The Hayden Pike Problem | Проблема Хейдена Пайка

Илья узнает про обмен во вторник, а это и так его самый нелюбимый день недели. Он стоит на кухне, варит кофе, когда заходит Шейн с телефоном в руке и с таким выражением лица, словно изо всех сил старается не улыбаться. — Итак, — заискивающе произносит Шейн, но не успевает довести мысль до конца. Илья знает этот тон. Это тон «у меня есть новости, и тебе они не понравятся». — Нет, — заранее говорит Илья. — Ты даже не знаешь, что я собираюсь сказать. — Я знаю этот тон. Ответ — нет. Губы Шейна, изо всех сил старающиеся не улыбаться, все-таки расплываются в широкой улыбке. — Мы заполучили Хейдена. Илья роняет кружку с кофе. Она не разбивается — одна из тех толстых керамических, которые, вероятно, пережили бы ядерный взрыв, — но кофе разливается повсюду: по столешнице, по его футболке, по полу. — Что? — Хейден Пайк. Обмен прошел сегодня утром. Теперь он Кентавр, — Шейн уже откровенно ухмыляется, зараза. — Разве это не здорово? — Нет, — говорит Илья. — Нет, это не здорово. Это противоположность определения «здорово». Это ужасно. — Он отличный игрок, — Илья не позволяет Шейну закончить. — Мне все равно. — И тебе придется с этим смириться, потому что теперь он твой одноклубник, — все-таки договаривает Шейн. Илья смотрит, как кофе растекается по столешнице. Надо бы вытереть. Он не будет вытирать. Это чрезвычайная ситуация уровня «кофе на столе». — Я ухожу на пенсию, — объявляет он. — Ты не уходишь на пенсию. — Ухожу. Прямо сейчас. Сегодня. Позвоню нашему агенту. — Илья, — тяжело вздыхает Шейн. — У меня была хорошая карьера. Очень хорошая. Кубки, олимпийская медаль, красивый муж. Хорошее время, чтобы остановиться. Шейн скрещивает руки на груди и прислоняется к дверному косяку. Он все еще улыбается. Ему смешно. — Ты не уходишь на пенсию из-за того, что Хейден Пайк присоединяется к команде. — Спорим? — он вздергивает одну бровь, бросая вызов. — Ты капитан. — Ты можешь быть капитаном. Ты был хорошим капитаном. — Я уже ассистент, — напоминает Холландер, пытаясь вразумить своего мужчину. — Видишь? Идеально. Ты уже делаешь эту работу. Шейн подходит и начинает вытирать кофе кухонным полотенцем. — Ты ведешь себя нелепо. — Я веду себя разумно, — настаивает Илья. Он прекрасно понимает, что ведет себя абсолютно неразумно, но пути назад уже нет. — Хейден Пайк — он… он… — Он что? Илья пытается сформулировать, каким именно образом Хейден Пайк действует ему на нервы. Дело не в том, что Хейден плохой человек. Он, объективно — скорее всего — хороший человек. Хороший игрок, хороший товарищ по команде, хороший отец, хороший муж для Джеки, которую Илья искренне любит. Проблема в том, что Хейден Пайк раздражающий. Он слишком жизнерадостный. Слишком дружелюбный. Слишком американский — вот в том самом специфическом смысле, от которого у Ильи скрипят зубы. Он рассказывает плохие шутки и смеется над своими же ужасными шутками, хлопает людей по плечу слишком сильно и всех называет «дружище» или «приятель». Плюс Илья до сих пор не может забыть, что именно Хейден стал причиной их каминг-аута, из-за которого Шейна так плохо приняли в Монреале. А Шейн его любит. Они годами играли вместе в Монреале, и Шейн до сих пор вспоминает те годы так, будто это был лучший период в его жизни. До Оттавы. До Ильи. Ладно, это несправедливо. Шейн на самом деле так не говорит. Но все равно. — Он слишком, — наконец говорит Илья. — Слишком что? — Просто слишком. Слишком много Хейдена. Шейн бросает пропитанное кофе полотенце в раковину и обнимает Илью сзади. — Ты справишься. — Не справлюсь. Мне будет ужасно. Видеть его каждый день — ужасно. — Ты такой драматичный, — теплое дыхание щекочет нежную кожу Ильи, он глубоко вздыхает, прежде чем ответить. — Я русский. Это у меня в крови. Шейн целует его в шею. — Выживешь. И, эй, по крайней мере, Джеки и дети будут рядом чаще. Это правда. Илья обожает Джеки и детей. Но все равно. — Я ненавижу это, — бормочет Илья. — Я знаю, малыш, — говорит Шейн и явно смеется.

