спаси меня

      Всё началось после того, как Уилл побывал в изнанке. Он никогда не забудет ту боль и отчаяние, которые испытал в том месте. В какой-то момент обратная сторона стала его домом и его сущим кошмаром — непреодолимым, затягивающим на самое дно, до потери надежды на возвращение и попыток сопротивляться. Уилл всегда шёл до конца: играя в D&D у Майка дома, мальчишка никогда не уходил, пока партия не окончится, даже если ему придётся закончить её одному, когда ребята уже поднялись на верхний этаж, чтобы поиграть во что-то другое. Он шёл до конца, не думая, что уже скоро его настигнет момент, где нет пути обратно. Остаться в мире, где отвратительные существа готовы убить тебя в любую секунду, только попробуй сделать лишний вдох.       Нет пути домой, есть только безграничное отчаяние и всепоглащающий страх. Страх, который душит, стирает в порошок. А самое страшное — не умереть, а остаться жить здесь. До конца.       Уилл не мог поверить, что его кошмар наконец-то закончился. Не мог поверить, что он дома, что его возвращения ждали, что искали, что не сдавались. Они верили даже тогда, когда Уилл сам уже ни во что не верил.       Дом, мама, друзья, брат. Всё снова на своих местах. Всё снова как было. Но по-прежнему уже быть не сможет.

***

      — Уилл, завтрак на плите. Когда будешь уходить, не забудь помыть посуду, — Джойс собиралась идти на работу. Медленный ритм жизни начал приносить покой и умиротворение: неспешная заготовка обеда, сборка вещей в старую, с отклеившимися кусками замши, сумку, обязательная проверка утюга и Уилла.       — Слышал, что я сказала? Мне уже пора, — Джойс тихо зашла в маленькую комнату сына. Под ноги ей упало сразу несколько рисунков — они были мрачные, раньше Уилл никогда не использовал так много чёрного цвета в своих картинах.       — Мам, я слышал, спасибо, — Уилл снова был тихий, много не разговаривал и часто сидел один в комнате. Иногда даже не выходил на завтрак и пропускал ужин. Его кожа была бледной и тусклой, волосы ломались и оставались клочьями на подушках и одеялах, а под глазами расположился космос: с синяками - чёрными дырами, и с лопнувшими сосудами - далёкими звёздами. Смотря в зеркало, он даже понимал почему его называют "зомби", даже его внешний вид был подтверждением этого прозвища.       Стараясь не шуметь, Джойс подошла к сыну и положила руки на его плечи, немного сжав на них пальцы.       — Хочу на ужин приготовить салат, ты очень любил его. Надеюсь, твоя любовь к нему еще не прошла, — немного шутливо сказала женщина и наклонилась, чтобы посмотреть на сына. Он продолжал сидеть за столом и рисовать, но когда почувствовал на себе взгляд, медленно повернулся.       — Я... — Уилл немного замешкался, — Да, я все еще его люблю, — Байерс больше не смог врать матери в глаза и отвернулся обратно к столу.       — Не забудь поесть, милый.       После ухода Джойс Уилл еще некоторое время сидел за столом и продолжал рисовать. Он пытался вырисовать все свои чувства на бумагу, но каждый раз, смотря на финальную картину, Уилл видел только изнанку.       Резко прозвучал тяжёлый стук. Байерса насторожило это, но с места он не сдвинулся.       — Уилл! Открывай, мы знаем, что ты здесь, — послышалось множество голосов, а дверь уже чуть-чуть и слетит с петель.       Не успел Уилл провернуть замок, как в комнате уже оказались все его друзья, а Майк набросился на него с возгласами.       — Уилл, у нас сегодня пикник, мы тебя полчаса прождали! Договорились же встретиться возле моего дома, а тебя всё нет и нет, — Майк тряс Уилла за плечи так, что у последнего начала кружиться голова.       — Извините, я думаю, что не смогу пойти, — Байерс взял Майка за руки, чтобы тот перестал его шатать, но Уиллер, наоборот, стал трясти еще сильнее.       — Майк, меня сейчас стошнит, я серьёзно, — Уиллер остановился, но продолжал держать руки на плечах Уилла.       — Уилл, мы очень хотим, чтобы ты пошёл с нами, мы так мало времени стали проводить вместе, — Лукас пинал ботинком мяч возле двери и не поднимал взгляд, — давай проведём сегодня день, как раньше.       Уилл правда хотел этого — хотел гулять с друзьями, веселиться, играть и кататься на великах. Но у него не получается как раньше.       Неожиданно Майк подхватывает Уилла и бежит с ним во двор, чуть ли не падая со ступенек. Мышечная масса Уиллера хоть и мала, но чтобы дотащить друга до велосипедов, у него сил хватило.       — Майк, что ты творишь? — Уилл пытается пойти обратно в дом, но Майк снова его тормозит.       — Уилл, я не понимаю. Объясни, почему ты больше не хочешь с нами видеться? — уголки губ Майка опустились вниз, а глаза смотрели прямо на Уилла.       Лукас и Дастин уже подбежали к ним и услышали, что Майк. Честно, этот вопрос крутился и у них, просто смелости спросить напрямую не хватало.       — Я хочу с вами видеться, — глаза Уилла опустились вниз и стали рассматривать травинки, — хорошо, давайте поедем на пикник.       Компания незаметно переглянулась между собой, но вопросов задавать уже никто не стал. Они сели на велики и поехали к полю.

