь, выращенная головастиками хохмы ради на вытяжке из суперсолдатской крови, целенаправленно ползла в сторону выхода, по дороге оперативно отращивая погрызенные части. Она свою миссию выполнила.