***

Первая тренировка с Хейденом проходит именно так плохо, как Илья и ожидал. Хейден приходит раньше всех — конечно же — с этой своей идиотской широкой улыбкой и сразу же направляется к Шейну. — Холландер! — орет он через всю раздевалку, будто они давно потерянные друзья, впервые увидевшиеся за — примерно — вечность. Шейн буквально загорается. Реально загорается, как новогодняя елка, и Илье хочется умереть. Они обнимаются и хлопают друг друга по спине слишком сильно, Хейден говорит что-то про «старую банду», которая снова вместе, Шейн смеется, а Илья сидит на своем месте, шнурует коньки и размышляет, можно ли запросить обмен буквально в любую другую команду. — Розанов! — говорит Хейден, потому что, видимо, теперь очередь Ильи. — Рад тебя видеть, мужик. — Да, — сухо отвечает Илья. — Очень рад. Хейден либо не замечает сарказма, либо предпочитает его игнорировать. — Это будет отличный сезон. Очень рад быть здесь. — Мгм, — мычит Розанов. Вроде, звучит как согласие. — Джеки и дети тоже в восторге. Она тебе писала, да? — Да, — говорит Илья, и его тон немного смягчается, потому что Джеки ему правда нравится. — Она прислала фотографии нового дома. Очень красиво. — Да, нам повезло с этим местом. Слушай, вам с Шейном надо будет прийти к нам на ужин, когда мы окончательно обустроимся. Илья предпочел бы есть стекло. — Конечно, — говорит он. — Звучит отлично. Шейн наблюдает за этим обменом репликами с едва скрываемым весельем. Предатель.

***

Вечером Илья драматично плюхается на диван и закрывает глаза рукой. — Я не могу, — объявляет он, не отрывая взгляда от потолка. Шейн, который на кухне готовит ужин, отвечает: — Можешь. — Не могу. Это невозможно. Я умру. — Ты не умрешь. — Я умру от передозировки Хейденом Пайком. Такое бывает? Должно быть. Шейн появляется в дверях с деревянной ложкой в руке. — Он сегодня был с тобой совершенно нормальным. — В этом и проблема! Он всегда нормальный. Это утомляет, — Илья наконец отрывается от созерцания потолка, обращая внимание на мужа. — Большинство людей считают это хорошим качеством, — замечает Шейн, абстрактно проводя ложкой по воздуху, словно вычерчивает руну подобно волшебникам. — Большинство людей ошибаются, — возражает Розанов. Шейн возвращается на кухню, и Илья слышит, как он смеется. Смеется! Над страданиями Ильи! — Знаешь, что самое худшее? — кричит Илья. — Что самое худшее? — Ты этому рад. Шейн возвращается в гостиную и садится на подлокотник дивана. — Да, я этому рад. Хейден — отличный игрок и хороший друг. — Ты любишь его больше, чем меня, — бурчит Илья себе под нос. — Я на тебе женился, если ты забыл, — резонно заявляет Холландер. — Может, ты ошибся. Шейн наклоняется и целует его. — Никаких ошибок. Но да, мне приятно снова играть с Хейденом. У нас была отличная химия на льду. Илья издает недовольный звук. — Ты дуешься, — замечает Шейн. — Я не дуюсь. Русские не дуются. — Ты определенно дуешься, — продолжает он подначивать. — Если я дуюсь, значит, у меня есть веская причина. Мой муж бросает меня ради Хейдена Пайка. — Я тебя не бросаю, драматичный придурок. Я играю в хоккей со старым товарищем. — Одно и то же. Шейн встает, качая головой. — Ужин через десять минут. Постарайся не умереть от передозировки Хейденом Пайком до этого времени. — Ничего не могу обещать, — все еще бубнит Илья.

