Истории из Сейро

После Падения Сейро казался мёртвым миром. Согласно эльфийским хроникам, в Эмисисе почти все города лежали в руинах: одни были сожжены дотла, другие опустошены мором и голодом. Разведчики сообщали, что из сотен поселений уцелело не более десятка. Похожая картина наблюдалась и в иных землях. На человеческом континенте Ростуэл ещё год после Падения пытались понять, кто вообще выжил. Королевство Сильверен оказалось отрезано — его закрыл Глаз Мордоуна, и о нём не было слышно до начала Эпохи Восхождения. Калантр, судя по древним свиткам, ещё две сотни лет методично истреблял оставшихся Презренных и их слуг — шакуров. Об Альмазоне не было известий вплоть до начала Эпохи Мёртвой Тишины. Лишь Браунф пережил Падение сравнительно лучше других: города-крепости дворфов выстояли натиск Презренных, шакуров и макуров, хотя даже легендарная стойкость дворфов не уберегла их от ужасающих потерь. Первые ростки Первым королевством, возникшим после Падения, стал Луиндел. Все выжившие эльфы собрались в уцелевшем городе, ставшем столицей, — Линдейе. В течение нескольких лет эльфы Луиндела пытались восстановить повреждённые хроники: многие заново учились читать и писать, а также вновь постигать магию. Долгое время Линдейя оставалась обживаемыми руинами, где из пепла рождалась новая организация, отдалённо напоминавшая порядок эпохи до Тирании. Полноценную столицу удалось отстроить лишь к 90‑му году после Падения. Пытаясь восстановить цивилизацию, эльфы то и дело натыкались на ослабленных шакуров и макуров под властью их лордов‑Презренных — их уничтожали без пощады. Однако в 29‑й год после Падения начались Мутные годы. К столице стали выходить группы макуров: безоружные, голодные, отчаявшиеся. Они приносили клятвы служения в обмен на приют. Их приняли нехотя. Подобные записи встречаются и в других землях Сейро, хотя далеко не везде макурам протягивали руку — чаще их казнили или изгоняли. Но в годы нужды трудно отказаться от рабочей силы, готовой терпеть лишения ради корки хлеба и тепла. Фрагменты летописи Малкина Восстановленные записи из древнего архива города Малкин (совр. Вайрис, Ростуэл): 15 год, август. Вокруг города наконец возвели частокол. Теперь нам не страшны волки. Но из‑за катаргаров мы всё ещё настороже — эти твари умеют карабкаться по деревьям. 15 год, декабрь. Урожай мал. Придётся сократить паёк. Возможно, снарядим охотничий отряд против катаргаров: мясо жёсткое, но они сами часто нападают. 19 год, май. Осмотрели старую крепость к северу от города. Нашли шакуров с молодым Презренным. Потеряли шестнадцать дружинников, но тварей убили. Хоть и не великий подвиг, город стал безопаснее. 24 год, сентябрь. Урожай неожиданно богат. Хватит до лета. Друид Нарис встревожен — часто смотрит в небо. Ждёт нападения Презренных? 28 год, декабрь. Нарис предрекает мрачные годы: светило померкнет, и мир погрузится в вечные сумерки. Как такое возможно? 29 год, март. Мы проснулись, будто уже вечер. Петухи молчали. Это и есть вечные сумерки? Люди напуганы. 31 год, июнь. К городу вышли макуры — без оружия, измождённые. Упали на колени, молили принять их. Мерзость. Староста колеблется. 35 год, май. Благослови Чоунтию! Поля снова плодоносят. Есть излишки для обмена с Фалкином. За зерно получили камень и инженера для стен. Даже там макуры служат в каменоломнях. 37 год, октябрь. Стены почти готовы. Макуров пришлось наказать — одного повесили. Их слишком много, плодятся быстро. Староста запретил им заводить семьи без разрешения. Нарис возмущён, но к нему больше не прислушиваются. 41 год, июнь. Макуры всё равно плодятся. Семьи наказывают в назидание. Друида изгнали — мешал нашему правосудию. Мутные годы и восстания После начала Мутных годов Сейро на 52 года застыл в страхе. Одни поселения вымерли от голода, другие превратились в разбойничьи логова. Дороги стали опасны не только из‑за хищников, но и из‑за людей. Лишь после окончания Мутных годов, примерно к 96‑му году после Падения, из Луиндела вышли первые миссионеры. Они несли обрывки восстановленных знаний о науке и магии и собирали уцелевшие знания по всему миру. Миссионерка Зинил Ли’Ринаэль стала для дворфов святой и была обожествлена: именно она передала эльфам древние дворфийские знания каменного зодчества. К 217‑му году между континентами сложились первые торговые пути. Однако вместе с возрождением пришли новые испытания. Макуры, став рабочей силой, испытали на себе жестокость, некогда пережитую смертными под гнётом Презренных. Старые обиды и страхи породили новую волну насилия. Искрой стал бунт в шахтах современного Николи: 400 макуров против 150 солдат и боевых заклинателей. Все шахтёры погибли. К 243‑му году Сейро вновь тонул в крови. Царства с трудом сдерживали полчища макуров. Мир вспомнил Падение. Но Луиндел - свидетели и участники тех событий - первыми осознали, что сами становятся теми, кого некогда истребляли. Венец Луиндела Луиндельские миссионеры собрали правителей и вождей восстания. Переговоры были тяжёлыми. Макуры требовали свободы; царства — контроля и безопасности. Компромисс стал жестоким и прагматичным: макурам даровали свободу и гражданство, но взамен они добровольно соглашались на магическое ослабление плодовитости. Не все приняли условия. Те, кто отказался, со временем исчезли в прахе истории. Соглашение назвали Венцом Луиндела. Оно обязывало государства признавать макуров гражданами и считать жестокость к ним преступлением. Маги‑целители снизили их плодовитость: вместо шести детёнышей — лишь четыре за жизнь, редко больше. 246‑й год объявили окончанием войны. Но хроники свидетельствуют: за отказавшимися сложить оружие охотились. Государства, не подписавшие Венец, утонули в крови и исчезли, а их земли были разделены соседями. Так, сквозь пепел эпохи, Сейро вновь сделал шаг к цивилизации — ценой памяти, боли и тяжёлого компромисса.