Checkpoint

Ким Докча проснулся ночью от ужасного холода. Озноб был такой силы, словно его бросили в морозилку на пару часов. Дрожащей рукой он провел по руке, ощупывая мурашки. Тело колотило и подозрительно ломало, отчего Ким Докча свернулся в клубок и прижал ноги к груди. На ощупь он нашел одеяло и нырнул под него с головой, зажав ледяные кисти между бедер неестественно высокой температуры. Все казалось сном. Голова ощущалась тяжелой и ватной, будто в ней стоял густой туман, промозглый и одинокий. Его подслеповатый взгляд нашел часы на тумбочке. Полчетвертого утра. Ким Докча снова провалился в сон. *** Будильник, как обычно, прозвенел в семь часов. Тело ломило так, будто ночью он таскал мешки с песком, а в конце счастливо лег под бульдозер. Мужчина запоздало приложил руку ко лбу и со стоном откинулся назад. У него поднялась температура из-за переработки. Болезнь - это всегда дорого и неприятно, и скорее всего в конце месяца ощутимо ударит по его кошельку, если придется по-настоящему лечиться. Медицина была слишком дорогой для его уровня дохода. Ким Докча предпочитал закрывать на свое самочувствие глаза и, очевидно, ждал момента, когда у него начнет отваливаться какая-нибудь конечность или придет время выносить его из квартиры головой вперед. Благо обычно он выздоравливал раньше этого. Будучи лишенным с подросткового возраста какого-либо присмотра, Ким Докча не считал лечение чем-то обязательным. Ему было легче выпить жаропонижающее и через несколько дней возобновить свой обычный ритм жизни. Болезни со временем проходили сами, за исключением пары раз, когда ему приходилось ложиться в больницу. Сам факт плохого самочувствия он не рассматривал как уважительную причину не работать или не выполнять повседневные дела. Ким Докча встал, чтобы умыться, слушая мертвую тишину квартиры. В ней царила полутень даже днем, серый свет слабо пробивался через занавески, оставляя в углах комнат рассеянную тьму. Обычно ему такое нравилось. Нравилась ночь - идеальное время для работы, одиночество и стоячая тишина. Сейчас она давила на виски. В стерильно-белой ванне, будто больничной, замкнутой в холодный кафель, Ким Докча почувствовал, как озноб распространился по телу. Словно чьи-то ледяные пальцы забрались под ворот футболки. Он зябко поежился. В заднем кармане завибрировал телефон. Диктатор-коротышка Ты там не помер случаем? Ты мне вечером так и не ответил. 07:01 Эй, ответь мне. 07:24 Еще полчаса - и я еду в твою квартиру с нарядом полиции. 07:24 Ким Докча беззлобно хмыкнул. Хан Суен правда была заботливой, хоть и не открыто. А еще она действительно вызвала бы к нему полицию через полчаса. Быстро отписавшись подруге, он с тяжестью на сердце позвонил начальнику и взял больничный. Два дня ему вполне хватило бы, чтобы оклематься. - Конечно, предупредите вашего коллегу, - произнес равнодушный голос на том конце трубки и сбросил вызов. Коллегу. У него начало неприятно печь щеки. Ким Докча сел на холодный кафель, прислонившись спиной к душевой кабинке. Коллега. В какой-то момент ему даже показалось, что они стали друзьями - в конце концов, Ю Джунхек был мил с ним. Он всегда все портит. Сделать вдох снова получилось не сразу. Ким Докча осознал себя через время - сжавшимся насколько это возможно, с глубокими лунками от ногтей на предплечьях и тупой болью где-то внутри. Он попытался ощутить мир вокруг себя заново. Ледяной кафель, касающийся ступней, студеный воздух, мурашки по коже, горящие щеки, запах чистящих средств, тяжелое дыхание и холодный белый свет. Вставать не хотелось. Сил не было даже чтобы думать. Он устал, он опять хотел, чтобы все это прекратилось, он чувствовал, как опять скатывается к своим дурным привычкам. Одно только чувство ответственности заставило его взять телефон в руки. Писать сообщения ощущалось как колотая рана. Это требовало тех сил, которых у него не было. Редактор-суицидник Извини, меня не будет несколько дней. 07:26 Он взмолился, чтобы Ю Джунхек не зашел в сеть сразу. И все-таки он не выключил телефон. Сидел и смотрел на