***

Но правда в том, что Хейден действительно хороший игрок. Розанов может признать это, но только тихо, практически про себя и желательно там, где никто не услышит. Он быстрый, с хорошими руками и отлично читает игру. Он почти сразу вписывается в команду, как недостающий винтик, и это особенно раздражает, потому что Илья тайно надеялся, что ему будет сложно хотя бы пару недель. И у него действительно отличная химия с Шейном. На льду они двигаются так, будто делят один мозг: предугадывают действия друг друга, идеально выводят партнера на бросок. За пределами льда они постоянно разговаривают, смеются, вспоминая Монреаль. — Помнишь тот матч против Тампы? — говорит Хейден в раздевалке после тренировки. — Боже мой, да, — отвечает Шейн. — Когда ты… — Упал на задницу прямо перед воротами… — подхватывает Хейден мгновенно, что так же мгновенно бесит Илью. — А шайба отскочила от твоего шлема… — И залетела! — они оба смеются. — Тренер был в бешенстве. — Он был в ярости. Но мы выиграли, так что. Илья агрессивно перематывает ленту на клюшке и старается не слушать. — Все нормально, кэп? — ухмыляется Буд. — Нормально, — сквозь зубы отвечает Илья. — Все нормально. Все просто прекрасно. Через две недели после начала сезона ему пишет Джеки. Джеки: Привет! Мы наконец обустроились. Не хочешь прийти к нам на ужин в эти выходные? Возьми Шейна! Джеки: Дети все время спрашивают про тебя Джеки: Близняшки жаждут вызвать тебя на серию буллитов во дворе Настроение Ильи тут же улучшается. Он обожает детей Хейдена. Джейд и Руби десять лет, они помешаны на хоккее; Артуру пять, и он помешан на динозаврах; Эмбер два, и она помешана на том, чтобы воровать у всех снеки. Они все очаровательные, смешные и считают Илью самым крутым человеком в мире — что, по мнению самого Ильи, говорит о прекрасном вкусе. Илья: Да! Мы с радостью придем Илья: Скажи Руби и Джейд что я очень жду встречи Джеки: Отлично! В субботу в 6? Илья: Будем Шейн заглядывает через плечо в телефон. — Ужин у Пайков? — Да. Джеки нас пригласила. — Это будет хороший вечер. — Я иду ради детей, — говорит Илья. — Ради детей. — Конечно, малыш. — И ради Джеки. Я люблю Джеки. — Я знаю, — кивает Шейн. — Это не из-за Хейдена. — Разумеется, нет. — Я серьезно. Шейн целует его в висок. — Я знаю. В субботу Илья тратит неприлично много времени на выбор подарков для детей. В итоге он проводит в магазине игрушек больше часа, разрываясь между вариантами, прежде чем остановиться на одинаковых наборах мини-клюшек для Джейд и Руби, огромном тираннозавре для Артура и плюшевом кролике с музыкой для Эмбер. — Ты их балуешь, — замечает Шейн, пока Илья аккуратно складывает подарки в пакет. — Они хорошие дети. Они заслуживают небольших подарков. — Ты ведь знаешь, что Хейден там будет? У себя дома? — Я в курсе, — Илья смотрит на него убийственным взглядом. — Просто уточняю. Они приезжают ровно в шесть, потому что Илья, если уж на то пошло, очень пунктуален. Дом красивый: большой, в колониальном стиле, в хорошем районе, со двором. Очень по-американски. Очень по-Хейденовски. Джеки открывает дверь, она выглядит отлично: волосы собраны в высокий конский хвост, на ней джинсы и свитер. Она крепко обнимает их обоих. — Я так рада, что вы пришли! Проходите, проходите. Дети! Дядя Илья и дядя Шейн пришли! Слышится топот маленьких ног, и затем все четверо детей Пайков появляются из-за угла с разной степенью энтузиазма. Первыми прибегают Джейд и Руби — десятилетние близняшки, движущиеся с идеальным синхронном. На них одинаковые футболки с логотипом команды «Кентавров» Оттавы — наверняка идея Хейдена — и темные волосы, собранные в хвостики. — Дядя Илья! — хором говорят они, и это немного жутковато, потому что говорят они тоже синхронно. — Девочки, — тем не менее улыбается Илья. — Вы так выросли. Скоро будете готовы играть в НХЛ. — Такой наш план, — уверенно говорит Джейд. — Мы уже в выездной команде, — добавляет Руби. — Тренер говорит, что мы лучшие нападающие в нашем возрасте. — Конечно. У вас хорошие гены, — говорит Илья и делает паузу, после чего все-таки добавляет шпильку. — Со стороны Джеки. Близнецы хихикают. Следом влетает Артур, сжимая пластикового стегозавра и издавая звуки, которые явно должны быть ревом динозавра. Он врезается в ноги Ильи с полной силой пятилетнего ребенка, не знающего, что такое «тормоз». — Дядя Илья! А ты знал, что у стегозавра были пластины на спине для терморегуляции