Дом там, где тебя любят

Рита живёт в своём, непонятном для других мире, по ей одной известным законам и понятиям. В её глазах — вызов и недоверие, в её голосе — непоколебимая твёрдость и независимость, и всем кажется, что лучше держаться от такой подальше. Может быть, и неслучайно кажется, недаром Рита сменила семь школ. Но мало кто знает, что за этим холодным, жёстким фасадом скрываются самые настоящие чуткость и неравнодушие. И когда Рита видит измученную, доведённую до отчаяния девочку, сжавшуюся в комок от боли на лавочке на остановке, она просто не может пройти мимо. Прохожие спешат по своим делам, машины снуют туда-сюда. Никому нет дела до этой девчонки, и никто не предлагает ей помощь, хотя она ей явно требуется. Но Рита не уйдёт и не бросит её. Рита садится напротив на корточки и смотрит на девочку с неподдельным беспокойством. На её нежном, красивом лице уродливые кровоподтёки и ссадины, в глазах - ужас и опустошение. Сердце Риты невольно сжимается. Она сотни раз дралась, сотни раз видела кровь, чужую и собственную, но ещё никогда её вид так не пугал Риту. Никогда это не выглядело так ужасно. — Кто тебя так?.. — спрашивает она незнакомку, немного растерявшись. — Ты в порядке? — хотя понимает, что ответ очевиден. — Вызвать скорую, полицию?.. Девочка отчаянно мотает головой: — Нет, нет, не надо никого вызывать, пожалуйста, — она будто ещё больше пугается, хотя, казалось бы, худшее уже случилось. — Слушай, я тебя где-то видела, — Рита, приглядевшись, вдруг понимает, что её черты кажутся знакомыми. — Ты моя новая одноклассница? — Вообще-то это ты моя новая одноклассница. Точно, это она. Сидела позади Риты за одной партой с каким-то нахалом. Всё смотрела на него ласковым взглядом, нежно трогала за руку, а Рите так и хотелось вмазать ему по наглой, самодовольной физиономии, будто она сразу увидела его натуру насквозь. Будто предчувствие какое-то было. — Ты так и будешь сидеть? — спрашивает Рита, а сама лихорадочно думает, что делать. Бросать её ни в коем случае нельзя. — Пойдём ко мне, что ли?.. —предлагает Рита неловко. —Нет, спасибо... — тихо отказывается девочка, не глядя на неё. — В смысле? — удивляется Рита. — Ты сидишь избитая на остановке! Тебе идти некуда? —Нет, — глухо отвечает та. — Ну... — Рита растерянно глядит на неё. — У тебя есть кто-нибудь? Мама, папа? —Да все у меня есть, — с раздражением и болью отвечает девочка и шёпотом добавляет с горечью. — Лучше бы не было никого. Рита всё понимает. Все есть, но просто быть — явно недостаточно. Все есть — но почему-то все бросили её. И это ещё больше убеждает Риту в правильности её намерений. — Ну и всё! Пойдем, говорю, у меня только отец, — уговаривает она. — Я с ним договорюсь. Хоть раны обработаем... У тебя нос не сломан? — Не знаю, — девочка с опаской трогает переносицу. — Болит… «И это ещё только то, что я вижу», — думает Рита с беспокойством. Возможно, у неё есть и гораздо более серьёзные травмы. — Ладно. Потом разберёмся. Кто тебя так? — вновь задаёт Рита вопрос. — Неважно, — резко обрывает девчонка. Риту охватывате возмущение. Гневные мысли пульсом бьются у неё в голове: «Как можно покрывать того, кто сделал такое с тобой?.. » — Как неважно?! Ты вся измудоханная! — Рита не стесняется в выражениях, пытаясь хоть что-то ей доказать. Очевидно, девчонка сама не понимает своего положения. И сколько нужно еще подобных ситуаций, чтобы она наконец поняла? Нет, Рита не допустит больше ни одной. Теперь эта девочка под её личной охраной. — Ладно, вставай, — твёрдо говорит Рита. Это уже не предложение, это приказ. — Я никуда не пойду! — почти кричит девочка, яростно мотая головой, и заходится в рыданиях. — Встала и пошла за мной! — чеканит Рита с почти грубой настойчивостью, но настойчивость эта сейчас как никогда нужна. — Не пойдёт она! Тут тебя оставлю! — и уже мягче, позволяя новой знакомой немного проникнуться к ней доверием, добавляет, бережно трогая её за плечо. — Пойдём. Наконец уговоры срабатывают. Девочка с поддержкой Риты послушно встаёт и медленно, с трудом переставляя ноги, следует за ней. Рита облегчённо выдыхает. Самое сложное позади, а с остальным проблем не возникнет. Дом у них небедный, и если этой девчонке нет места в своём доме, то у Риты места всем хватит.