***

      Уилл совсем не хотел прекращать общение с друзьями, он вообще не хотел ни с кем прекращать общение.       Все началось с незначительных моментов. Раз.       После возвращения, недолгое время спустя, Уилл начал чувствовать что-то странное, что-то, с чем он еще не был знаком.       Джойс давно не готовила курицу, но сегодня был день благодарения. Часто в семьях готовят цыплёнка, но в семье Байерсов его никто не любит. Все сели за стол, пришли даже Хоппер и Одиннадцать. Праздник был в самом разгаре, звенели бокалы, играла весёлая музыка и было достаточно шумно.       На тарелках у всех была курица, салат и небольшие тарталетки. Сначала Джойс приготовила их по новому рецепту, но сожгла первую партию и решила просто купить готовые в магазине.       Первый укус курицы смутил Уилла, но он решил не обращать на это внимание. Сама курица была с кожей, в маринаде и с пряностями. На втором укусе дыхание Уилла начало сбиваться, появилась тошнота и необъяснимое чувство страха. Байерс поспешил уйти, сказав, что уже наелся и пошёл прямиком в ванну. Чувство склизкой кожи чувствовался везде, она медленно шла по стенкам горла, прилипала, останавливалась и снова стекала вниз.       Рвало Уилла мучительно долго, он чувствовал каждой клеточкой своего организма эту ненавистную кожу, эту слизь, липкость, омерзение. Будто из него выходили частички его органов, еще немного и через рот у него выйдет абсолютно всё в организме.       А ведь также было в изнанке. Именно там в рот Уилла просочилась неизвестная материя, она проходила через горло, шла вниз и затрагивала стенки желудка, продолжая медленно ползти ниже.       Изнанка, изнанка, изнанка. Руки Байерса начали мелко трястись и неметь. Перед глазами только обратная сторона и ничего больше. Снова она, снова он там. Уилл медленно садится на пол в ванной и закрывает рот руками, слезы льются и попадают на уже измятую футболку со следами рвоты.

***

      На поле было тихо и спокойно, этого как раз не хватало этому городу. Спокойствие и умиротворение. Быть наедине с природой и слушать пение птиц с шелестом травы.       — Хочешь банан или яблоко? Могу еще предложить вишню, но, кажется, им она нужнее, — Дастин скосил взгляд на Майка с Лукасом, которые очень резво кидались ягодами.       — Нет, спасибо, я не голоден, — аппетит у Уилла больше не появлялся, ощущать во рту какую-либо еду теперь казалось самой настоящей пыткой.       — Майк, кидай! Я ловлю, — Лукас бегал возле пледа и ловил ртом вишню, которую ему кидал Уиллер. Не сказать, что получалось удачно: весь рот Лукаса был красный от сока, но в сам рот так ничего и не попало.       — Боже, они такие глупые, — произносит Дастин, будто он сам пару дней назад не бегал также, как и Лукас, в попытках поймать зубами конфеты с карамелью.       Уилл слабо улыбается и продолжает наблюдать за ребятами. Они правда такие глупые и беззаботные, счастливые. Байерс чувствует себя оторванным, будто между ними теперь пропасть размером с океан. Даже если пытаться её переплыть — утонешь, перелететь — собьёт ветром. Уилл не знает, как высушить этот океан, он не умеет. Есть ли кто-то на этой планете, кто сможет это сделать? Ответ Байерс уже знает.       — Уилл, Дастин! Мы нашли здесь муравейник, идите сюда! Тут столько муравьёв, — Майк. Его брови были высоко подняты, а глаза широко раскрыты. Он сидел на земле вместе с Лукасом и пристально наблюдал за маленькими насекомыми, — Тут даже красные есть!       — Они ядовитые, не трогай их! — Дастин потер рукой переносицу и закатил глаза.       — Что? Ничего не слышу! Они уже ползут по моей ноге!       — Ох, чёрт, — даже не успевая надеть кеды, Дастин, в одних носках, побежал к ребятам.