и, возможно, для демонстрации, и они жили в позднем юрском периоде, и… — Артур, вдохни, — смеясь, говорит Джеки. Илья приседает, оказываясь на одном уровне с Артуром. — Я этого не знал. Ты очень умный. Какой твой любимый динозавр? — Ти-Рекс! — сразу отвечает Артур. — Потому что они самые большие и самые сильные и у них огромные зубы, и… — Как хоккеисты, — вклинивается Илья. — Правда? — глаза Артура расширяются. — Правда. Очень свирепые. Очень сильные, — он достает подарок. — Вообще-то, я принес тебе кое-что. Он вручает Артуру игрушечного Ти-Рекса, и лицо Артура загорается так, будто ему только что вручили Кубок Стэнли. — Это Ти-Рекс! — визжит Артур, прижимая его к груди. — Самый большой из тех, что я когда-либо видел! — Что надо сказать, Артур? — подсказывает Джеки. — Спасибо, дядя Илья! — орет Артур, уже заставляя Ти-Рекса атаковать стегозавра. Затем очередь Эмбер, которую Джеки держит на бедре. Ей два года, пухлые щечки, кудрявые волосы, и она смотрит на Илью с тем подозрительным выражением, которое бывает у малышей, когда они не уверены, помнят ли человека. — Эмбер, — мягко говорит Илья, доставая плюшевого кролика. — Смотри, что я тебе принес. Кролик играет нежную колыбельную, когда Илья его сжимает, и глаза Эмбер широко раскрываются. Она сразу тянется к нему. — Зая, — серьезно говорит она. — Да, зая, — соглашается Илья, передавая ей игрушку. Эмбер прижимает кролика к груди, а потом, к радости Ильи, тянется к нему. Джеки передает ее, и Эмбер тут же начинает хлопать Илью по лицу пухлой ладошкой, держа кролика в другой. — Илья, — говорит она, что звучит как «И-я». Сердце Ильи окончательно тает. — Да, это я. — Так, девочки, теперь ваша очередь, — говорит Джеки. Джейд и Руби стараются держаться спокойно, но Илья видит, как они поглядывают на пакет с подарками. — Для вас, — говорит Илья, доставая два упакованных свертка. Близняшки открывают их одновременно — конечно же, одновременно — и обе ахают. — Наборы клюшек! — говорит Джейд, изучая мини-клюшки с видом профессионала. — Это та же марка, что используют профи, — добавляет Руби, проводя рукой по изгибу. — Просто меньше. — А как иначе? Вы думаете, я вам дешевые клюшки подарю? — притворно возмущается Илья. — Вы будете отличными хоккеистками. Вам нужно хорошее снаряжение. — Мы и так довольно хороши, — уверенно говорит Джейд. — Да, в этом году мы попали в команду АА, — добавляет Руби. — Дабл Эй! Очень впечатляюще, — искренне говорит Илья. — Вы должны как-нибудь показать мне свои навыки. Обе девочки улыбаются во весь рот, уже примеряя хват. — Спасибо, дядя Илья, — говорят они хором, что все еще немного жутковато, но очень мило. — Ты не должен был, — говорит Джеки, но улыбается. — Я хотел, — отвечает Илья. И тут из кухни появляется Хейден в фартуке с надписью «Grill Sergeant» и с лопаткой в руке. — Эй, ребята! — говорит он. — Как раз вовремя. Бургеры почти готовы. Конечно, Хейден жарит на гриле. Конечно, у него есть дурацкий фартук. — Привет, Хейден, — тепло говорит Шейн. — Привет, — говорит Илья заметно холоднее. Если Хейден и замечает разницу, виду он не подает. — Дети, почему бы вам не показать дяде Илье и дяде Шейну свои комнаты, пока я заканчиваю с ужином? — Да! — говорит Джейд. — Пойдемте, покажем наш хоккейный уголок! У нас есть трофеи! — И клюшки с автографами игроков из папиной старой команды, — добавляет Руби. Это на самом деле очень мило. Илья позволяет утащить себя наверх, Артур плетется следом с Шейном, а Джеки несет Эмбер. Комната Джейд и Руби первая, она общая, разделенная пополам: с одной стороны хоккейные постеры, с другой тоже хоккейные постеры, просто с другими игроками. — Это моя сторона, — говорит Джейд, указывая налево. — А Руби — там. — У каждой свое пространство, — объясняет Руби. — Но полка с трофеями общая. Полка впечатляет: медали, ленточки, небольшие кубки с турниров и соревнований. — Вы много работаете, — замечает Илья. — Папа говорит, что труд побеждает талант, если талант не трудится, — наизусть цитирует Джейд. Конечно, Хейден так говорит. Конечно, он учит детей правильным вещам. — Твой папа прав, — неохотно признает Илья. — Хороший совет. — А ты много работаешь? — спрашивает Руби. — Каждый день. — Поэтому ты такой хороший, — Джейд говорит с такой уверенностью, будто только что решила задачу. — Хотите посмотреть мою комнату? — настойчиво тянет Илью за рукав Артур. — Да, конечно, — улыбается Илья. — Обязательно.