скупую переписку, словно ждал и боялся чего-то одновременно, как испугавшийся человек, который идет навстречу опасности, чтобы разубедить самого себя. Чего он хотел? Ким Докча и сам не знал. Внутри стало так погано, что хотелось лезть на стены. Все-таки ему не давалось общение, он просто не был приспособлен к коммуникации по своей природе. Есть люди, которым совсем не составляет труда найти с кем-либо общий язык, а он будто на протяжении всей жизни проходит сложную визуальную новеллу, где все варианты априори неверные. Стоит только начать - и он все рушит. С книгами намного легче. Когда возле никнейма Ю Джунхека загорелся зеленый огонек, он вздрогнул всем телом. А ведь даже минуты не прошло. Ю Джунхек Что случилось? 07:26 Ким Докча нервно закусил губу. Он словно шел по тонкому льду, хотя, казалось бы, доламывать уже было нечего. Чувство тошноты недвусмысленно подступило к горлу. Редактор-суицидник Приболел немного от переработки. Начальство знает. 07:27 Через пару дней вернусь к работе. 07:27 Он выключил телефон и бодро встал, не смотря на то, что от температуры не получалось нормально держать равновесие. Мир вокруг качнулся, но он целенаправленно дошел до кровати и завернулся в десять слоев из пледа и одеял. Наконец-то ему стало тепло. К тому же одна из проблем решилась, и он мог со спокойной душой лечь дальше спать. Экран телефона снова загорелся, показывая, что у него одно непрочитанное сообщение. Ким Докча тут же с замешательством схватил устройство, рассматривая отправителя. Ю Джунхек У тебя есть температура? 07:27 Редактор-суицидник Да, но она быстро пройдет. 07:30 В голове тут же возник рой вариантов - зачем он ему пишет. Ким Докча опять принялся нервно кусать губы. Эти три точки испытывали на прочность его нервную систему. Ю Джунхек Ты выпил лекарства? 07:30 Редактор-суицидник Нет. 07:30 Она сама пройдет через два дня, я никогда ничего не пью. 07:30 Три точки то появлялись, то исчезали. Ким Докча сонно заморгал, поддаваясь слабости тела. На самом деле его умилило переживание Ю Джунхека, хотя он знал, что всего лишь надумал это. Ю Джунхек Скинь свой адрес. 07:32 Ким Докча быстро напечатал сообщение, выключил телефон, повернулся на другой бок и почти сразу заснул. *** Ему снились сны. Ему снилось что-то плохое. Мутные образы в темном, словно написанном углем окружении. Тени зыбко качались, точно масляная вода, их рты открывались и говорили черноту, опустошающую его изнутри. Он помнил это место. Он видел его каждый раз, бесконечно бродил по нему в своих кошмарах. За окном всегда рябил пурпурно-черный небосклон, застывший предрассветный час, после которого никогда не наступит день. Пустая квартира в его снах всегда находилась в темной дымке и летящей пыли, словно в ней давно никто не жил. Он сидел за котацу, чье теплое одеяло грело его замерзшие ступни. Перед ним лежала книга. Она являлась ему бесчисленное количество раз, но слова никогда не получалось прочесть. - Перечитай еще раз, - раздается голос над ухом. Он не поворачивается. Ее волосы свисают справа от него, он может чувствовать запах ее свитера и духов, пахнущих лилиями. Он пытается прочесть. Раз за разом. Он понимает каждое слово, но не может осознать их и соединить вместе. Он так сильно пытается. Его всего трясет, и от бессилия хочется плакать. Он не понимает. Слова на бумаге остаются для него загадкой. Если он не прочитает, случится что-то плохое. Знание этого вселяет в него животный страх. Он жмурится и часто моргает. Посреди страницы - чернота. Ее брызги липнут к лицу и пытаются затащить его внутрь книги. По щекам катятся горячие слезы. Чернота сильнее, его детские руки безуспешно пытаются опереться о столешницу. *** В углу комнаты скопилась чернота. Миллионы ее тонких щупалец извиваются, словно сороконожки. Он не видит глаз, но ощущает взгляд и цепенеет под ним, скованный смертельным страхом. Ему страшно дышать. Он хочет уйти, но мир за пределами квартиры не существует. Она стоит перед чернотой, впереди него. Оно вот-вот бросится на нее, а у него внутри все