***

      Медленно наступала осень, и после школы Майк с Уиллом решили, что им срочно нужно поехать в лес за листьями для гербария.       — Я хочу найти такой лист, чтобы он был в форме сердца и желательно красного цвета, чтобы я смог подарить его Оди, — дорога была усыпана камнями, и ехать было достаточно трудно.       Наверное, Уиллу нужно что-то сказать, но он даже не знает что. Похвально, что Майк заботится о своей девушке и думает о ней, он хочет её впечатлить, быть с ней, уделять внимание...       — Уилл, смотри, это то место, про которое я тебе говорил. Здесь очень много разных деревьев и у них самые разные листья, — Майк уже слез с велосипеда и побежал вперёд.       Какое-то неприятное чувство кольнуло Байерса, что-то больное, как иголка под кожей. Уилл не хотел это чувствовать, это неправильно. Но как бы не хотелось от этого избавиться, иголка уже полностью вошла в кожу.       Они набрали полные пакеты и крепко их замотали. К сожалению, Майк так и не нашёл то, что хотел, но решил, что в следующий раз у него точно получится.       Они доехали до дома Уиллера и начали прощаться. К тому времени заморосил дождь, и Уилл поспешил уехать домой.       Морось за пару минут превратилась в сильный ливень. Дорогу уже не было видно, от воды не спасал даже капюшон. С одежды Уилла вода не капала, а лилась. Ботинки сырые насквозь, а волосы будто он только помыл голову и забыл высушить феном.       — Боже, Уилл! Бегом в ванну! — как только Джойс увидела сына, она сразу начала заваривать чай с малиной и нести в комнату сына все тёплые пледы, какие у них только были в доме. Два.       Байерс поднимается по лестнице, вся одежда прилипла к телу и стала весить целую тонну.       Холод был повсюду. Зубы начали стучать, ноги трястись, но нужно дойти до ванны и принять уже горячий душ.       Уилл закрывает дверь и медленно начинает снимать футболку, мурашки бегут по всему телу, пальцы на ногах поджимаются. Он обнимает себя и пытается растереть кожу, чтобы получить хоть каплю тепла, и резко вздрагивает. Холодно. Очень холодно.       Он не понимает дрожит от холода или от страха, который расползался по конечностям: начиная с ног, проходит до туловища и идет к голове.       Там тоже было холодно. Уилл начинает судорожно включать горячую воду и снимать оставшуюся одежду. Он быстро залез в ванну и начал лить на себя обжигающие струи воды, но холод пробрался до костей. Картины изнанки снова перед глазами, снова там, он снова не здесь. Уилл опускается и сидит на корточках в ванне, продолжая поливать себя душем. Ему кажется, что ничего не помогает, холод не отступает, он внутри него. Уилл не знает, текут ли у него слезы или это вода. Он сидит в ванне, и единственное, о чём думает, это как избавиться от этого проклятого холода, который не отпускает его.