***

В комнате тихо и тепло, и первичный шок у Алины постепенно отступает. Руки Риты, руки, которые столько раз сжимались в кулаки и наносили другим удары, с исключительной, трепетной нежностью обрабатывают раны, едва касаясь кожи. — Не больно? — то и дело с волнением спрашивает она, и Алина отрицательно качает головой. Рита продолжает, глядя на неё с тихой лаской и сочувствием и думает, что даже эти страшные ссадины не могут перечеркнуть её красоты. И всё-таки они ужасны, и сердце Риты, переполненное теплом к Алине, вновь захлёстывает гнев. Она готова убить того, из-за кого в прекрасных глазах этой девочки такой страх и безысходность, из-за кого её светлая улыбка выглядит такой натянутой и жалкой. Но сейчас не время для гнева. Сейчас стоит совладать со своими эмоциями, задуматься над тем, как помочь Алине, и просто быть рядом. И она будет. Когда все процедуры закончены и Алина чувствует себя хоть капельку спокойнее, Рита наконец садится рядом с ней и спрашивает: — Сама расскажешь, кто тебя так, или полицию будем звать? — Не надо, — продолжает стоять на своём Алина, вновь пугаясь. — Почему? — уже без строгости, мягко спрашивает её Рита. Алина молчит, а потом едва слышно отвечает: — Мне стыдно. Теперь уже они обе замолкают, а потом Алина вдруг начинает рассказывать всё, с самого начала. О своей семье, о родителях, которым она давно не нужна, а нужен лишь алкоголь. О том, как порой было просто нечего есть, как она доверилась Саше, думая, что наконец обретет любовь и покой. Как искренне любила его, заботилась о нём и мечтала, что в их семье никогда не будет такого, как в её прежней. Но не знала, с кем живёт на самом деле, не знала, что попала не в дом, где её всегда любят и ждут, а в настоящий ад. Девчонки завидовали Алине, думая, что Саша заботится о ней и просто обожает её. А Алина не понимала, как они могут завидовать – ведь у них есть всё. У них есть уважение класса, внимание, деньги, крыша над головой, еда. У них есть родители, пусть иногда они и не понимают своих детей, но они всё же есть. И их детям есть куда вернуться домой – а у Алины нет дома. Вот когда Максим пропал, его мать с отцом перевернули с ног на голову весь город. И пусть они часто ссорятся, они вместе, они семья. А её родители с тех пор, как она ушла, наверное, ни разу не вспомнили о ней и сейчас не знают и не хотят знать, где Алина. Слушая её рассказ, Рита с трудом сдерживает себя. Её душа рвётся на части, ей хочется кричать, ей хочется видеть своими глазами, как он сам сотни раз проходит через то, что сделал с Алиной. И за что ей стыдно? За то, что ей не повезло родиться в семье, которую нельзя назвать семьёй, у родителей, которые не имеют права называться родителями? За то, что в отчаянии поверила тому, кто притворился её защитником и предложил помощь, когда она была ей так нужна? За то, что любила того, кто этого никогда не заслуживал, и в итоге так жестоко пострадала от него?.. Когда Алина заканчивает, Рита долго собирается с мыслями, и в итоге выносит твёрдый, как камень, и однозначный вердикт: — И ты это всё терпела? Надо было сразу от него бежать! — Куда бежать?.. — горько усмехается Алина. — И потом... Он же не всегда такой был... Он хороший... — Хороший?! — Рита, едва не подавившись воздухом, с изумлением повторяет это слово, чувствуя всё большее омерзение к этому самому «хорошему».— Ты считаешь, что он тебя спас? — она смотрит Алине прямо в глаза и, видя в них одновременное согласие и сомнение, произносит так чётко и убедительно, насколько может, чтобы до той наконец дошло. — Ты к нему в рабство попала. Алина молчит. Она не знает, что ответить, она ещё не знает, как ей жить дальше. А Рита просто берёт её руку в свою ладонь и тихонько сжимает. — Я тебя никуда не отпущу. Алина невольно пожимает её пальцы в ответ. Этот жест, эти слова вновь полны настойчивости, но это совсем не та настойчивость, что была у Саши. Саше нужно было лишь самоутвердиться, ощутить себя королём, то «снисходя», то унижая. А Рита настаивает не ради себя — ради неё, Алины. Девочки сидят в тишине, задумавшись и просто ощущая тепло рук друг друга. Наконец Рита, спохватившись, предлагает: — Давай что-нибудь приготовлю тебе. Ты, наверное, давно не ела. Конечно, она давно не ела, думает Рита. Её ладони и плечи безумно худые, она вся до боли хрупкая, и Рите невозможно представить, как можно тронуть её хоть пальцем. — Не надо, — Алина печально мотает головой. — Я не хочу быть обузой для тебя. Рита понимает — она боится. Боится, что всё повторится – сначала ей дадут приют и утешение, а потом — пощёчину ещё больнее прежней. Рита садится напротив и слегка гладит Алину по плечу, глядя в её глаза с искренней нежностью. — Ты можешь чувствовать себя здесь, как дома. У меня ты всегда в безопасности. Я не он, и никому тебя в обиду не дам. — Спасибо тебе, — слабо улыбается Алина. — Не нужно, — Рита бережно приобнимает её. — Я не могла иначе.

