Это всегда был Ты

май 2021 Очередной школьный день подходит к концу, до звонка с урока остается 8 минут. Жан не может спокойно сидеть, его нога уже минут 10 нервно дергается под столом. Эта учеба душит его в прямом смысле этого слова, хоть он и прилежный ученик - делает он это по большей часте ради родителей нежели себя. Они возлагают на него слишком большие надежды, чтобы он ослушался. С самого детства они ему твердили о том, что он обязан стать примером для всех и настоящим мужчиной. Соответсвенно после успешно законченной школы и универа, ему необходимо устроиться на хорошо оплачиваемую должность, где он также будет добиваться высот и конечно обзавестись семьей. Родители убеждали его в том, что сейчас совсем не время заглядываться на девчонок у которых кроме коротких юбок и глупостей ничего не имеется. Жену нужно выбирать себе по статусу и из не менее успешной семьи, но в более зрелом возрасте. А Кирштейна тошнило от этого всего, будучи совсем ребенком он еще не понимал истинного ужаса, но когда подростковая бунтарность начала вырываться из него, родители то и дело, что осуждали неправильные взгляды сына. Хоть его и злило это все, он не хотел их разочаровывать, что тоже не проходило бесследно. -Жан, ты может уже успокоишься? - шепотом проговаривает Марко, сидящий за одной партой с кареглазым и пинает его локтем в бок. -Да сколько можно здесь сидеть, мы ведь даже ничего не обсуждаем. -Просто ждем когда нас выпустят отсюда. - слегка с раздражением отвечает Жан. -Последние уроки перед экзаменами так и проходят, тем более по предметам, которые не экзаменационные. - Марко пожимает плечами - Просто потерпи. Жан закатывает глаза, но ногой трясти перестает. Хотя Ботт и прав, порой Кирштейну кажется, что он слишком сильно переживает из-за мелочей, может это и мешает ему нормально жить. -Бери пример с Эрена, - продолжает Марко - он вот вообще на бесполезные предметы перестал ходить. -Раздражает. - на выдохе выдает светловолосый и направляет взгляд на место, где обычно сидит Йегер. И Эрен действительно раздражал, но и восхищал Жана. Эрену было плевать, что ему скажут, он был верен себе и готов был пойти на все ради своей правды и друзей. Порой Кирштейну казалось, что он и на убийство бы пошел будь такая необходимость. Вот только его мировоззрение было не единственное, что так раздражало нашего нервного парня. И он не понимал, почему ему вообще есть дело до всего этого, почему глубоко зеленые глаза Эрена так выбивали Жана из колеи, почему он всегда высматривал каштановую макушку, где бы не был, почему его голос преследовал его за стенами школы в голове Кирштейна. Почему? Они не были близкими друзьями или крепко дружными одноклассниками, скорее просто были в хороших отношениях; с издевками, шутками и беседами в школьной столовой. Ответа на этот вопрос у него не было. После окончания учебного дня Жан как обычно отправился домой. С Марко они вместе шли на остановку и дожидались там нужного автобуса. Уже через пару дней начнутся экзамены, а это значит думать о лишнем у Кирштейна не выйдет, нужно сдать на отлично, ну или хотя бы очень хорошо. Сев на задние сиденья прибывшего автобуса Марко толкает Жана в плечо; -Ну что, ты позвал кого-то своей парой на выпускной? Подожди ничего не говори, - парень пихает указательный палец ко рту кареглазого - Микасу небось позвал? Жан вскидывает бровь и откидывает руку друга в сторону, в ответ на что Ботт лишь прыскает смехом. -Ага, позову я ее. Ее голова только этим прогульщиком и забита, да и с чего ты вообще решил, что я хотел ее пригласить? -Не знаю, мне казалось ты с нее глаз не сводишь или это ты на Йегера пялишься? Лицо Жана выдает необъяснимые эмоции толи отвращения, толи разочарования, от чего Марко смеется еще сильнее. В ответ на что получает шлепком по голове. Не ну серьезно, можно было еще бредовее вещь спороть.       