***

      После пикника ребята решили пойти в торговый центр и поиграть в автоматы. Все хотели развеселить Уилла, но упомянутый продолжал витать в облаках и периодически хмуриться.       — Это моя любимая игра, — Стив долго учил Дастина играть в баскетбол, множество попыток было, много неудач. Но были и успехи, — смотрите, смотрите! — мяч попадает точно в корзину, 100 баллов из 100. Если бы Стив был рядом, он определённо гордился бы своим подопечным и по совместительству лучшим другом.       — Уилл, ты хочешь во что-нибудь поиграть? — после пикника Майк начал ходить за Байерсом хвостиком. Уилл чувствовал его внимание, но он знал, что Майк просто волнуется о нем, как друг. Это были очень противоречивые чувства. Было приятно, что он уделяет ему свое время и заботится, но Уиллу хотелось немного большего, чтобы Майк смотрел на него немного по-другому, — Я бы предпочёл просто посидеть и посмотреть, как вы играете.       Усталость чувствовалась во всём теле, выламывала кости и придавливала к земле как магнит. Всё тело будто было огромным камнем, который вдруг пытается подняться.       — Хорошо, но если ты захочешь с нами или пойти еще куда-то, то обязательно говори, — Майк провел рукой по голове Уилла и начал перебирать его волосы, осторожно приглаживая, а после убежал к друзьям, которые уже во всю играли в аэрохоккей.       Байерс сидел с широко открытым ртом. Майк только что погладил его по волосам? Он умер и попал в рай? Небольшая радость тут же сменилась горечью понимания, что для Майка это ничего не значило, в то время как для Уилла этот момент был одним из самых запоминающихся в его маленькой жизни.       Хотелось тоже играть в игры с остальными. Тоже чувствовать счастье. Чувствовать радость. Не видеть изнанку каждый гребанный день.

Softcore — The Neighbourhood

      С каждым днем состояние Уилла ухудшалось. Он сидел за завтраком, улыбался, ел мамину еду, и уже через несколько минут рвота смывалась в унитаз, язык и рот жгло от кислого вкуса, горло неистово драло, а живот скручивало до искр из глаз. Сидя на коленях, глотая очередную порцию соленых слез, Байерс не хотел признавать, что у него проблемы.       Завтрак, обед, ужин. Изнанка, изнанка, изнанка. Один глоток — одно воспоминание. Он чувствовал тот запах, тот вкус, проживая снова и снова тот кошмар. День, два, месяц. Его тело спасли, но его душу исцелить не смогли.       Кошмары снились абсолютно каждый день, удивляя разнообразием своих сюжетов. От тревожного дня в школе до собственной смерти в изнанке. Просыпаясь в холодном поту, Уилл включал весь свет в комнате и шёл рисовать. Он знал, что уснуть уже не сможет. Мне так темно и холодно. Мне страшно. Пожалуйста, спаси меня.       Дастин уже несколько минут водит рукой перед Уиллом, пока тот снова думает о своём.       — Планета вызывает Уилла Байерса, приём, — Майк трясёт друга за плечи и смотрит прямо в глаза.       Уилл перестаёт думать и понимает, что на него смотрит Майк. Между ними предельно маленькое расстояние, он может видеть его еле заметные веснушки, слегка обветренные губы и длинные чёрные ресницы. Сердце замирает, а дыхание ненадолго останавливается.       Всё трещит по швам, Уилл не может пошевелиться и оторвать взгляд от Майка. Учащённые пульс не дает здраво мыслить, в ушах гудит. Почему он так близко и одновременно так далеко?       Майк продолжает смотреть Уиллу прямо в глаза. Без перерыва, без остановки, не моргая. Байерс приближается чуть ближе. Уиллера будто током ударяет, и он резко отстраняется корпусом назад.       — Наконец-то Уилл с нами на одной частоте, — смеётся Дастин, — Ты не против пойти ночью на кино-вечер к Майку? Мы думаем, что будет весело посмотреть очередной ужастик и поесть попкорн.       Лукас сразу кривит лицо. В прошлый раз Дастин делал попкорн, у него была всего одна задача, и в итоге они если горелую кукурузу всю ночь.       — Мама ждет меня на ужин, — Уилл перестал смотреть на Майка и теперь чувствовал себя неловко, — думаю вам будет лучше без меня, — вырвалось быстрее, чем Байерс успел подумать.       — Чувак, ты с ума сошёл? — все взгляды мгновенно упали на Уилла, — Ты правда так думаешь?.. — Дастин смягчился и присел рядом с Байерсом, — Пожалуйста, не думай, что ты лишний. Наши встречи и время вместе очень ценны, да, ребята? — все быстро закивали головами.       — После того... — фраза Дастина немного оборвалась, но, откашлявшись, он продолжил, — После твоего возвращения из изнанки все изменилось. Все эти события... Несколько лет назад мы даже представить не могли, что будем сражаться с демогорганами и бороться со злом. Это всё сбило наш привычный образ жизни, но, несмотря на все изменения, мы же можем продолжать оставаться друзьями и тусить вместе? И говоря "вместе", я говорю все вместе. Уилл, мы никогда не считали и не будем считать тебя лишним, — Дастин улыбнулся уголками губ вниз и растерянно поправил кепку. Изнанка.       Как только друг упомянул её, воздуха мгновенно стало меньше в помещении. Сердце забилось в два раза быстрее, губы перестали чувствоваться вместе с руками и пальцами, в голове туман. Всего лишь одно упоминание, и Уилл погибает, снова и снова. Думал, что выбрался, на деле — застрял навечно.       — Уилл?       Как объяснить, что не они лишние для него, а он сам лишний для них. Уилл чувствует себя прицепом, который остальные настойчиво тащат, хотя в нем абсолютно ничего не осталось. Полностью пустой и безнадёжный.       — Да, извините, правда сказал глупость, конечно же, я так не считаю, — Уилл еле складывает слова в предложения, язык заплетается, а в уши будто налили воды, — Я зайду домой и потом обязательно приду к вам смотреть фильм.       Губы дрожат, ком слез в горле уже хочет вырваться наружу, но Уилл лишь улыбается и прощается с друзьями, весело говоря: "До встречи!".       Когда Байерс скрывается за массивными дверями, никто не шевелится. Куча игровых автоматов, цветная подсветка, фонарики, громкая попсовая музыка, — меркнет абсолютно всё, становится искусственным, ненастоящим.       Майк садится на ближайшую лавку и смотрит себе под ноги, Лукас присаживается рядом, а Дастин продолжает стоять на месте, нервно отрывая лишнюю кожу с пальцев.       — Мы же сможем вернуть его?.. — раздаётся тихий голос Майка. Нога качается в такт музыке, но в голове нет ни одной мелодии.       — Я надеюсь, — Дастин трёт глаза руками и тяжело вздыхает.