***

Комната Артура оформлена в тематике динозавров: по стенам тянется бордюр с изображениями разных их видов. Ти-Рекс, которого принес Илья, уже занимает почетное место на комоде — он стоит напротив стегозавра, словно в поединке. — Это самый лучший динозавр, — торжественно заявляет Артур. — Потому что его мне подарил дядя Илья. Илья почти готов расплакаться. Он не плачет, но ощущение такое, будто может. — А это моя любимая фотография, — продолжает Артур, указывая на рамку на тумбочке. На снимке Хейден в хоккейной форме держит на руках совсем маленького Артура прямо на льду. — Хорошая фотография, — говорит Шейн, наклоняясь поближе. — Твой папа здесь выглядит очень счастливым. — Он научил меня кататься, — говорит Артур. — Я много падал. — Все много падают, когда учатся, — говорит Илья. — Я падал много раз. Глаза Артура округляются. — Правда? — Правда. Очень-очень много раз. — Но ты же лучший! — Сейчас — да. А раньше я был простым мальчиком, который падал. Артуру это явно ужасно нравится. Он с удвоенным энтузиазмом заставляет Ти-Рекса снова атаковать стегозавра. — Ля! — говорит Эмбер с рук Джеки, потянувшись к Илье хваткими пальчиками. Сердце Ильи выделывает сложный кульбит. — Привет, Эмбер. — На ручки! — требует она. — Она весь день говорила про дядю Илью. Ты не против? — смеется Джеки. — Нет, все хорошо, — отвечает Илья, аккуратно забирая Эмбер. Она теплая, тяжеленькая и тут же начинает хлопать его по лицу маленькими ладошками. — Ля, — повторяет она довольно. — Да, это я, — говорит Илья. Эмбер хватает его за нос. — Она так делает, — извиняющеся говорит Джеки. — Все нормально, — Илья и правда не против. Эмбер смотрит на него большими любопытными глазами, а потом наклоняется и кладет голову ему на плечо, будто знает всю жизнь и безоговорочно доверяет. Шейн смотрит на Илью тем мягким взглядом, который иногда у него появляется. Тем самым, от которого у Ильи сжимается грудь. Он достает телефон. — Ты что делаешь? — подозрительно спрашивает Илья. — Фотографирую. Ты выглядишь, — голос Шейна чуть срывается. — Ты очень хорошо с ней смотришься. — Шейн. — Ну пожалуйста. Одну фотографию. Илья вздыхает, но не двигается. Эмбер возится с его воротником, полностью довольная. Камера щелкает. — Так, дети, — доносится голос Хейдена снизу. — Ужин готов! Следует мгновенный марш-бросок к двери: Джейд и Руби грохочут вниз по лестнице, Артур мчится за ними. Все трое с той безрассудной скоростью, от которой Илья морщится. — Они что-нибудь сломают, — бормочет он, все еще обнимая Эмбер. — Все будет нормально, — говорит Шейн, беря его за руку. — Ты с ними отлично ладишь, знаешь? — Они хорошие дети. — Да. И ты отлично ладишь с хорошими детьми, — Шейн сжимает его пальцы. — Пойдем. Пора есть раздражающе идеальные бургеры Хейдена. — Они не должны быть идеальными. — Они точно будут идеальными. Джеки забирает Эмбер, и они спускаются вниз. Бургеры и правда идеальные. Ужин хаотичный, так бывает только с четырьмя детьми. Эмбер сидит в детском стульчике, то ест макароны с сыром руками, то кидает их на пол. Артур постоянно перебивает всех фактами о динозаврах. — А ты знал, что велоцирапторы на самом деле были очень маленькими? — объявляет он посреди разговора. — Примерно с индейку! — Очень интересно, дружище, — терпеливо говорит Хейден. — И у них были перья! — Ешь бургер, Артур, — мягко произносит Джеки. Близняшки более сосредоточены, но то и дело переглядываются, явно готовясь к чему-то. — Ну, — наконец говорит Джейд, глядя на Илью, — дядя Шейн сказал, что ты, возможно, сможешь помочь нам с хоккеем. — Если у тебя будет время, — быстро добавляет Руби. — Мы знаем, что ты очень занят. Илья смотрит на