немеет и ноет от боли и страха. Он хочет спрятать ее в ладошке и убежать отсюда, но тело больше ему не принадлежит. Оно застыло и не двигается. Он моргает. У него что-то в руке. Под ним рассыпались рубины и растекается озеро. В ее волосах, пахнущих лилиями, засохла кровь. Сердце стучит в его ушах набатом, с каждым ударом все громче и громче. Удар. Удар. Удар. *** Ким Докча проснулся в холодном поту и только через пару секунд осознал, что удары идут из соседней комнаты. Он больше по инерции пошел в коридор, еще какое-то время осоловело смотря, как кто-то пытается снести входную дверь с петель. Окружение ощущалось нереалистичным. Мужчина словно все еще спал. Он без задней мысли открыл замок и заглянул в подъезд. Разъяренный Ю Джунхек на пороге только подтверждал данную теорию. Ким Докча прикрыл глаза, чтобы унять гудящую голову. Нестерпимо хотелось лечь обратно и уснуть. Если это был сон, то он был явно лучше, чем прошлый. Ю Джунхек что-то строго ему говорил, но все слова пролетали мимо. Ким Докча задумчиво осмотрел его лицо. В своем сне он имел право делать все, что захочет. Обнимать кого-то, уткнувшись в шею, действительно приятно: создается впечатление, что обнимаешь большую игрушку. Когда человек говорит, можно почувствовать, как вибрирует голос в грудной клетке, уловить запах его кожи и удобно уснуть на плече. От большой теплой руки, которая опустилась ему на спину, на лице появилась улыбка. Это было как раз то, что ему было нужно. Он словно снова был дома после того кошмара. - Прости, - прохрипел мужчина куда-то Ю Джунхеку в шею. - Мне так жаль, что я так схватил тебя и начал злиться. - Ты идиот, Ким Докча, - проворчал тот в ответ, прижимая его к груди. - Мне все равно на твои выходки, кроме той, что ты не пьешь лекарства во время болезни. Вторая рука опустилась на лоб - прохладная на фоне пылающей кожи. В объятиях Ю Джунхека его не бил озноб. Он бы простоял так вечность, но его взяли за руку и повели вглубь квартиры. - Не хнычь, - сказал мужчина в ответ на недовольное мычание сзади. В спальне его завернули в одеяла и наказали не ложиться. - Куда ты? - насторожился Ким Докча, до этого момента сонный, когда Ю Джунхек направился к выходу из комнаты. - На кухню, за лекарствами, - растерянно нахмурился тот под пристальным взглядом. - Ладно, - смиловался мужчина через несколько секунд. Пока Ю Джунхек крутил в руках инструкции и коробки с лекарствами, на него нахлынуло чувство дежавю. Белые таблетки, лежавшие в руке, ощущались как родные. - У тебя очень высокая температура, Ким Докча, поэтому сейчас ты выпьешь жаропонижающее и ляжешь спать, - угрюмо сказал мужчина, разводя в стакане какой-то порошок. Он даже помнил этот запах. Так пахли больницы. - Я помню, как однажды наглотался таблеток. Их было где-то столько же. Возможно, это даже были они, - он протянул ему желтую баночку. - Я потом блевал дальше, чем видел. Ю Джунхек застыл, сильно нахмурившись. Он не понимал, к чему такая реакция. Спустя секунду оцепенения пузырек у него отобрали. - Зачем? - спросил Ю Джунхек, впившись в него глазами. Ким Докча на это только звонко рассмеялся. - Забудь, бредни больного. - Он залпом выпил лекарство и счастливо улегся спать. Через время он почувствовал, как большая теплая рука опустилась на его волосы, и на душе стало так тепло, что хотелось счастливо зажмуриться. Она дарила ему чувство совершенного спокойствия. В душе наконец наступил штиль. Ким Докча балансировал между сном и реальностью, сознание его словно стало небом и зеркальным озером, в котором плавала вата облаков и лазурный небосвод, и непонятно было, где меж ними проходит грань. Это ощущение пальцев в волосах давало ему знание, что его более не побеспокоят кошмары. Он то выныривал из сна, то нырял обратно. Ему снились странные, но спокойные сны. Иногда он ощущал жар собственной кожи и слабость во всем теле, но все равно испытывал от этого какую-то светлую детскую радость. *** Его взгляд скользнул по спящему лицу. Он не хмурился и не улыбался, не поджимал капризно губы, не щурился, оценивая