***

My pain - Slipknot

Три.       Уилл уходит от друзей, и как только скрывается за поворотом, ускоряет шаг до бега. Он здесь. Он здесь. Он здесь. Я чувствую его повсюду. Мой разум сейчас мой? Это мои мысли? Всё что я вижу правда со мной происходит? Он здесь. Я не смогу, не смогу. Я не выдержу этого снова, оставь меня. Он здесь. Пожалуйста, спаси меня.       Уилл влетает в туалет как сумасшедший. Его глаза расширены, дыхание тяжёлое. Он бегло осматривает помещение и дрожащими руками пытается провернуть замок. Пальцы не слушаются, лоб покрывается испариной, но Уилл справляется. Вокруг несколько кабинок и три раковины. Над раковиной висит большое, длинное зеркало с битым стеклом по краям и большим разломом в самом центре. Всё помещение окутано холодом, воздух влажный с запахом плесени. Горит тусклый свет, лампы уже совсем не справляются со своей задачей.       Байерс пытается выровнять дыхание и проводит руками по лицу. Ноги подкашиваются и кажется, ещё немного и Уилл упадёт. Он медленно подходит к раковине, чтобы умыться. Уилл опускает ладони в холодную воду и бьёт себя по щекам. Взгляд поднимается, Уилл видит себя и её.       Страх накрывает мгновенно, расползается по венам и не даёт опомниться. Уилл кричит и падает на пол, закрывая уши руками и прижимая лицо к коленям. Это все сон. Это все сон. Ничего нет. Все хорошо. Все нормально. Просто показалось.       Мир перед ним расплывается. Слышится куча хлюпающих звуков. Вода так и осталась включённой и начала выливаться на пол. Уилл слегка приоткрывает глаза, свет теперь ярче и будто давит. Байерс придвигается к ближайшей стенке и упирается в неё спиной. Он весь потный, футболка прилипла к коже. Сама же кожа белее, чем у вампиров, только не сверкает.       Внезапно свет начинает мигать. Медленно, постепенно увеличивая темп.       Все мышцы разом приросли к костям. Зубы сжались до боли, ногтями Уилл впился в ладони, оставляя глубокие красные следы. Все тело трясло без остановки, слёзы беззвучно катились по щекам. Он слышит тихий шёпот. Хриплый голос продолжает что-то говорить, но слова совсем не разобрать. Голос звучит до боли знакомо, попадая в уши раздробленной крошкой, отрывками слов, фраз, возможно даже предложений. Заглушенные крики, стоны, всё это сплетается с рваными отголосками собственных мыслей Уилла. Он здесь. Он здесь. Он здесь. — Уилл. Открой глаза.       Его стошнит, разорвёт на части, смелет в порошок. Он больше не чувствует свое тело.       Что-то отвратительно холодное ползёт к ногам, идёт выше, пролезает через колени, обвивает руки и тянется к лицу, захватывая каждый сантиметр кожи. Уилл чувствует лёгкую щекотку в ушах и резкую боль. Она проникает в его тело, не оставляя ни кусочка.       Глаза мальчика резко распахиваются, и он видит. Видит изнанку.       Уилл кричит, голос надрывается и ломается. Содрагаясь, он зовет, молит о помощи, которая ему сейчас нужна как воздух. Слезы потоком льются на землю, смешиваясь с кусками мёртвой почвы. Руки стараются сбросить все захваты, но ничего не получается. Уилл падает, сжимаясь калачиком. Его слезы никто не увидит, крики не услышат. От этого внутри становится настолько больно, что хочется выдрать грудную клетку. Рыдания обрываются, когда в рот снова попадает что-то знакомо склизкое, буквально вгрызаясь в горло.

