Когда кровь говорит

Прошло почти два месяца. Два месяца, в которых дни перестали различаться. Русский язык сопровождал Гермиону повсюду: утром, днём, вечером, перед сном. Она учила его так же, как когда-то учила всё новое — с упорством, граничащим с упрямством. Иногда казалось, что голова вот-вот лопнет. Правила наслаивались друг на друга, падежи путались, ударения упрямо не желали вставать на свои места. Она ловила себя на том, что временами просто смотрит в одну точку, не понимая, что читает, и только спустя несколько секунд осознаёт — мозг устал. Это Слишком даже для неё.Но бросать она не собиралась. Даже наоборот — чем сложнее становилось, тем сильнее появлялось странное, почти упрямое удовольствие. Сложности всегда её притягивали. В них был вызов, а в вызове — смысл. Она начала замечать одну странную деталь. Некоторые слова давались легче других. Не просто запоминались, а будто сразу становились своими. Слова, связанные с холодом, водой, тишиной, защитой. Они ложились на язык спокойно, без внутреннего сопротивления, было такое ощущение что это словав для нее что-то важное. Иногда ей казалось, что она понимает их не через перевод, а сразу — как ощущение. Будто смысл этих слов был ей знаком даже до того, как она выучила их звучание. новое письмо пришло неожиданно, так же неожиданно как и первое. Гермиона акуратно вскрыла конверт, села за стол и начала читать. С каждой строчкой брови её медленно сходились к переносице. Список был очень длинным. Названия магазинов, предметов, требований — всё это не вызывало в её голове ни единой ассоциации. Перечитав его пару раз, в комнате повисла тишина. Она понятия не имела, где всё это можно приобрести. А до учебного года оставалось всего два дня. И тут она заметила что внизу аккуратным, ровным почерком было приписано: «31 августа, утром, к вам прибудет представитель Колдовстворца для сопровождения». С этого момента ожидание стало почти осязаемым. Вещи она собрала заранее, чемоданы стояли у стены, словно напоминая: отступать уже было некуда. Оставшееся время Гермиона провела с родителями за ужинами, за прогулками, за тихими разговорами, в которых никто не говорил вслух о главном. Она смотрела на них и ловила себя на том, что старается запомнить всё: интонации, жесты, привычные мелочи. Будто боялась, что потом эти воспоминания станут единственным, что у неё останется, она понимала, что сможет увидеть их только на каникулах,это была первая разлука на такое долгое время, и это было сложно, очень сложно. Утром 31 августа раздался стук в дверь. На пороге стоял мужчина в тёмном пальто. Ничего броского — ни в одежде, ни во взгляде. Но в его присутствии чувствовалась собранность, он точно знал, зачем пришёл. — Мисс Грейнджер, — произнёс он спокойно. — Если вы готовы, нам пора отправляться, я жду вас на улицу. Гермиона кратко кивнула мужчине. — Да, хорошо Он перевёл взгляд на её родителей и чуть склонил голову. — Благодарю вас за доверие, она будет в полной безопасности. Прощание получилось коротким, но очень тяжёлым. Миссис Грейнджер обняла дочь крепко, словно пытаясь удержать хотя бы на несколько секунд дольше, мистер Грейнджер, обнял и поцеловал дочь в лоб, как делал это всегда. — Береги себя, не забывай нам писать, мы тебя очень любим солнышко — тихо сказала она. — Я буду писать.. обязательно, так часто как смогу — ответила Гермиона. И только когда отстранилась, поняла, как предательски дрожит ее голос. Выйдя на улицу, она посмотрела на мужчину, и он начал говорить — Предупреждаю заранее, — сказал он, глядя прямо перед собой. — Ощущения будут непривычными. Возможна лёгкая тошнота. Трансгресия первое время всем дается тяжело. — Понятно, — ответила Гермиона кивнув, стараясь звучать спокойно. Мир сжался, закрутил их в водоворот, казалось что все органы внутри сейчас смешаются в один, но в следующую секунду развернулся снова. Гермиона открыла глаза, голова до сих пор кружилась, и немного подташнивало, но все прошло буквально за 20 секунд. Она осмотрелась, они стояли неподалёку от старого, ничем не примечательного паба. — Где мы? —спросила она — Костанай, — сказал мужчина. — это в Казахстане. Гермиона огляделась еще раз. — Волшебный мир спрятан здесь. Не в столице, не в центре, не там, где его стали бы искать. Костанай находится на южной окраине Западно-Сибирской равнины. Никто бы и не подумал. — А школа? — спросила она. — Колдовстворец далеко на севере. В горах. За древними лесами. Точное место знают только преподаватели… и те, кого школа сама допускает. Они подошли ближе к пабу, он назывался «Северный Лис». Для обычных людей, это просто старое место. Но когда Гермиона шагнула внутрь, она увидела то, что было скрыто от глаз маглов. На стене виднелись руны, они поблескивали серебром, это было по настоящему завораживающе. — Это Защитные руны , — пояснил мужчина. — Для прохода требуется кровь. Он повернулся к ней. — Мне понадобится ваша кровь. Слова прозвучали странно. Почти неловко. На мгновение внутри что-то сжалось, страх , но Гермиона не подала виду. — Хорошо. Она протянула руку мужчина, тот сделал совсем маленький прокол, и когда капля крови коснулась стены, та дрогнула и начала медленно раскрываться. — Серебряный Предел, — сказал он. — Добро пожаловать. Дальше всё происходило словно во сне. Первым делом был Банк. Обмен денег. Открытие счёта. — У нас своя система, — объяснил сопровождающий. — Но монета одна для всего волшебного мира, галеоны. Потом магазины, их не сосчитать очень много, все такое яркое и новое, у Гермионы разъезжались глаза от одного к другому. Форма в «Северных Швах» оказалась именно такой, какой она должна была быть, строгой и безупречно чёрной, без единого лишнего оттенка. У девушек пиджак имел слегка удлинённый крой и мягко расходился внизу, подчёркивая фигуру. Брюки были идеально ровными, без стрелок и заломов, словно ткань не умела мяться. Под пиджаком носили светлую водолазку, а на груди располагалась эмблема школы — огненная птица с расправленными крыльями. Образ выглядел сдержанно, современно и внушал ощущение дисциплины и силы, которую не нужно было доказывать вслух. Гермиона смотрела на своё отражение и чувствовала странное спокойствие. — Мне очень нравится, — сказала она наконец. — Она вам подходит, — кивнул мужчина. Пройдя еще кучу магазинов, покупая все что было в списке, они наконец-то дошли к последнему, палочка. Магазин палочек назывался «Равновесие Стихий». Они прошли внутрь, там стоял старый мужчина, с сивыми волосами и такой же светлой бородой.Мастер посмотрел на неё — и замер. — Добро пожаловать в Равновесие стихий, юная мисс — выдал мужчина, —Это ваша первая палочка? — Здравствуйте, да — тихо ответила ему Гермиона. — Вам нужно выставить Руку, — сказал он после паузы. — Просто выставьте руку. — И… всё? — осторожно спросила Гермиона. — Всё остальное сделает она сама, не вы выбираете палочку а она выбирает вас. Она вытянула руку, из глуби магазина послышался шум, и через пару мгновений. Палочка и в правду сама легла в ладонь. Мастер улыбнулся. — Карельская берёза. Сердцевина — морозный дух. Редкая палочка. Она выбирает тех, кто умеет удерживать, а не ломать. Гермиона смотрела на него, ожидая продолжения. — Колдовстворец не ошибается, — добавил он тихо — Желаю удачи. Выйдя из магазина, она отправились на вокзал. Там было шумно и живо. У них свой вокзал, Свой поезд, Свои платформы. И это все спрятано от посторонних глаз — Вот ваш билет, — сказал сопровождающий. — Удачи. И исчез. В купе уже ждали её вещи. Поезд тронулся почти незаметно. Сначала — лёгкий толчок, будто кто-то неуверенно дотронулся до вагона, потом ровный, тянущий звук, и платформа за окном начала медленно отползать назад. Гермиона сидела у окна, не двигаясь, и смотрела, как лица на перроне расплываются, становятся пятнами, жестами, чужими прощаниями. Вот и всё, — подумала она. Мысль была странно спокойной. Без восторга, без ужаса. Просто констатация факта. Как запись в тетради на полях. Она опустила взгляд на свои руки. Чемодан уже стоял под полкой, аккуратно задвинутый, будто всегда там был. Палочка лежала в кармане пальто, и это ощущалось непривычно — как будто у неё появился ещё один орган, о существовании которого она раньше не подозревала. Я действительно еду, — медленно дошло до неё. Не «собираюсь». Не «скоро». А уже. В купе было тихо. Даже слишком. Это была не уютная тишина, а та, в которой мысли начинают говорить громче, чем хотелось бы. А если я не подойду? А если там все будут… другими? Если я опять окажусь не на своём месте? Дверь купе распахнулась резко. — Блин, мы успели?! — выдохнул чей-то голос. В купе буквально ввалились трое. Запыхавшиеся, смеющиеся, с растрёпанными волосами и сумками наперевес. — Я говорил, что поезд не будет ждать! — возмущённо сказал высокий парень, одновременно пытаясь затолкать рюкзак под сиденье. — Он всегда трогается раньше, — отмахнулась девушка. — Это традиция, я тебе говорю. Третья — рыжеватая, с живыми глазами — заметила Гермиону и на секунду замерла. — Ой… привет. Гермиона моргнула, словно возвращаясь в реальность. — Привет, — сказала она чуть тише, чем собиралась. — Мы, кажется, к тебе подсели, — девушка быстро заглянула в билет. — Я Катя. Екатерина Ярова. — Артём Волков, — представился парень, наконец справившись с рюкзаком. — Сергей Кравцов, — добавил третий, уже устраиваясь напротив. На секунду повисла пауза. Не неловкая — просто новая. — Я Гермиона, — сказала она. — Гермиона Грейнджер. Катя приподняла брови. — Ничего себе имя. Гермиона ожидала чего угодно — удивления, вопросов, неловкой улыбки. Но Катя вдруг улыбнулась тепло, почти по-доброму. — Красивое, — добавила она. — Необычное. — Ты откуда? — спросил Артём, не из любопытства, а скорее между делом, как будто спрашивал, чай она будет или кофе. — Из Лондона. — Подожди… — Сергей нахмурился. — В смысле Лондон? — В смысле Англия, — уточнила Гермиона и сама не удержалась от лёгкой улыбки. Катя прыснула: — Так вот почему у тебя такой акцент… точнее, почти нет акцента. Я думала, ты просто отличница. Гермиона почувствовала, как что-то внутри неё — напряжённое, сжатое с самого вокзала — чуть ослабло. Поезд тем временем набирал скорость. За окном мелькали деревья, столбы, небо. А в купе становилось теснее, шумнее, живее. И впервые с момента отправления Гермиона подумала, что, возможно, ехать дальше — не так уж страшно.