происходящее, и вдруг резко стал каким-то серьезным и усталым. Ким Докча всегда играл роль того, кем не являлся. Под его глазами залегли темные тени. Они никогда не проходили, словно став частью образа мужчины. Кожа была слишком бледной для обычного человека, почти молочной. Темные ресницы бросали длинные тени на щеки и едва заметно шевелились, будто Ким Докча оглядывался во сне. Ю Джунхек несильно ткнул пальцем в мягкую щеку, отчего тот забавно нахмурился. Он знал, что Ким Докча не такой, каким пытается казаться. Но он подождет, пока тот сам расскажет. В конце концов, после стольких лет ему было нетрудно подождать еще немного. С мыслью о том, что нужно приготовить бульон и рисовую кашу, чтобы Ким Докча мог поесть, когда проснется, Ю Джунхек попытался встать, но остановился, почувствовав, как его крепко ухватили за край футболки. Мужчина сонно моргнул и снова прикрыл глаза. - Не уходи. Он потянул его, несильно из-за слабости, однако Ю Джунхек послушно поддался и позволил повалить себя на кровать. Их лица были совсем близко. Они лежали лицом друг к другу, так что теплое дыхание Ким Докча оседало на его коже. - Не уходи, - снова потребовал он, глядя на него полностью осознанным взглядом, хотя Ю Джунхек знал, что через пару часов он этого не вспомнит. К сожалению. На губах снова появилась улыбка. - Хорошо, - просто ответил он, после чего мужчина удовлетворенно кивнул, закрыл глаза и сразу же заснул. Внутри него заворочалась несвойственная нежность, словно кошка свернулась под сердцем. Ю Джунхек убрал темную челку с глаз и укрыл Ким Докча одеялом. Все стало даже лучше: он проведет следующие несколько часов, наблюдая за его спокойным лицом, слушая теплое дыхание, а еду закажет доставкой. *** Первое, что почувствовал Ким Докча, - запах. Так пах дом или что-то очень родное. Сразу захотелось вобрать целые легкие. Он не знал, сколько так пролежал, но знал, что хотел бы остаться в этом моменте навсегда. Его голова опустела, и в ней не появлялось ни единой мысли. Рядом кто-то зашуршал. Потом до Ким Докча долетело теплое дыхание. Потом он почувствовал, что лежит на руке, причем точно не на своей. Он распахнул глаза и осоловело заморгал. Напротив лежал Ю Джунхек. Напротив лежал Ю Джунхек. Ю Джунхек. Ким Докча закрыл глаза и снова их открыл, но галлюцинация никуда не делась. - Что? - из его горла вырвался потусторонний сип, похожий на выхлопную трубу, а следом последовал кашель. Ю Джунхек, который до этого сидел в телефоне, смотрел на него нечитаемым взглядом и ждал, пока он закончит. - Прости, что ты делаешь в моей кровати? А затем в его голову одна за другой ударили сюрреалистичные картины: как Ю Джунхек возникает на пороге его квартиры, как он обнимает его и дает лекарства. Чувство было примерно такое, как если бы ему пустили одну за другой пули в голову. Нет. Этого не могло быть. Это была какая-то шутка. - Ты не дал мне уйти, сказал остаться и повалил на кровать, - с каменным лицом ответил Ю Джунхек. Ким Докча уплыл под одеяло с головой и планировал оставаться там до того момента, пока не задохнется. У него почти выступили слезы на глазах. Этого не могло быть. Это просто нарушало законы вселенной. - Скажи честно, Ким Докча, у тебя какие-то фетиши на физическую силу? В прошлый раз ты тоже повалил меня на диван, - невозмутимо продолжил мужчина. Что ж, если бы прямо сейчас на Земле начался апокалипсис, он был бы счастлив. Есть пределы переживаниям, которые может выдержать человеческое сердце. И прямо сейчас Ким Докча был в шаге от крови изо рта. - Прости, - пролепетал он. - Вылези из-под одеяла, тебя не слышно. Ким Докча вынырнул из укрытия и замотался в ткань так, чтобы было видно только его лицо. - Прости-мне-так-жаль-это-больше-не-повторится-извини, - заговорил он, забыв, что помимо этого ему нужно еще дышать. - Все в порядке, - перебил Ю Джунхек и положил ему руку на голову. Ким Докча шумно выдохнул. - Я заказал нам ужин. - Я отдам тебе деньги. - Глупости не говори, - обрубил Ю Джунхек. Ким Докча задумался о том, что, возможно, это