Между светом и ядом

Джинши медленно приблизился, остановившись в шаге от Маомао. Свет масляной лампы дрогнул, и тени на стенах зашевелились, словно живые существа, подслушивающие их разговор. — Понять — значит уже вмешаться, — произнёс он тихо. — Ты ведь это осознаёшь? Маомао поставила склянку на стол. Стекло глухо стукнуло о дерево, и этот звук эхом разнёсся по покою. — А разве не в этом моя задача? — Она подняла взгляд. — Я — лекарь. Я должна искать яд, распознавать обман, побеждать страх. Даже если он живёт в этих стенах. Джинши склонил голову, изучая её лицо, будто пытался прочесть то, что она скрывала между словами. — Ты говоришь как воин, а не как лекарь. — Лекарь — это тоже воин, — возразила Маомао. — Только наше оружие — знание, а не меч. Он усмехнулся, но в этой усмешке не было насмешки — лишь горькое признание правды. — Знание может быть опаснее меча. Особенно здесь. Тишина опустилась между ними, тяжёлая, как бархатные занавеси, скрывающие окна. Маомао чувствовала, как в груди нарастает тревога — не своя, а чужая, впитанная из воздуха этого дворца. — Ты знаешь что‑то, — сказала она вдруг. — Что‑то, о чём не говоришь. Джинши замер. Его пальцы сжались в кулак, но он тут же расслабил их, будто усилием воли возвращая себе спокойствие. — Знать — не значит говорить, — ответил он. — Иногда молчание спасает жизни. — А иногда убивает, — парировала Маомао. — Как тот настой, который я нашла в покоях госпожи Ли. Глаза Джинши сузились. — Откуда ты… — Я лекарь, — повторила она с лёгкой улыбкой. — И я вижу тени, которые другие не замечают. В том настое был чжи‑му — трава, которая в малых дозах лечит, а в больших… — Убивает, — закончил он за неё. — Ты права. Но знаешь ли ты, кто его дал госпоже Ли? Маомао покачала головой. — Пока нет. Но я найду. Джинши шагнул к ней, и на мгновение его тень полностью накрыла её фигуру. — Будь осторожна, — прошептал он. — Тени здесь не только скрывают. Они ещё и охотятся. Она хотела ответить, но в коридоре раздался шум — шаги, приглушённые голоса, звон металла. Оба обернулись к двери. — Кто‑то идёт, — прошептала Маомао. — И не с добрыми намерениями, — добавил Джинши, бросаясь к тайному шкафу, где хранилось оружие. Маомао метнулась к столу, хватая склянку с настоем. Если это нападение — ей понадобится всё, что может помочь. Дверь распахнулась. На пороге стоял евнух в чёрных одеждах, его лицо было скрыто тенью капюшона. В руке он сжимал тонкий, как игла, кинжал. — Маомао, — произнёс он низким, скрипучим голосом. — Ты слишком много знаешь. Джинши выхватил меч, загородив её собой. — Отойди, — приказал он. — Это не твой бой. — Теперь это наш бой, — возразила Маомао, сжимая склянку крепче. Евнух усмехнулся, и в этом смехе прозвучало что‑то нечеловеческое. — Вы думаете, что можете победить тени? Вы сами уже стали ими. Он бросился вперёд. Джинши встретил его ударом меча, но евнух двигался с неестественной быстротой, уворачиваясь, словно растворяясь в сумраке. Маомао отступила к окну, пытаясь разглядеть в темноте ещё врагов. — Он не один, — прошептала она. И в тот же миг из‑за колонн выступили ещё фигуры — молчаливые, безликие, как тени. Джинши стиснул рукоять меча. — Держись позади, — бросил он. Маомао кивнула, но её взгляд уже скользил по комнате, выискивая то, что могло стать оружием. На столе — склянки с настоями, на полке — сухие травы. Чжи‑му. Если правильно рассчитать дозу… Евнух снова атаковал. Джинши парировал, но второй противник уже обходил его сбоку. Маомао схватила склянку, выдернула пробку. — Джинши! — крикнула она. — Пригнись! Он понял без слов. Уклонился, и в тот же миг Маомао плеснула настоем в лицо нападавшему. Тот закричал — не от боли, а от ужаса, будто жидкость жгла не кожу, а саму душу. Он отшатнулся, хватаясь за глаза, и упал. Остальные замерли. — Что это было? — выдохнул Джинши, оборачиваясь к ней. — Чжи‑му, — ответила Маомао. — В больших дозах он не убивает. Он показывает правду. Евнух на полу стонал, его тело корчилось, а из уст рвались слова — признания, имена, тайны, которые он хранил годами. Джинши перевёл взгляд на Маомао. В его глазах читалось восхищение и тревога. — Ты действительно видишь то, что скрыто. — Потому что я смотрю на тени, — ответила она. — А они всегда длиннее, чем кажется. За окном догорал закат, и последние лучи солнца, пробившиеся сквозь тучи, осветили их лица. Но где‑то в глубине дворца, в самых тёмных углах, тени всё ещё шевелились. Они ждали.