Сорочий мост

— Мы уже пришли? — лепечет Сан. Юнхо бросает через плечо: — Ещё нет. — А сейчас? — Не-а. — А сей... — Если хочешь спать на корнях, то доставай палатку, — фыркает Чон, оглянувшись на него ещё раз. Сан надувается. Он покрепче сжимает в руках палки для хайкинга и с усилием поднимается дальше вверх по склону, который держат корни вековых сосен. Здесь действительно нет места для палатки, а если бы оно и было, они бы в ней скатились к подножию. Лесной поход был инициативой Сана, но он из тех людей, которые забывают обо всех фантастических идеях, как только для их реализации наступает свободное время, и остаётся на все выходные смотреть фильмы с ведёрком мороженого в обнимку. К сожалению, Юнхо помнит все его предложения, так что невзначайное "вот бы заночевать в лесу" превратилось в "на следующей неделе в пятницу вечером встречаемся у меня, с тебя еда и средство от насекомых". С ним, блин, как в суде – всё, что ни скажешь, будет использовано против тебя. Не стоило разбрасываться словами. — А мы уже пришли? — спрашивает Сан, когда они выходят на равнинную местность и переводят дыхание. — Темнеть начало. Чон оглядывается вокруг, делает несколько шагов, и сухая постель из хвои с травой шуршит под его ботинками. — Давай остановимся здесь. Ты умеешь собирать палатку? — Нет, — младший пожимает плечами. Юнхо спускает с плеч увесистый объёмный рюкзак и открепляет сумку со сложенной палаткой: — Тогда натаскай веток для костра, хорошо? Я справлюсь сам, если не поднимется ветер. — Сэр, да, сэр! — улыбается Чхве. Привалив свои вещи у древесного ствола, Сан достаёт из кармана охотничий нож и отправляется на разведку за сучьями. Он то и дело оглядывается на Юнхо, чтобы не потерять его из виду. Чон ловко намечает место для палатки, расправляет её на земле и начинает забивать колышки в землю ближайшим камнем, до которого смог дотянуться. Сан встряхивает головой, чтобы сосредоточиться на задаче, и начинает высматривать ветки в траве. Благо, поблизости их оказывается много – уже через несколько минут парень набирает себе полную охапку. Правда, роняет их по пути, когда замечает ползущего по рукаву жука и пугается, но это случилось всего один раз и Юнхо не видел, значит, не было. Сан натаскивает кучу сухой древесины, а затем при помощи ножа сдирает с ближайшего дерева кору для розжига. — У тебя здорово получается, — говорит Сан, увидев, как Юнхо расправляет палатку и с гордым видом складывает руки на груди. — Где ты научился собирать палатки? Я бы и за час не справился. — Папа научил. Он часто брал меня в походы, когда я был младше. Ты никогда с семьёй за город не катался? — Я вырос за городом, — пожимает плечами Чхве. — Я же говорил, что деревенский. — Почему тогда ты не дружишь с природой? — недоумённо спрашивает парень. Сан обалдело разводит руки в стороны: — Ничего себе, я похож на фею деревьев и клещей? — Ты буквально предложил мне пойти в лес вместе, — Юнхо смеётся. — А вот не надо меня слушать. — Тебя и так из дома не вытащить, нужно же как-то тебя спасать, пока обои в комнате не выцвели под твой силуэт. Младший фыркает и начинает выкладывать камни в круг, чтобы устроить место под костёр. Темнеет стремительно, поэтому нужно разжечь костёр как можно скорее, пока они оба могут видеть на расстоянии вытянутой руки. Чхве складывает все собранные ветки в чашу костра и лезет в рюкзак за спичками (было плохой идеей класть их на самое дно). Пока Сан возится с розжигом, Юнхо успевает развернуть спальные мешки и распаковать продукты. — Скоро у нас огонь будет? — интересуется Чон. — Подожди немного. Юнхо выглядывает из-за его плеча, наблюдая, как парень чиркает спичкой об терку, безуспешно пытаясь высечь искру. — Так ты неправильно чиркаешь. — Не лезь под руку, а, — хмурится Чхве и в раздражении чиркает резче. — Давай будем заниматься своими делами, ты делаешь стены для нашего ночлега, а я делаю в них уют. — Ты пока делаешь нихуют. — Я стараюсь, — бурчит Чхве. Наконец, когда спичка загорается, Сан торопливо подбирает кору, разжигает её и бросает в кучу наломанных веток. Кострище начинает оживать, и Сан с гордым видом оглядывается на Юнхо. — Видел, как могу, да? Видел? — Хорошая работа, — Чон с улыбкой треплет его по волосам. — Ты проголодался? Наконец-то Юнхо сказал что-то дельное. Жарить еду на костре оказывается не так легко, как Сан себе представлял: сперва он накалывал сосиски на совсем тонкие иссохшие ветки, и они ломались внутри. Ауч. Закоптить одну получилось только с третьей попытки, но этому маленькому достижению он был рад больше, чем шеф-повар, получающий третью мишленовскую звезду. Рукава пропахли дымом, на пальцы капнул горячий жир, и Сан обжёг губы, как только откусил кусок, но после долгого пути в чащу леса он едва ли обращал внимания на боль, слишком увлечённый едой. — Не торопись, — просит Юнхо и берёт Чхве за руку, которой он держит ветку. Сан так и замирает с открытым ртом, пока старший отводит ветку в сторону, обняв его пальцы своими, длинными и горячими от огня. — Я вкуснее сделаю. Сан вытягивает шею, чтобы взглянуть на то, как Юнхо крошит сосиску охотничьим ножиком на крышку от контейнера, в котором лежат кусочки овощей и листья салата. Ловким движением он закидывает ломтик в лист, накрывает огурцом с острой морковью и заворачивает в аккуратный ссам. Завороженный процессом, Сан не замечает, как Юнхо подносит ссам к его рту и тыкает в блестящие от мясного жира губы: — Открой. Чхве приоткрывает рот, а Юнхо заталкивает сосиску в хрустящей капусте ему на язык и ненароком касается пальцами губ. Сан от смущения чуть не давится, но умудряется пересилить эмоции и прикрывает рот ладонью, чтобы тщательно прожевать. В ссаме действительно вкуснее. Его щёки надуваются, пока он жуёт, и Юнхо улыбается, довольный собой. — Вкусно? — М-м, очень, — кивает младший и машет рукой, чтобы отогнать от открытой пачки сосисок мошкару и комаров. — Сделай ещё. Юнхо никогда не нужно просить дважды. Он молча достаёт ещё несколько сосисок и насаживает их на сук, чтобы хорошенько поджарить. Сан прижимает коленки к груди, наблюдая за тем, как искажается пространство над огнём. Глаза от дыма слезятся. Время от времени ветки в вышине качает ветер, крылья диких птиц хлопают в листве. Чона ночь не пугает – его вообще, кажется, ничего не пугает, – а вот Сана тьма беспокоит. Он задирает голову, чтобы посмотреть на полную луну. Чон замечает движение рядом, смотрит на Сана, затем следит за его взглядом и восторженно вздыхает. — В городе звёзд не видно, а тут их куча! — произносит он. Свободной рукой парень показывает на скопление звёзд. — Вот это ковш, да? — Нет, ковш вон там, — Сан берёт его за локоть и опускает руку ниже, чтобы пальцы указывали прямо на Малую Медведицу. — Ты тычешь в Летний треугольник. — Есть такое созвездие? — Юно удивлённо хлопает глазами. — Группа созвездий, ага. — А ты прям разбираешься, — фыркает Чон. — Ты, блин, в небе ориентируешься, как я в лесу. Смотри, — он наклоняется ближе к старшему и показывает на звёзды. — Видишь вон ту, яркую? Это Вега. А подальше – Альтаир. Помнишь легенду про них? Юнхо пожимает плечами: — Нет, даже не знаю такую. — Что ты вообще знаешь? — фырчит Сан. — Вегу называют феей Чине, которая плетёт полотно неба, а Альтаир – небесный пастух, Кенну. Он в созвездии Орла. Они забыли про свои обязанности, когда полюбили друг друга, и Небесный Владыка разлучил их, пустив между ними Серебряную реку. Это хвост Млечного пути так удачно лёг. Юнхо понимающе мычит, глядя на звёздную россыпь над ними, но толком ничего не улавливает. Точки в темноте ему мало что говорят. Зато Сана слушать интересно. — И что потом? — шепчет Чон. — Кенну и Чине попросили сорок построить мост через реку, и раз в год они сходятся на нём. О, вон оно, — Чхве радостно вздыхает, вскидывает брови и слабо трясёт Юно за плечо. — Созвездие сороки! В конце лета оно оказывается между Вегой и Альтаиром. В Китае в это время празднуют Сорочий день, у них этот праздник вроде местного Святого Валентина. Юнхо кивает, задумываясь. Не замечает, что сосиски начинают подгорать, смотрит на небо и крутит головой, как ретривер, который пытается понять суть фишек на поле небосвода. — Значит, это Орёл, это Сорока, а как называется созвездие Веги? — Лира. — Вообще не логично, — фыркает