Шейна, который изо всех сил делает невинное лицо. — Какая помощь? — спрашивает Илья. — Тренер говорит, что нам нужно поработать над позицией, — говорит Джейд. — И над передачами. — Мы нападающие, — поясняет Руби. — Играем в одном звене. — Как ты и папа раньше, — добавляет Джейд, глядя на Шейна. — Мы хотим быть такими же хорошими, — говорит Руби. — Чтобы просто знать, куда пойдет другой. Илья чувствует, как что-то сдвигается у него в груди. Эти дети серьезно относятся к хоккею. Очень серьезно. — Для этого нужно много тренироваться, — говорит он. — Мы тренируемся каждый день, — говорит Джейд. — Каждый день, — подтверждает Руби. — Даже когда дождь, — добавляет Джейд. — Ти-Рексу дождь не нравится! — встревает Артур. — Потому что земля становится грязной, и он не может так быстро бегать! — Очень мило, дорогой, — говорит Джеки, вытирая Эмбер лицо. Илья смотрит на близняшек, на их нетерпеливые, полные надежды лица. — Ладно. Я помогу. Обе девочки загораются. — Правда? — спрашивает Руби. — Правда. Поработаем над позицией, передачами, чтением игры. Над всем. — Это потрясающе! — говорит Джейд. — Спасибо тебе огромное! — добавляет Руби. — Илья, тебе не обязательно, — Хейден смотрит на Илью с выражением, которое сложно прочитать. — Я знаю, что не обязательно. Я хочу. — Илья пожимает плечами. — Они серьезно относятся к хоккею. Хорошо помогать серьезным игрокам. — Еще! — объявляет Эмбер, стуча по столику своим пластиковым стаканчиком. — Это очень щедро с твоей стороны, — говорит Хейден, и по его голосу явно слышно, что он тронут. — Девочки так стараются, и помощь от такого человека, как ты — это невероятно. — Это не невероятно. Просто кататься и показывать кое-что. — Это больше, чем ты думаешь, — тихо говорит Джеки. — Это много значит. Для всех нас. Илье неловко от благодарности, от того, как они на него смотрят, будто он делает что-то особенное. — У стегозавра пластины были для терморегуляции! — объявляет Артур. — А не для боя! — Очень круто, дружище, — говорит Шейн, взъерошивая ему волосы. Разговор продолжается, но Джейд и Руби все время улыбаются Илье через стол, уже шепотом планируя тренировки. Артур продолжает лекции о динозаврах. Эмбер кидает макароны. И Илья с удивлением понимает, что ему действительно хорошо. Ужин и правда приятный — это его слегка нервирует. Бургеры вкусные — Хейден раздражающе хорош у гриля, — Джеки приготовила картофельный салат, есть кукуруза в початках, и все это очень уютно, по-американски и по-семейному. Дети болтают весь ужин: Джейд и Руби перебивают друг друга, обсуждая свою хоккейную команду, Артур периодически вставляет факты о динозаврах. Эмбер стучит по столику. Джеки спрашивает про сезон, Шейн рассуждает о перспективах команды, и даже Илья немного расслабляется. После ужина дети, конечно же, хотят поиграть в хоккей во дворе — дети хоккеиста, чего еще ожидать. Хейден ставит мини-ворота, Джейд, Руби и Артур по очереди бросают по Шейну, который героически встает в ворота без экипировки. Эмбер ковыляет по краям площадки, иногда пытаясь схватиться за клюшки. Илья стоит рядом с Джеки и наблюдает. — Они тебя обожают, — говорит Джеки. — Я их тоже, — честно отвечает Илья. — Они прекрасные дети. — Да. — Она делает паузу. — Хейден очень счастлив, что снова играет с Шейном. — Да. Я вижу. — Он и о тебе говорит, знаешь. Говорит, что ты отличный капитан. Илья смотрит на нее. — Он так говорит? — Постоянно. Он вообще-то немного переживает, сможет ли оправдать твои ожидания. Это неожиданно. — Он хороший игрок, — признает Илья. — Очень хороший. — Тебе стоит сказать ему это, — улыбается Джеки. — Может быть, — говорит Илья, что ни к чему его не обязывает.