была его любимая фраза. - Почему? - Ты мой друг, Ким Докча. - У него от такого заявления вышибло весь воздух из легких. - Я делаю это, потому что хочу сделать для тебя что-то, и мне бы хотелось, чтобы ты принимал от меня заботу. Ответом ему послужило нечленораздельное мычание. Ким Докча снова спрятался в слои одеял. Его лицо приобрело красный оттенок, а сердце стучало так, будто еще немного - и пробьет грудную клетку. Он не заслужил этого, но все тело словно загорелось от счастья. Ким Докча был счастлив, что Ю Джунхек появился в его жизни. *** Ю Джунхек в тот день засобирался домой поздно вечером, когда время на часах перевалило за одиннадцать и Ким Докча окончательно начал засыпать. Весь день они смотрели какие-то абсолютно глупые фильмы с клишированным сюжетом, половину которых он пропустил из-за сна. Держа телефон и ключи Ю Джунхека, пока тот обувался, Ким Докча принялся судорожно искать причину, почему тому стоило остаться, но так и не нашел. Он готов был героически держать себя в сознании, если это означало, что мужчина останется еще ненадолго. Закрадывался стыд за нежелание его отпускать, но он ничего не мог поделать. Присутствие Ю Джунхека ощущалось правильным. Ким Докча неловко переминался с ноги на ногу. Он мог бы уговорить его остаться на ночь, сказать, что уже поздно. Возможно, Ю Джунхеку бы не очень понравилось спать с ним вдвоем на старой одноместной кровати, но ведь они теперь стали друзьями. Ким Докча имел слишком мало опыта в этом. Он без стеснения мог спать вместе с Хан Суен во время их ночевок, где они до четырех утра придумывали новую арку или играли в A Way Out до расплывающегося перед глазами монитора. Но достаточно ли они были близки с Ю Джунхеком для этого? Экран телефона в его руках загорелся от сообщения на экране блокировки. Мия-чан Оппа такой идиот. 23:27 Мы давно не виделись. Своди меня куда-нибудь. 23:27 Ким Докча выключил телефон и замер от резко подскочившего пульса. Он не хотел подглядывать, взгляд был случайным и определенно точно лишним. Мужчина мгновенно покраснел так же чудовищно сильно, как если бы под его щеками тек кипяток. От ударившего в голову жара мир перед ним слабо покачнулся. - «Так у него есть девушка», - разрезала сознание одна единственная мысль. Стыд, сжигающий, черный стыд заполонил его. Ким Докча запрещал себе, но все равно в глубине души, после всех этих моментов, внутри него проросла эта слабая надежда, что может быть, когда-нибудь они смогли бы быть вместе. Он знал, что не стоит себе такое позволять, знал, что разобьет себя, и все равно не послушал. Любить занятого мужчину ощущалось унизительно. Ким Докча чувствовал себя любовницей, которая разрушает чужие отношения, а сделать Ю Джунхеку зло он хотел меньше всего на свете. Он забирал все его время и внимание, обделяя бедную девушку, которая наверняка того любит. Вина, ужас осознания легли на его плечи тяжелым, мерзким грузом. Ю Джунхек встал и забрал у него свои вещи, пока Ким Докча натягивал фальшивую кривую улыбку, пытаясь поменьше смотреть ему в глаза. Взгляд Ю Джунхека он запретил себе идентифицировать. - Что случилось? - настороженно спросил мужчина, прикладывая руку к его лбу. Ким Докча сделал небольшое движение головой, чтобы скинуть ее, и бесцветно улыбнулся. - Все в порядке, тебе не нужно беспокоиться обо мне. Спасибо за то, что приехал. Я сейчас выпью жаропонижающее и лягу спать. Ю Джунхек хмуро оглядел его после подобного жеста, но, придя к какому-то выводу в своей голове, кивнул на прощание и вышел. - Пока, - радостно махнул ему Ким Докча, закрывая дверь, хотя внутри все горело и разваливалось. Через время, смотря на слишком дорогую черную машину для этого района, Ким Докча получил сообщение. Ю Джунхек Я записал тебя к врачу. 23:11 Он поломанно улыбнулся. Он не заслуживал его заботы. Он привык просыпаться в холоде. Теплая рука в волосах была ошибкой, глюком больного сознания. Завтра температура спадет - и все вернется на свои места. Он снова будет один в своей холодной квартире, и это правильно. Так безопасно.