***

      — Уилл, открой глаза. Ты сейчас с лавки свалишься.       Уилл подскакивает со скамейки, ошарашенно смотря на друзей без возможности понять, что здесь, твою мать, творится.       Он не может отдышаться и чувствует солёный привкус на губах.       — Тебе приснился плохой сон? — Майк снова подошёл к Уиллу и начал гладить по голове, — Мы собираемся сегодня у меня в подвале посмотреть фильм, если ты хочешь присоединиться, то мы будем тебя ждать, — Майк начинает разминать плечи Байерса, но упомянутый все еще не может понять, что происходит вокруг него, это правда был сон?       Ребята еще поиграли в автоматы, пока Уилл продолжал сидеть на лавке и смотреть в одну точку нечитаемым взглядом. Майк периодически подходил к нему и спрашивал всё ли хорошо. Услышав третий ответ: "да", Уиллер успокоился и присел рядом.       — Знаешь, мне тоже часто снятся кошмары, — их взгляды на мгновение пересеклись и снова разошлись по разным углам, — мне снится, будто все мои дорогие люди внезапно умирают, и я остаюсь совсем один. Остаться одному... Честно, меня пугает это больше всего на свете, — Уиллер осторожно касается пальцев Уилла, начиная их перебирать, — Я не могу представить себе такой исход, но версия меня во сне, видимо, очень даже может, — Майк переплетает их пальцы и крепко сжимает, — пожалуйста, не исчезай больше, ладно?       Уилл смотрел на их руки, пальцы, хватался за него. Только бы он держал его подольше. Майк, исчезаешь здесь только ты. Медленно и бесповоротно из моей жизни.       — Хорошо, я обещаю, — Уиллер победно улыбается, убирает руку и идёт к Лукасу, потому что тот уже успел что-то сломать.

***

      Уилл только зашёл домой, и уже с порога Джонатан начал спрашивать, как у него дела и куда он ходил.       В последнее время его брат начал меньше проводить с ним времени. Джонатан устроился на работу, и его свободное время сократилось — не то чтобы вполовину, его вообще больше не существовало. Тем не менее, как только возникала возможность, он старался провести время с семьёй.       — Ходил с ребятами на пикник, а потом в торговый центр, — его слова звучали без каких-либо эмоций. Уилл прошёл в кухню и сел есть мамин салат. Она готовила специально для него, Уилл не может проигнорировать это и не попробовать.Даже если потом он окажется далеко не в желудке.       — Я очень рад, что ты вышел из дома и провёл время с друзьями, — Джонатан присел рядом с братом и посмотрел на него с улыбкой, — надеюсь, тебе было весело.       — Мне было очень весело, — как бы Уилл не старался, его фразы звучали безжизненно, но брат не уловил интонации и потрепал его по голове. Уилл выпил немного воды, рвотные позывы уже подступали к горлу — я даже сегодня собираюсь идти к Майку на киновечер.       — Это звучит очень здорово, я правда рад за тебя, — Джонатан в последний раз посмотрел на Уилла и отправился мыть посуду, — с тебя потом рассказ как все прошло.       — Хорошо, — быстро сказал Уилл и скрылся в ванной.

