Сборник зарисовок по ПС

Он изначально знал, чем всё закончится, знал — и был готов. Если мечта и равноправие будут стоить его жизни, то он готов. Готов на все 100 процентов. Хоть Скэриэл и прожил короткую жизнь — всего 19 лет. Это так мало... Он мог прожить ещё много, а, выехав из Октавии в свободную страну, добиться невероятных успехов, стать известным. Конечно же, он всё это знал, но ему не была нужна ни слава, ни деньги — он грезил революцией! Жаль только, что она не любила его так же, как и он её... Он всё это знал, знал — и всё равно выбрал других. Возможно, именно поэтому Скэриэл пытался прожить жизнь на максимум, попробовать и сделать всё, о чём мечтал (в рамках возможного). Радоваться самым незначительным мелочам и смеяться, несмотря на боль. Он не был уверен, что хоть кто-то из его близких будет скучать по нему после. Однако он хотел на это надеяться, поэтому заранее сделал маленькие самодельные побрякушки. Лоу хотел подарить их ребятам на память о себе — в надежде оставить после себя хоть что-то, что-то от тех хоть немного счастливых и беззаботных моментов их юности. Скэриэл был практически уверен в том, что Джером выбросит подарок. Готье — возможно, тоже, учитывая их отношения в последнее время. Габи будет радостно носить яркий браслетик, не понимая его значения. Изначально он не собирался дарить что-либо Гедеону, но по счастливому стечению обстоятельств у него осталось ещё немного материалов. Руки сами потянулись плести ещё один браслет — Скэр оправдал это словами: «Чтобы не выкидывать». Джером бы начал ворчать, что он занимается какой-то чепухой. Однако, возможно, именно такая бессмыслица его сейчас успокаивала, давала возможность ненадолго отложить все гнусные мысли о будущем и предаться воспоминаниям и мечтам. Пусть это и бред — но для него они и правда были важны. Были надеждой. Вот только на что именно — не знал даже сам Скэр. Он дарил их с привычной лёгкой улыбкой, пока грудь сжимала острая боль и отчаяние от понимания того, что это его последняя встреча с ними — вот так. Лоу ничего не говорил, но этот жест был прощальным. Он даже не может попрощаться как следует — сейчас весело смеётся, а завтра исчезнет навсегда, не сказав ни слова. ••••••••••••••••• — Габи, я только для семьи и друзей, — слова безжалостно режут, словно раскалённый нож. Он понимает, почему она это говорит, но всё же — ему тоже не сладко. Скэриэл доверил ему всё, что имел, всё, за что сражался, отдал жизнь и мечтал, а он… Он ведь даже не сумел сказать ему, что любит его. Хотя, может, это и к лучшему. Киллиан не помнит, как долго простоял у могилы, беззвучно делясь своими мыслями со Скэром — как и раньше. Час? Два? Хотя это и не важно. Поднявшись в свою комнату, он запер дверь на ключ, предварительно убедившись, что его никто не потревожит. Сейчас просто хотелось побыть одному. В голове постоянно невольно всплывали слова, сказанные Габриэллой, и яркий потрёпанный браслет на её руке. Он помнит, как Лоу подарил его Габи — и ему тоже. Тоже… Но шоком стало повторение сего действа с Гедеоном. Тогда Готье мог поклясться, что брат выкинул его, не задумываясь. Однако сейчас он в этом сомневался. (На самом деле, Гедеон, как и другие, до сих пор хранит эту безделушку втайне ото всех.) Это не первый раз, когда он видит эти браслеты у кого-то из знакомых. Особенно часто их носили Габи, Джером и Оливер. Никто не говорит об этом прямо, но этот жест и так понятен. Киллиан проходит вглубь комнаты, ища далеко запрятанную небольшую шкатулку, подаренную мамой. Вернее — Грейс. Какая ирония — хранить в ней подарок Скэриэла. Открывает. В ней лежит тот самый подарок с их последней встречи, когда они были просто детьми. Он не угадал с цветом. По его щекам начинают невольно течь слёзы. Он позволяет себе быть слабым — как и раньше, только с ним. Хоть на пару минут снова стать Готье. А завтра... никто и не узнает, что пол ночи император проплакал, сидя на полу…