Экзаменационные дни начались также быстро, как и закончились. По ощущениям Жана все прошло приемлемо, переживал он только на счет физики, которая шла, как выборочный экзамен. Лично Кирштейну физика не была интересна, да и если смотреть правде в глаза, ему почти ничего в этой школе не было интересно. Физику настояли взять опять же родители, а сын верно послушался. Жан не был не внешне не внутренне похож на ботана, он просто понимал, что ему необходимо учиться, хотя выбора в целом не было. Или же ему просто так казалось? Парой на выпускной в итоге стала Саша, чему Кирштейн был безумно рад. Он боялся, что Конни быстрее ее «забронирует», но хвала небесам, наш герой оказался шустрее. Однако чего он еще боялся, так это того, что после выпускного он растеряет связь с друзьями - теми, кто помогал ему держаться на плаву. Если бы Жан не менял школу, то он бы так не переживал, но отец настоял на смене учебного заведения для гимназии, по его мнению в нынешней школе ловить нечего - гимназия тут слабая, по этой причине школу нужно менять. И между тем, тесты для поступления в новое место уже были написано, только почему-то онлайн, странно, но ладно, осталось дождаться результатов. Жан пытался отговорить отца, но тот лишь смеялся над словами сына и уверял, что когда тот закончит гимназию - пусть делает, что хочет. Но не верилось если честно, что-то не вяжется, что отец даст сыну выбрать университет самому. Но маленькая крупица надежды все же оставалась, глупо. До выпускного оставалось несколько дней, Кирштейну нравилось, то как сейчас проходило его время, мать с отцом отвязались от него, хоть и на время, и он спокойно мог заняться тем, что ему действительно нравилось: видеться с ребятами, играть с Марко в скорее глупые, нежели криповые хорроры и рисовать. Жану безумно нравилось писать картины, больше всего он любил пейзажи, но было и то, что он усердно скрывал от остальных. Ему хотелось и нравилось рисовать Эрена, по его мнению это было лишь из-за красивых пропорций лица шатена. Единственная, кто знала об этом была Саша. Это произошло абсолютно случайно, когда компания одноклассников, состоящая из Жана, вышеупомянутой, Армина, Конни, Микасы и Эрена собралась на выходных в местом кафе на поболтать где-то полгода назад. У Кирштейна всегда был с собой маленький скетчбук, на случай если кареглазого нахлынет вдохновение вне дома. В ту субботу скетчбук также находился в сумке Жана и толи от собственной неуклюжести, толи от мокрого пола кафешки, парень запнулся по пути к столу одноклассников, завалившись спиной на пол и именно в этот момент блокнот из его сумки выпал, оказавшись на светлом полу заведения. Саша тут же ринулась помогать другу, попутно хихикая с его «кривых» ног. В момент, когда она подняла заветный блокнот, из него выпала страница с изображением больно знакомых очертаний лица, от чего Браус зависла на мгновение, кинув удивленный взгляд на обладателя книжонки. Но к большому удивлению парня, она ничего не сказала, а спокойна вложила листочек обратно и с улыбкой отдала ему вещь. Возможно по лицу Кирштейна не было видно волнения, но сердце в груди сжалось. Что было еще хуже, так это то, что в этот же момент он поймал на себе взгляд того, кто изображен на рисунке, но и тот ничего не сказал. Кирштейн надеялся, что тот ничего не заметил. -Че пялишься? - фыркнул Жан. -Удивляюсь, как ты все еще жив раз такой кривой, лошадиная морда. - заливаясь смехом ответил Йегер. -Да пошел ты. - кареглазый махнул на него рукой и отправился за стол с остальными. Кирштейн до сих пор вспоминает этот момент и смущается, хоть они в дальнейшем не заводили с Сашей разговор об этом, она лишь то и дело, что не переставала нахваливать его работы. Хотя в глубине души он знал, что Браус что-то знает, возможно даже больше, чем он сам, но был рад, что она не перестает находиться с ним в близких отношениях и не задает лишних вопросов. Однажды они обсуждали «нетрадиционные» виды любви, где она ему говорила, что любить свой пол также прекрасно, как и противоположный. Они никогда не говорили, что у того или другого из них может быть иная ориентация, так было легче. А Жан и думать боялся об этом, мать с отцом точно его бы прикончили. Поэтому он был просто безумно счастлив, что с картофельной башкой он хоть и не до конца, но может быть открыт больше, чем с кем либо другим. Однако поживем увидим, кто знает, что будет даже завтра.