брошенный

Недели, последовавшие за «обновлением», текли в ритме нового, устоявшегося порядка. Лофт перестал быть полем битвы или клиникой. Он стал домом — странным, молчаливым, пахнущим их общим воздухом, но домом. Шарль выполнял рутину: тренировки (теперь более интенсивные и целенаправленные), правильное питание, помощь по дому. Он научился готовить несколько простых блюд, которые одобрял Макс, и находил странное удовлетворение в том, чтобы видеть, как тот съедает всё до последней крошки. Макс стал больше времени проводить вне дома — возвращались тесты, симуляторы, встречи с инженерами «Ред Булл». Но теперь его отъезды и приезды были очерчены новыми ритуалами. Перед уходом он всегда находил Шарля, брал его за подбородок и коротко смотрел в глаза, словно проверяя его состояние. «Не делай глупостей. Всё, что нужно, в холодильнике.» А возвращаясь, первым делом глубоко вдыхал воздух в прихожей, как бы сканируя территорию, а затем находил Шарля и молча притягивал к себе, зарываясь лицом в его шею, в метку, вдыхая его запах. Это было не объятие, а скорее акт подтверждения владения, перезагрузки связи. И Шарль замирал в этих объятиях, чувствуя, как тревога, накапливавшаяся за день в одиночестве, растворяется в знакомом запахе дыма и силы. Однажды вечером Макс, просматривая почту на планшете, отложил его и повернулся к Шарлю, который читал книгу на диване. «Завтра едем на трассу. В Мугелло. Частные тесты «Ред Булл». Ты поедешь со мной.» Шарль оторвался от страницы, сердце ёкнуло. Трасса. Запах резины и горячего асфальта. Рёв моторов. Его мир, который он думал, потерял навсегда. «В качестве кого?» — осторожно спросил он. Макс фыркнул. «В качестве моего омеги. Что за вопрос? Будешь в боксах. Рядом.» Это «рядом» звучало как приговор и благословение одновременно. Шарль кивнул, не в силах выдавить больше слов. Вернуться туда… но не как пилот «Феррари». Как тень Макса Ферстаппена. Это будет пыткой. И в то же время — он отчаянно хотел снова ощутить эту атмосферу. На следующий день их внедорожник мчался по итальянским шоссе. Шарль нервно теребил манжет своего нового свитера — тёмно-серого, мягкого. Макс, за рулём, бросил на него быстрый взгляд. «Расслабься. Никто не тронет. Просто будь рядом и молчи.» «А если… если я увижу кого-то из…» «Из «Феррари»? — Макс закончил за него. Его голос стал ледяным. — Они будут заняты. А если кто-то подойдёт — я разберусь.» Когда они въехали на паддок, у Шарля перехватило дыхание. Звуки, запахи — всё было до боли знакомым. Но теперь он смотрел на это из-за другого забора. Он шёл в полшага позади Макса, стараясь быть незаметным, в тёмных очках и с капюшоном, натянутым на лоб. Но его усилившийся, стабильный омега-аромат, теперь неразрывно смешанный с альфа-меткой Макса, был как маяк для тех, у кого было тонкое обоняние. В боксах «Ред Булл» царила деловая суета. Команда почтительно расступилась перед Максом, и их взгляды с любопытством и лёгким недоумением скользнули по Шарлю. Все всё понимали. Скандал с его исчезновением и слухи о том, что он теперь с Ферстаппеном, уже давно гуляли по закулисью. Но мощная, безраздельная аура Макса заставляла всех отводить глаза и делать вид, что ничего необычного не происходит. Макс указал Шарлю на складное кресло в углу, у дальней стены. «Сиди здесь. Не двигайся.» И начался день тестов. Шарль сидел, зачарованно наблюдая, как Макс работает с инженерами, как он облачается в комбинезон с жёлтой эмблемой, а не с красной. Было больно. Но была и странная гордость. Его альфа был здесь королём. Его слово — закон, его скорость — эталон. Шарль ловил себя на том, что анализирует его данные на мониторах, мысленно отмечая моменты для аптеков, мысленно восхищаясь его чистым, агрессивным стилем. Именно