Орбиты

Эта зима оказалась холоднее, чем ожидалось. Возможно, виной тому была не только морозная вьюга, бушующая за окном, но и недосказанность, стоящая между ними стеной. Они оба это чувствовали, Марк был уверен. За привычной маской безразличия и равнодушного тона Макио скрывал что-то большее. То, что Марку было не по силам понять. Или так считал он, очередной раз избегая разговора. Но на сколько бы сильно Макио не старался терпеть, обязательно находилась ошибка, после которой случался скандал. Марк не желал разговаривать с Уиллс на повышенных тонах или выяснять отношения не в адеквате, но все пути шли только к одному – в следующий раз не выдержет уже он. – Почему ты не отвечал? - спокойно спросил Абрамов, сидя за кухонным столом. В зубах была сигарета. Глубоко затянувшись, он выпустил дым и поднял взгляд на Макио, что прошел на кухню, лишь на миг решив одарить парня взглядом. – Был занят, – пробормотал в ответ Макио. – 11 часов. Ты молчал 11, мать его, часов! – сделав глубокий вдох, он продолжил, стараясь сбавить тон. – Я-я.. Я совсем не многого прошу. Мне нужен был простой, короткий ответ, понимаешь? Делов на пять минут. Разве это так сложно? Макио явно был не в духе чтобы спокойно продолжать начатый разговор. Возможно, причиной служил загруженный сегодняшний день, за счет чего возрастало желание выгрузить накопившиеся эмоции. – Да че ты так вспылил? Понимаешь, мне было немного не до тебя. Ну, то есть, просто не удобно отвечать. Говорю же, я был занят. – О-о, не до меня? – на лице расцвела изумительная улыбка, но уголки его губ всё подрагивали, вновь опускаясь вниз. – Почему тебе всегда так трудно уделить мне хотя бы минутку? Знаешь, как мне тяжело это дается? Ох, точно, тебе же и дела до меня, а звонишь ты мне только когда пьян. Глядя на негодование, нарисовавшиеся на лице Уиллс, уголки губ вновь поползли вверх, а легкие заполнились густым дымом. – Да если бы мне дела до тебя не было, зачем тогда я впустил тебя в свой дом, помог с поиском работы и терпел каждую из твоих выходок?! Но, на удивление для Макио, в ответ вместо ожидаемой агрессии сначало послышался смех. – Я не знаю… Я уже просто не знаю! Скажи, тебе же просто удобно, да? Да! Тебе же просто удобно, что я здесь! Что рядом есть кто-то, кто беспокоиться, всегда будет рядом, а если что вытащит из дерьма и сделает для тебя всё! Как я раньше не понял… – Многого себе напридумывал? Ксюша была права: все Абрамовы странные. – Тебе сказала об этом Ксюша? И ты веришь ей? Сердце Марка болезненно сжалось. Уиллс Макио. Человек, в котором он души не чаял. Он правда был готов сделать ради него всё, что тот бы пожелал. Ему достаточно было только сказать и Абрамов запомнил бы и воплотил эту идею в жизнь, только если это в пределах разумного. Но сейчас этот же самый человек говорит, что верит мнению его же двоюродной сестры… Марк не был готов услышать это прямо сейчас. Он тонул в порыве ревности, внезапно настигшим его мелкой дрожью в теле. – Почему раз за разом ты так просто ей веришь? Тебе совсем нет дела до меня, до моих чувств? Зачем ты со мной так поступаешь? Что я сделал не так? Прошу, скажи хоть что-нибудь… Марк протянул руку чтобы схватить ладонь друга, но тот стремительно обогнул угол и вышел в коридор, начав одеваться. – Мак, ты куда? Я сказал что-то не то? Я-я… Его настроение смягчилось, оставив после себя лишь болезненно сжимающиеся сердце. – Да прекрати уже! Вечно печешься по мне как будто я ребенок. И без твоей заботы справлюсь! Просто-о.. оставь меня в покое! Хлопок дверью. Квартиру окутало пронзающей тишиной. Впервые ему показалось, что это крохотное пространство очень пусто. Тревога внутри росла с каждой пройденной минутой. Складывалось ощущение, что в квартире было не продохнуть и казалось, его вот-вот вывернет прямо здесь, поэтому он поспешил на балкон. Ледяной ветер пробирал до мурашек по коже, мигом остудив все тело. Дышать становилось всё легче, пока легкие наполнялись свежим бодрящим воздухом. Но из головы не выходил весь этот конфликт. Казалось его бросили, как маленького ребенка, заставив ощутить на себе тяжесть недосказанности и вины за произошедшее. В руках его был телефон, с открытой перепиской от имени «Сергей», где вещалось незабытое им условие – до второго января Марк должен вернуться домой.