Маленький Метеорит

Следующий день Тэхен начал с непривычной для себя легкости. Мысли о вчерашнем вечере на батутах, а точнее, о теплой улыбке Чонгука и его смехе, вибрирующем сквозь сетку, не давали ему покоя. Он впервые за долгое время проснулся не под вой будильника, а от внутреннего, глупого предвкушения. — Так, спокойно, — говорил он себе, глядя в зеркало и дольше обычного выбирая футболку. — Просто идешь отработать долг. Инструктаж. