Между нами — лето.

Хисын начал замечать это не сразу. Сначала ему казалось, что он просто слишком внимательно следит за окружающими— привычка интроверта, выработанная годами. Он всегда чувствовал взгляды раньше, чем понимал, откуда они. Но теперь они ощущались иначе: не случайные, не рассеянные, а задержанные, будто кто-то смотрел дольше, чем было нужно. Это происходило в мелочах. Когда он проходил мимо магазина — разговоры стихали на полсекунды. Когда он сидел на скамье у дома бабушки — кто-то оборачивался. Когда он оказывался рядом с Джейком — воздух будто менялся. Компания Джейка часто собиралась у дороги, у старого дерева или возле двора. Они были шумными, живыми, привычными друг к другу до грубости. Хисын старался обходить их стороной, но деревня была слишком маленькой для настоящих обходных путей. В тот день он просто шёл мимо. На нём была светлая футболка, рукава чуть длиннее обычного, ярко-красные волосы выцвели на солнце до почти медного оттенка. Он смотрел под ноги, как всегда, но всё равно слышал. — Эй, столичный, — протянул кто-то лениво. Хисын сделал вид, что не понял, что это к нему. — Да не ты ли? — добавил другой голос. — Соседский. Он остановился, но не повернулся. — Чего? — спросил Джейк. Его голос прозвучал спокойно, но в нём появилась жёсткость, как в металлическом щелчке. — Да ничего, — усмехнулся парень из компании. — Просто часто его видим. То тут, то там. Хисын почувствовал, как плечи напряглись. Он не знал, куда деть руки, поэтому сжал лямку рюкзака. — И? — Джейк поднялся. Теперь он стоял, и разница в росте сразу ощущалась. — Да просто... — тот пожал плечами. — Интересный он. Молчаливый. Слово «интересный» прозвучало слишком многозначительно. Джейк шагнул ближе. Не резко. Не агрессивно. Но достаточно, чтобы пространство между ними сузилось. — Сказал и хватит, — тихо произнёс он. Наступила пауза. Кто-то хмыкнул, кто-то отвёл взгляд. Напряжение повисло, как перед грозой, но дождя не случилось. — Ладно, — сказал тот же парень, уже без улыбки. — Чего ты завёлся? — Потому что не люблю, когда пялятся, — ответил Джейк. Хисын всё это время стоял чуть в стороне. Он не смотрел на Джейка, но чувствовал его присутствие слишком остро. Словно тот стал между ним и остальными — не физически, а как-то иначе. — Пошли, —бросил Джейк компании. — Делать нечего тут. Они разошлись. Без скандала. Без объяснений. Хисын продолжил путь, но шаги стали короче. Он чувствовал себя странно — не напуганным, не оскорблённым, а выставленным напоказ. Как будто что-то личное вдруг оказалось на виду, хотя он ничего не делал. Позже, у колодца, он снова столкнулся со взглядами. Две женщины переговаривались, понизив голос, когда он подошёл. Мальчишка посмотрел на него слишком внимательно. Кто-то усмехнулся — не зло, а понимающе. Хисын опустил глаза. Ему не нравилось быть замеченным. Не нравилось, что его присутствие рядом с Джейком стало чем-то, что обсуждают. Он не понимал, что именно видят другие, но чувствовал: это уже не только между ними. А Джейк... Джейк злился. Это было заметно по тому, как он резко двигался, как отвечал короче обычного, как курил быстрее, чем раньше. Он ловил взгляды — и каждый из них раздражал его сильнее предыдущего. Ему не нравилось, что смотрят. Ему не нравилось, что думают. Ему не нравилось, что кто-то вообще замечает. Вечером они снова оказались рядом — случайно, как всегда. У забора. В тишине. Они не говорили о произошедшем. Хисын сидел, поджав ноги, и смотрел на дорогу. Джейк стоял, облокотившись на забор, и смотрел в ту же сторону. Между ними было пространство — достаточное, чтобы не касаться. И напряжение — слишком плотное, чтобы его не чувствовать. Кто-то прошёл мимо и бросил взгляд. Джейк заметил это сразу. Он чуть сдвинулся. Не к Хисыну — скорее так, чтобы заслонить его собой. Хисын этого не прокомментировал. Он просто заметил. Как замечают вещи, которые потом долго не дают покоя.