тогда он увидел его. Карлос Сайнц вышел из боксов «Феррари» напротив, чтобы поговорить с кем-то из инженеров. Он был в своём красном комбинезоне, улыбался, жестикулировал. Он выглядел… непринуждённо. Как будто ничего не произошло. Как будто не выбросил часть своей жизни на улицу. Шарль почувствовал, как земля уходит из-под ног. Старая боль, приправленная горьким стыдом и гневом, рванулась наружу. Его дыхание участилось, пальцы впились в пластик сиденья. Он хотел провалиться сквозь землю. И в этот момент перед ним, словно живой щит, возник Макс. Он только что вернулся с трассы, его комбинезон был расстёгнут по груди, волосы влажными прядями падали на лоб. Он не смотрел на Шарля. Он стоял к нему спиной, полностью перекрывая обзор на боксы «Феррари», и смотрел прямо туда, где был Карлос. Его поза, ширина его плеч, сама аура вокруг него кричали об одном: «Отступись. Это моё.» Казалось, Карлос почувствовал этот взгляд. Он обернулся. Его глаза встретились с глазами Макса на расстоянии. Улыбка медленно сошла с его лица. Он увидел за спиной Макса сгорбленную фигуру в капюшоне и, должно быть, узнал её. На его лице отразился шок, замешательство, а затем — что-то вроде оскорблённой гордости. Он сделал шаг в их сторону. Макс не двинулся с места. Он лишь слегка развернул плечи, принимая более устойчивую позицию. Он не сказал ни слова. Он просто ждал. И его молчание было громче любого крика. Карлос замер. Он посмотрел на непроницаемое лицо Макса, на его мощную, расслабленную и готовую ко всему стойку, затем его взгляд снова скользнул к Шарлю. Что-то в этой картине — его бывший омега, сидящий в логове его злейшего соперника, спрятанный за его спиной, — очевидно, заставило его передумать. Он сжал челюсти, резко развернулся и ушёл обратно в красные боксы, хлопнув дверью. Только тогда Макс обернулся. Он наклонился к Шарлю, закрывая его собой от любопытных взглядов. «Всё. Он ушёл. Дыши нормально.» Шарль выдохнул, которого не замечал. Его трясло. «Я… я не думал, что будет так…» «Я знал, — отрезал Макс. Его рука легла на затылок Шарля, сильным, успокаивающим движением. — Теперь ты видишь разницу? Он увидел проблему и отвернулся. Я вижу проблему и встаю перед ней. Запомни это.» Он выпрямился и, не ожидая ответа, вернулся к работе. Но для Шарля мир в этот момент снова перевернулся. Боль от вида Карлоса была ещё жива, но её затмило другое чувство — яростное, примитивное чувство защищённости. Его альфа не просто забрал его. Он защищал его. От прошлого. От боли. От всего. Когда тесты закончились и они уезжали, Макс внезапно сказал, глядя на дорогу: «Следующий раз, когда мы приедем на трассу, ты будешь не в боксах.» Шарль посмотрел на него, не понимая. «Я договорился. У «Ред Булл» есть свободное место для пилота разработки. Для тестов новых покрышек, сбора данных. Не для гонок. Пока что. Но это — машина. И трасса.» Шарль онемел. Голос пропал. «Ты… ты это серьёзно?» «Я никогда не шучу на счёт работы, — сухо ответил Макс. — Ты пилот. Хороший пилот. Тратить это впустую — глупо. И не по-моему. Ты будешь работать. На меня. На команду. Но это будет твоя работа. Понял?» Шарль мог только кивать, чувствуя, как слёзы наворачиваются на глаза. Это не было возвращением в «Феррари». Это было что-то новое. Синее, а не красное. Жёсткое, а не пафосное. Его. Дарованное рукой, которая могла как забрать всё, так и дать. Он смотрел на профиль Макса, освещённый закатом. Этот человек отобрал у него всё, что он знал. И теперь давал ему нечто иное. Возможно, более тяжёлое, более требовательное. Но настоящее. И впервые за многие месяцы Шарль Леклер подумал, что будущее, каким бы сложным оно ни было, может быть не таким уж и страшным. Пока его альфа будет рядом, перекрывая собой все тени прошлого.