***

      В подвале Майка было шумно. Пришли не только мальчишки, но ещё и Оди с Макс. Их смех был слышен даже на улице, а может, и в паре километров от дома тоже.       — О, Уилл, заходи, — Майк настраивал видемагнитофон и пытался подключить его к телевизору, остальные уже сидели возле экрана. Оди с Макс были на диване и обсуждали что-то своё, Лукас пытался уместиться с девочками, но Макс усердно его спихивала. Дастин же сидел на отдельном кресле и перебирал кассеты.       Уилл поздоровался и сел на пол рядом с диваном.       Майк сидел на коленях и искал новый провод. На голове — полное безобразие, растянутый лонгслив начинал немного сползать с плеч, давая увидеть, какая острая у него ключица. Он наклонялся ниже, чтобы рассмотреть разъёмы для кабелей, а Уилл не мог оторвать взгляд от его спины, пытаясь запомнить каждый участок, каждый выступающий позвонок. Уилл разглядывал Уиллера при любой выпавшей возможности. Майк был идеальным с головы до ног.       — Всё готово, — Майк нажал на кнопку и на экране появилась заставка. Потом потянулся и щёлкнул выключатель. Единственным источником света стал телевизор. Уиллер на ощупь пробирался до друзей.       — Уилл? Это твоя рука? — у Байерса на секунду перехватило дыхание.       — Да, Майк, — даже случайные прикосновения оставались ожогами на теле. Уши и щёки горели, и в этот момент Уилл был рад, что в комнате достаточно темно, чтобы никто этого не увидел.       Майк сел рядом с Уиллом, откинувшись на диван. Оди поцеловала его в лоб и переключилась обратно на фильм.       Уилл знал, что для Майка сейчас это небольшое действие было важным. Оди — его девушка и любое их взаимодействие и прикосновение было правильным.       В этой комнате было пять самых обычных подростков — и Уилл. Его любовь душила хуже змеи. Почему ему не нравятся девушки? Почему он не может быть просто нормальным? Ему остаётся только сидеть здесь и наблюдать за человеком, который нравится ему до безумия, до боли. Сидеть и понимать, что он никогда не сможет почувствовать от него тех же чувств, которые Уилл один ощущает так сильно.       Желание высказаться таилось на самом дне и лишь иногда всплывало на поверхность. Но что это изменит? Вот именно — ничего. В своих самых потаённых мыслях Уилл представлял их отношения с Майком, какие они могли бы быть, как они бы проводили время вместе и просто разговаривали обо всём подряд, что только придёт в голову — ведь так и было в детстве. Как он бы смог рассказать о том, что действительно чувствует, как много изнанка у него забрала и как сильно он любит его. Человека, который никогда не будет таким же неправильным, как Уилл.       — Твою мать, вот это реально было страшно, — Дастин резко подскочил из-за скримера. Остальные лишь посмеялись и продолжили смотреть ужастик дальше.       Уилл и забыл, что они вообще-то смотрят фильм. Он попытался сосредоточиться на картинке, что видел перед собой, и у него начало получаться. Сюжет становился ясным и понятным.       Вдруг на экране появилось что-то зловещее: монстр состоял из слизи, в которой была куча мусора и других отходов. Все моментально скривились. Слизень приближался к главному герою, мокрые следы оставались на полу, и монстр был всё ближе. Это было...       Монстр зажал главного героя, и тому не оставалось ничего, кроме как вжаться в неё. ...так знакомо.       Уилл снова чувствовал себя потерянно. Он так устал.       Дыхание начало сбиваться, а руки мелко трястись.       — Уилл, всё нормально? — только не Майк, пожалуйста, не надо.       — Да... я просто, кхм, стало душно, и думаю... наверное, мне стоит чуть проветриться.       Уилл неторопливо встаёт — никто не должен заметить, что с ним что-то не так. Всё нормально. Ничего не произошло, но его мысли продолжают подкидывать самые отвратительные картины.       Родителей Майка не было дома, Уилл пошёл на кухню, чтобы выпить немного воды и попытаться успокоиться. Изнанка.       Уилл снова садится на пол, поджимая колени к себе, в надежде, что это как можно быстрее закончится.

