Глава 1. Утро в доме Шинадзугавы.
17 января 2026 г., 16:00
Санеми проснулся рано.
Дом был тихим. Слишком тихим, что это немного насторожило.
Он несколько секунд лежал, прислушиваясь к звукам, а потом резко встал,
даже не задумываясь.
Первым делом он направился к комнате Геньи.
Дверь была приоткрыта.
Генья лежал на кровати, укрывшись одеялом, и ровно дышал. Лицо выглядело усталым,
будто сон не принёс облегчения.
Санеми нахмурился и сел рядом.
— Генья… — тихо произнёс он, осторожно проведя рукой по волосам брата.
На мгновение его движения стали мягче, почти незаметно.
Он наклонился ближе и коснулся лба. Тёплый. Не горячий, но и не холодный.
Санеми сжал губы. Что то его беспокоило.
Генья пошевелился и медленно открыл глаза.
— Санеми?.. Ты чего так рано… — сонно пробормотал он.
— Утро уже, — резко ответил Санеми. — Пора вставать. Хватит спать.
Генья слегка вздрогнул от тона, но ничего не сказал. Он приподнялся на локтях и кивнул.— Хорошо… уже встаю, — сказал он, поднимаясь с кровати.
Санеми уже отвернулся.— Давай быстрее, — бросил он через плечо. — Я сделаю завтрак.
Генья молча направился в ванную, стараясь идти ровно, не показывая слабость.
Дверь тихо закрылась.
Санеми остался один. Он постоял пару секунд, глядя на пустую кровать,
а потом резко выдохнул и пошёл на кухню.
Посуда прогремела громче, чем нужно. Сковородку он поставил резко,
будто злился — хотя сам не до конца понимал, на что именно. На утро? На тишину?
На то, что снова заметил усталость на лице брата?
— Чёрт… — пробормотал он себе под нос.
Он достал продукты, начал готовить, двигаясь быстро и немного грубо. Всё как обычно.
Так было проще — делать вид, что всё в порядке.
Через несколько минут из ванной вышел Генья. Он выглядел собранным, но плечи были напряжены.
— Садись есть, — сказал Санеми, даже не глядя на него. — И доешь всё.
Генья послушно сел за стол.
Санеми поставил перед ним тарелку и кружку.
— Спасибо, — тихо сказал Генья.
— Ешь, — коротко ответил Санеми. — Потом разберёмся, что с тобой.
Генья опустил взгляд в тарелку. Он знал этот тон. Спорить сейчас было бесполезно.
За окном начинался обычный день.
А внутри дома — день, который снова начинался с напряжения, резкости и слов,
за которыми скрывалось слишком много невысказанного.
