Судейство

      Тёплый оранжевый свет заходящего солнца заполнил учительскую. Уставшая мадам Хуч сидела за массивным столом и ставила подписи в журналах. Это была нудная и по сути бессмысленная работа. По правилам надо было вести по нескольку журналов за каждый учебный год: журнал учета выдачи спортивного инвентаря, журнал бронирования спортивного поля и три вида журналов регистрации несчастных случаев — на занятиях полетов на метле, на матчах по квиддичу и на тренировках по квиддичу. Обычно до этих журналов никому не было дела, разве что профессор МакГонагалл раз в один-два года вспоминала о них и требовала на проверку. Проще было сразу заполнить все журналы, чем вести их на постоянной основе.       И теперь, после неудачного падения Лонгботтома, об этих журналах вспомнил сам Дамблдор и потребовал в кратчайшие сроки привести их в порядок. А ещё был поднят вопрос о том, чтобы ввести журнал инструктажа техники безопасности. Что за глупость? Таких слов как «инструктаж» и «техника безопасности» никогда не было в волшебном мире. Это всё изобретение маглов, как и сами журналы. Можно подумать, дети перестанут падать с мётел, если эти журналы будут идеально заполнены. И к чему вообще заниматься лишней бумажной работой? Пусть тогда платят соответственно, чтоб была хоть какая-то мотивация работать.       Не о такой карьере мечтала Роланда Хуч. В своё время она играла в команде Когтеврана и была лучшей загонщицей. После окончания школы её приняли в «Уимбурнские осы», но после одной скандальной истории с другим загонщиком, она была вынуждена покинуть команду и её не шибко жаловали в другие. Самое обидное, что у того парня карьера сложилась вполне неплохо, а ей пришлось пойти на недавно освободившееся место тренера в Хогвартсе, где, как известно, из-за острой нехватки кадров не заботятся ни о репутации, ни о компетентности педагогов. Мадам Хуч ненавидела свою работу и свою жизнь. Ей настолько было наплевать на свои обязанности, что даже всю заботу о тренировках она спихнула на капитанов команд. И плевать ей было на учеников и на факультетские разборки. И уж тем более на матчи школьного уровня. Но не плевать было деканам факультетов, один из которых как раз вошёл в учительскую.       — Добрый вечер, мадам Хуч.       — А, профессор Снейп, добрый вечер.       Северус Снейп беззвучным шагом пересёк учительскую и задумчиво посмотрел в окно.       — Вся школа в предвкушении матча с Гриффиндором, — как бы между делом обронил он.       «А вот и началось», — подумала Хуч: «каждый год одно и то же».       — О да, я очень хочу увидеть результаты моих тренировок с учениками, — она говорила так, будто имела к этому отношение.       — Но вы не только наблюдатель. Вы же будете принимать в матче важнейшее участие.       — Да, судейство — очень важно.       — И я так переживаю за моих подопечных, — Снейп говорил ледяным и безэмоциональным тоном. — Наверняка, грифиндорцы будут нарушать правила.       — Кто бы не нарушил правила, я буду за этим строго следить, — она хитро на него посмотрела.       — Неужели? — Снейп облокотился на стол и навис над Хуч, глядя прямо ей в глаза.       — Роланда… — еле слышно произнёс он.       — Профессор?       — Ты прекрасно знаешь, о чём я прошу.       — А ты прекрасно знаешь, чего хочу я.       Снейп медленно потянулся к ней и поцеловал, она обхватила руками его голову и жадно к прижалась к его губам. Она уже была готова залезть на стол, который их разделял, но всё же нехотя оторвалась от его губ.       — Лучше не здесь, — прошептала Роланда, тяжело дыша.       — У тебя или у меня?       — Приходи в мою комнату после ужина.       Снаружи послышались шаги. Хуч схватила перо и стала судорожно листать журнал выдачи инвентаря, Снейп мгновенно переместился в другой конец учительской и даже постарался сделать свой привычный вид — недовольный. Как раз в этот момент отворилась дверь и зашла профессор МакГонагалл.       — Увидимся за ужином, — буркнул Снейп и быстро удалился из учительской.       МакГонагалл проводила его строгим взглядом, и, как только за ним закрылась дверь, подбежала к столу, где сидела мадам Хуч и делала вид, что сосредоточена заполнением журналов.       — Мадам Хуч, я как раз вас искала.       — Да, профессор, журналы почти готовы.       — Я сейчас не о журналах. А о предстоящем матче.       — Что вы хотели обсудить? — Хуч сделала такое выражение лица, будто совершенно не понимает, к чему этот разговор.       — Судейство. Я очень надеюсь, что в этот раз вы будете строго следить за соблюдением правил.       — Профессор МакГонагалл, я стараюсь строго следить, но обстоятельства не всегда мне это позволяют.       — В каком смысле?       — Например, по правилам нельзя брать в команду первокурсника.       — Но это же совсем другое! — воскликнула профессор, — первокурсник вовсе не преимущество в игре.       — Маленький и ловкий ловец — ещё какое преимущество. И тут получается, что либо строгие правила распространяются на всех, либо нужно давать каждому поблажки.       — То есть вы собираетесь давать поблажки Слизерину?       — Я за справедливость ко всем командам. И это не обсуждается.       — Я вас поняла.       Хмурая МакГонагалл быстро подошла к двери, отворила её, но вдруг остановилась и повернулась к мадам Хуч.       — Роланда…       — Профессор?       МакГонагалл на секунду замялась.       — Вы идёте ужинать?       — Сейчас заполню последний журнал и спущусь в Большой зал.