***

На следующей неделе Илье приходит в голову идея. Возможно, плохая, но все же идея. Он дожидается после тренировки, когда почти вся команда расходится. Хейден все еще в раздевалке, и Илья подходит к нему, пряча за спиной руки. Или то, что находится в них. — Пайк, — говорит он. Хейден поднимает голову, удивленный обращением. Илья редко сам его ищет. — Да, кэп? Что случилось? Илья достает четыре маленькие майки — детские джерси «Кентавров». Разных размеров, под каждый возраст. — Для Джейд, Руби, Артура и Эмбер, — бурчит он. — Подумал, им понравится. Лицо Хейдена странно меняется. — Илья, тебе не обязательно… — Я знаю, что не обязательно. Я хочу. Они хорошие дети. — Они правда такие, — Хейден берет майки, глядя на них и явно замечая, что Илья точно угадал размеры для каждого ребенка. — Они сойдут с ума от этого. Все. Особенно близняшки: они считают тебя самым крутым человеком на планете. — Они очень умные девочки. Хейден смеется. — Да, это так. А Артур будет носить свою каждый день, — он поднимает взгляд на Илью. — Спасибо. Правда. Это очень мило с твоей стороны. Илья пожимает плечами, чувствуя себя неловко. — Ничего особенного. — Это не ничего, — Хейден колеблется, потом говорит: — Слушай, я знаю, что мы не лучшие друзья и все такое. Но я рад, что мы в одной команде. Ты чертовски хороший капитан, и я с нетерпением жду, когда мы будем побеждать вместе. Илья не знает, что на это сказать. Хейден искренний и настоящий, и от этого ужасно не по себе. — Да, — наконец говорит он. — Будет хороший сезон. — Да, — Хейден ухмыляется. — Даже если ты меня ненавидишь. — Я тебя не ненавижу, — автоматически говорит Илья, а потом понимает, что это, возможно, правда. — Ты просто очень Хейден. — Эм, прости? — смеется Хейден. — Ничего не могу с этим сделать. — Все нормально. Ты делаешь Шейна счастливым и помогаешь команде. Хейден снова смеется, и Илья ловит себя на том, что почти улыбается. Почти. Он разворачивается, чтобы уйти, и уже почти доходит до двери, когда слышит: — Почему, блять, на спине написано «Розанов»? Пошел ты, Илья. На этот раз он смеется.