***

— Рит, ты совсем обалдела? — сходу грозно начинает отец, заходя на кухню. Рита, накладывая на тарелку обед для Алины, поднимает на него взгляд, не понимая, в чём дело. — Мы два дня как переехали, коробки не разобрали! Что ты натворила, с кем ты опять подралась? — он показывает ей запачканную кровью футболку и вопросительно смотрит на дочь. — Пап, это не моя кровь, — выдыхает Рита, опуская взгляд. Она не может спокойно смотреть на эти пятна на ткани. — Это утешает! — не унимается отец. — А чья это кровь, можно узнать? — Девочки одной. Она в моей комнате, — тихо объясняет Рита. — Ты теперь своих жертв домой стала приводить? — хмурится отец. — Это что-то новенькое! Рита смотрит на него, тихо вздыхая. При словах «своих жертв» по телу пробегает неприятный холодок. Конечно, у папы есть веские поводы не доверять ей — сколько раз его вызывали в школу, сколько раз она приходила домой с синяками после очередной драки... Адреналин всегда бурлил в её крови, её неутомимый дух не боялся никаких опасностей, но теперь для Риты в одночасье всё это стало вдруг слишком серьёзно. Едва представив себе картину, которую нарисовал себе в воображении отец, Рита едва не вздрагивает: нет, нет она никогда бы не смогла обидеть Алину! Наоборот, она всем сердцем хочет защитить её! Пусть даже они знакомы всего день, но Рите уже кажется, будто она знает Алину уже вечность. Рассказав свою историю, Алина словно открыла ей свои душевные раны, которые, вероятно, были ещё страшнее и больнее тех, что на её теле, доверила ей свою жизнь, хотя должна была уже давно разучиться доверять — и Рита должна во что бы то ни стало оправдать её доверие. — Нет, пап. Я её на остановке подобрала. Её избили, —признаётся Рита, глядя отцу в глаза. — Она моя одноклассница. — Кто избил?.. — отец растерянно смотрит на Риту. — Помощь нужна? — Нет, пока сама. Рита берёт тарелку и отправляется наверх, к Алине. Девочка всё так же сидит на кровати, рассматривая незнакомую комнату. Рита, заходя к ней, выдыхает: она отчего-то боялась, что Алина могла за это время сбежать. — Ешь, — она протягивает Алине тарелку. — Приятного аппетита. Алина вновь с сомнением смотрит на Риту, но та ласково улыбается: — Не стесняйся. Давай, хотя бы немножко. Алина послушно начинает есть, и вскоре её стеснение окончательно рассеивается перед ужасным голодом. Она почти ничего не ела несколько суток. Рита с болью глядит на то, как Алина жадно глотает еду, думая о том, чтобы предложить ей добавки. — Будешь ещё? — спрашивает Рита, когда последние крошки пропадают с тарелки. — Нет, спасибо, — Алина смотрит на неё с огромной благодарностью. — Очень вкусно. Спасибо большое. — А чаю хочешь? — Давай, — несмело улыбается Алина и повторяет. — Спасибо... Рита вновь спускается на кухню, заваривает чай и накладывает в тарелку побольше своего любимого печенья и конфет. Но, вернувшись в свою комнату, она вдруг видит, что Алина уснула, прижавшись к подушке. Она безумно устала и, наконец почувствовав себя в безопасности, просто вырубилась. Рита ставит на тумбочку остывающий чай, садится у кровати и с улыбкой смотрит на спящую Алину. Такая хрупкая и беззащитная… Во сне её лицо наконец выглядит спокойным и умиротворенным, и в сердце Риты просыпается ещё большая нежность. Осторожно, чтобы не разбудить Алину, она ложится рядом, совсем близко. Поколебавшись пару секунд, Рита тихонько обнимает Алину и чувствует, как та слегка вздрагивает - она боится любого внезапного прикосновения и, вероятно, ещё долго будет так вздрагивать. — Всё хорошо, — шепчет Рита убаюкивающе. — Всё позади. Я с тобой. Алина, немного расслабившись, доверчиво прижимается к Рите во сне. Чувствуя её тепло, Рита улыбается и невесомо целует Алину в макушку. Засыпая, Рита обещает себе: во что бы то ни стало она сделает всё, чтобы Алине больше никогда не было больно. Обещает и думает о том, как иногда хорошо стать в чьей-то жизни новенькой и принести новую надежду и свет.