Юнхо. — Но оно похоже на лиру, — Сан соединяет пять точек пальцем. — У лиры разве есть гриф? — Ты придираешься к мелочам. — Нет, на лиру не похоже ни капли. Оно напоминает только... Сан внимательно смотрит на Юнхо, дожидаясь ответа, а Чон кусает губу, скользя взглядом от его лица к шее. Родинки и веснушки, которые заняли его кожу от челюсти до ключиц, гораздо больше напоминают созвездие: его Вега сидит прямо на адамовом яблоке, гамма и бета – прямо на сонных артериях, а остальные спускаются вниз, теряясь в блеске звёздной пыли под воротником. Красивее, чем на небе, и дороже, потому что не для всех. — Больше похоже на... — Блять, у тебя сосиски горят, — шипит Сан и поднимает его руку над огнём. — Ну блин, Юнхо! — Чего сразу "Юнхо"? Сам меня отвлёк своими сказками, — фыркает парень и снимает обуглившиеся сосиски с ветки. — Я виноват теперь? — Не виноват, но я тебе заверну только горелые сосиски. Поступает он, само собой, с точностью да наоборот, чтобы у Сана на зубах не скрипели горькие угли. Он заталкивает ему в рот ещё пару ссамов, Чхве с набитыми щеками открывает термос с горячим чаем и разливает по чашечкам, чтобы запить. Он ещё долго болтает про звёзды и планеты, пока не начинает зевать после каждой фразы. Тогда Юнхо дотягивается до бутылки с водой и откручивает крышку, чтобы потушить костёр, но как только он плескает воду на огонь, Сан тормозит его. — Стой-стой, подожди! — Чего такое? Пора ложиться спать, мы не можем оставить костёр. — Но как только ты его зальёшь, станет темно. — ...Да, в этом смысл. Сан вздёргивает брови и долго смотрит на Юнхо, ожидая, что он поймёт, но он не понимает. — Я боюсь темноты. — Сан, сейчас ночь и мы в лесу. Если мы оставим огонь, случится кое-что плохое. — Да, ты прав... Лучше потушить, чтобы нас не нашли кумихо. — Или не разгорелся пожа... Стоп, что? Какие кумихо? — хмурится Юно. — Которые печень едят. Ну, ты что, и этого не знаешь? Юнхо хлопает глазами и отхлёбывает из бутылки: — Кумихо не бывает. — Ещё как бывает. — Ну, щас в палатку залезу и расскажешь, — вздыхает Юнхо и выплёскивает оставшуюся воду на огонь. Сан с обиженной гримасой забирается в палатку, складывает все вещи рядом и забирается в свой спальный мешок. В темноте неуютно, на километры вокруг них ни души, только сверчки и иволги поют. Сан отвык от звуков природы, его уже несколько лет баюкает автомобильный шум с трассы возле дома, а ночные насекомые и птицы стали отголосками бессонного детства, времени, когда взрослые на ночь рассказывали жуткие сказки про духов из леса, а потом укладывали спать в комнате с окнами на опушку. Сан думал, что он уже перерос эти страхи, но теперь, когда через ткань мешка ощущается холодная твёрдая земля, а об навес палатки то и дело бьются комары, кошмарные картинки так и мельтешат перед глазами. Он чертовски жалеет о том, что не смог отказать Юно: у него рядом нет даже подушки, чтобы обнять перед сном. Юнхо забирается в палатку и застёгивает её за собой. Сан слышит, как старший скидывает обувь и устраивается рядом, шуршит своим спальным мешком и расслабленно вздыхает. — Ну что, тебе ещё страшно? — усмехается Юно. — Мгм, — бурчит Сан. — Оу. Я думал, ты просто издеваешься надо мной. Чхве в ответ только недовольно фыркает. Юнхо приподнимается на локтях, смотрит на его лохматый силуэт, прикусив щёку, и тихо спрашивает: — Хочешь спать в одном мешке? — Как это спасёт нас от кумихо? — серьезно спрашивает Сан. — Ему придётся бороться со мной за твою печень. Сан замолкает на несколько мгновений, а потом в тишине раздаётся вжик молнии. Юнхо улыбается в темноте и выползает из своего мешка, чтобы забраться к нему. Хоть мешок и походит по ширине на односпальный матрас, внутри оказывается тесно. Парни смеются, когда Юнхо пытается уместиться в мешке, но в конце концов ему удаётся втиснуться в свободное пространство. — Ты пахнешь горелым мясом и средством от комаров, — бурчит Сан. — Кумихо будет невкусно. Младший хихикает над ответом и протискивает руки так, чтобы прижать Юнхо к себе вместо подушки. Чон блаженно закрывает глаза и выдыхает. Единственная ночь в году, в которую Вега обнимает Альтаир.