***

В тот вечер Шейн находит его на диване. Илья листает что-то в телефоне. — Ты подарил детям Хейдена джерси? — сразу же спрашивает он. — Откуда ты знаешь? — Хейден сказал. Он был очень тронут. — Просто джерси. — С твоей фамилией на спине. — И что? Шейн садится рядом. — Ты, конечно, засранец, но, по-моему, ты к нему оттаиваешь. — Нет, — мгновенно ощетинивается Илья. — Да. Он тебе нравится. — Он мне не нравится. Я его терплю. Это разные вещи. — Ты подарил его детям джерси со своей фамилией. — Чтобы его позлить. И вообще, мне нравятся его дети. И Джеки. Хейден просто идет в комплекте. — Ты такой милый, — Шейн широко ухмыляется. — Я не милый. Я русский капитан. Очень жесткий. — Очень жесткий, — соглашается Шейн и целует его. — Настолько жесткий, что ты провел час в командном магазине, выбирая идеальные джерси для двух десятилетних девочек, пятилетнего мальчика и двухлетки. — Откуда ты знаешь, что час? — Кладовщик рассказал. — Я ненавижу всех, — стонет Илья. — Нет, не ненавидишь, — возражает Шейн. — Я ненавижу тебя. — Тоже нет. — Я ненавижу Хейдена Пайка. — Нет, — все так же улыбаясь, говорит Шейн, — на самом деле нет. И хуже всего то, что Шейн, возможно, прав. В следующей игре Илья забивает гол. Красивый, в одно касание, после передачи Шейна. И в момент празднования Хейден влетает в них обоих, орет что-то восторженное и совершенно нечленораздельное. Первый инстинкт Ильи — раздражение. Второй — заметить, что именно Хейден разогнал атаку, которая привела к передаче Шейна. Третий — неохотно признать, что, возможно, наличие Хейдена в команде — не самое худшее, что могло случиться. — Отличный гол, кэп! — орет Хейден, хлопая его по шлему. — Да, — говорит Илья. — Хороший розыгрыш, Пайк. Шейн снова смеется над ним. Позже, в раздевалке после победы, телефон Ильи вибрирует. Это фотография от Джеки: все четверо детей в джерси «Розанова». Джейд и Руби в центре, каждая с мини-клюшкой, в позах, будто вот-вот забьют. Артур между ними, он держит своего Ти-Рекса, на котором надета крошечная джерси — очевидно, сшитая Джеки. А Эмбер впереди, сидит на полу, ее джерси свисает до колен, она хлопает в ладоши и широко улыбается, показывая свои четыре зуба. Джеки: Они не снимают их с тех пор, как Хейден принес их домой Джеки: Спасибо тебе огромное ❤️ Илья показывает фото Шейну. Тот издает умиленное «оу». — Заткнись, — говорит Илья. — Я ничего не сказал. — Ты это подумал. Через всю раздевалку Хейден ловит его взгляд и показывает большой палец. Илья кивает в ответ. Это не дружба. Не совсем. Но что-то есть. И, возможно, со временем Илья сможет с этим смириться.

***

Два месяца сезона «Кентавры» идут хорошо. Очень хорошо. Они вторые в своем дивизионе, и во многом это заслуга химии между двумя ведущими звеньями. Илью все еще раздражает Хейден. Он слишком громкий, слишком жизнерадостный, рассказывает слишком много плохих шуток и имеет необъяснимую страсть к «пятюням», которую Илья никогда не поймет. Но он хороший партнер по команде. Он много работает, всегда приходит вовремя и искренне хочет побеждать. И он делает Шейна счастливым, а Илья вынужден признать, что это что-то да значит. Плюс, его дети замечательные. Илья завел традицию приносить им небольшие подарки после каждой домашней победы: пачки хоккейных карточек для Джейд и Руби, фигурки динозавров для Артура, картонные книжки для Эмбер. Джеки каждый раз пишет благодарственные сообщения, а дети начали дарить ему рисунки, которые он хранит в своем шкафчике. — Знаешь, — говорит Шейн однажды вечером, когда они собираются спать, — вы с Хейденом вообще-то уже почти друзья. — Мы не друзья. — Ты буквально вчера пил с ним кофе. — Он спрашивал про хоккейные тренировки для близняшек, — парирует Илья, все еще не готовый признать очевидное. — Это был информационный разговор. — Вы разговаривали час. — Информации было много. Шейн просто смотрит на него. — Ладно, — говорит Илья. — Может, мы в хороших отношениях. Но не друзья. Никогда не станем друзьями. — Как скажешь, малыш. — Я серьезно. — Я знаю. — Он все еще меня раздражает. — И это я тоже знаю, — спокойно повторяет Шейн. — Но он, — Илья подбирает слово, — приемлемый. Шейн смеется. — Высшая похвала от Ильи Розанова. — Лучшего он не получит. — Я ему передам. — Даже не думай. Но Шейн уже печатает, и Илья понимает, что все потеряно. Через минуту телефон Ильи вибрирует. Сообщение от Хейдена. Хейден: Приемлемый! Я приму это 😂 Хейден: Спасибо за кофе, мужик. И за помощь с близняшками. Ты хороший парень. Илья долго смотрит на экран. Потом отвечает: Илья: Пожалуйста. Увидимся на тренировке. Он делает паузу и добавляет: Илья: Твоя семья приходит завтра на ужин. Ты тоже можешь прийти. Шейн читает через его плечо и ухмыляется. — Смотри-ка, заводишь друзей. — Заткнись, — говорит Илья. Но он улыбается. Совсем чуть-чуть. Комментарий от автора: Прошу прощения за то, что сделала Хейдена американцем! В будущих фанфиках обязательно укажу, что он канадец.