Bored - Billie Eilish

Четыре       Уилл продолжает сидеть в ожидании, когда его тело сможет функционировать, а разум прояснится и хотя бы на пару часов избавится от воспоминаний.       — Уилл, что случилось? — Майк поднимается наверх, и первое, что видит, это своего друга, свернувшегося калачиком возле стенки. Уиллер подбегает, садится на колени перед Уиллом и пытается оторвать его руки от лица. Это не должно было произойти. Майк видит его слабость, видит его насквозь.       — Всё в порядке, — врать человеку прямо в лицо, шмыгая носом и вытирая мокрые разводы, — единственный способ хоть немного не упасть ещё ниже, чем есть.       Майк поднимает лицо Уилла за подбородок и внимательно рассматривает его, также как сам Уилл делал это пару часов назад.       — Не смотри на меня, — Байерс старается убрать руку друга, но тот лишь хватает ещё сильнее.       — Я понимаю, что мы сейчас не так часто можем видеться, перестали делиться своими интересами, занятиями, мыслями, — на этом моменте лицо Майка из напуганного стало поникшим, — но если хочешь, ты можешь рассказать мне, что с тобой происходит всё это время.       Неожиданно для самого себя Уилл садится на колени и обнимает Майка, хватаясь руками за его лонг и прижимая голову к его плечу так крепко, как только возможно.       Все слёзы, которые Уилл продолжал сдерживать, оставались на кофте Майка.       Сам Уиллер не понимал, что происходит, и только после того, как почувствовал влагу на своём плече, обхватил Уилла и также крепко обнял, легонько поглаживая по спине.       — Я... мне жаль. Я даже представить не могу, как много ты чувствуешь после всего, что было, — Уилл обнял Майка еще сильнее, — Мы все очень волнуемся: ты стал менее общительным, перестал ходить к нам, гулять и даже на партию D&D не пришёл...       Уилл снова почувствовал болезненный укол. Сейчас самое время поделиться всем, что его тревожит.       — Знаешь, я всегда хочу быть с тобой рядом, — пожалуйста, не говори этого, — ты так много для меня значишь, — ты бьёшь так точно, даже не осознавая, — я хочу знать о тебе больше, о твоём состоянии, — прекрати, — хочу снова проводить вечера вместе, читать комиксы, а потом ты в очередной раз нарисуешь меня, — остановись, — я всегда буду с тобой, — не говори больше ни слова, — ты мой самый лучший друг. Друг.       Уилл прекращает плакать, просто продолжает утыкаться в плечо Майка и понимает всё сказанное. Полная пустота внутри не даёт мыслям места.       Майк возродил в сердце росток надежды, он был настолько мал, но он был. А после тот вырвал его с корнем.       Всё, о чем Уилл был готов рассказать, снова скрылось за плотной завесой и застряло комом.       Байерс медленно остраняется от Майка и улыбается.       — Спасибо, мне уже стало легче, — настолько легче, что хочется испариться.       — Ты уверен, что не хочешь поговорить?.. — Майк совсем не понимал этой перемены в настроении Уилла.       — Да, я уверен. Мне просто... знаешь я тоже часто вижу кошмары и стал немного нервным от них. Да, я испугался ужастика, я такой пугливый сейчас, — Уилл смеялся и хлопал Майка по плечу.       — А насчёт того, что ты сказал, что можешь выслушать меня. Я ещё никому не говорил, — Майк мгновенно напрягся, готовый выслушать всё, что Уилл скажет ему, — но мы скоро переезжаем.       Майк садится на пол. Он не верит в его слова. Он не хочет в них верить.       — Ты сейчас серьёзно?..       — Да, Майк, мы переезжаем, но мы можем писать письма и может даже приезжать друг к другу на каникулы, — голос был бодр и уже без заиканий.       — Значит... Кошмары и скорый переезд так тревожили тебя? — Нет.       — Да, мне было тревожно, но сейчас, когда я смог поделиться этим, мне стало гораздо легче.       Макс выглядывает из подвала и говорит им быстрее возвращаться, потому что в фильме начинается самое интересное.       — Пора идти, — Уилл снова смотрит на Майка, слегка подняв уголки губ, — они уже явно заждались нас.       Майк поднялся и протянул руку Уиллу. Оба оттряхнулись и немного размяли ноги, которые затекли от долгого сидения на коленях.       — Спускайся, я приду чуть позже, — Байерс кивнул в сторону стакана, — я хочу убрать за собой этот беспорядок.       Майк ещё раз посмотрел на друга и спустился вниз.       Как только макушка Уиллера скрылась, вся улыбка сразу сошла на нет. Он не смог.       Пропасть между ними стала ещё шире и глубже. Все надежды умерли вместе с Уиллом в этот вечер.       Когда Уилл переедет, они не напишут друг другу ни одного письма. Майк, исчезаешь здесь только ты. Медленно и бесповоротно из моей жизни, сжигая до тла все мосты.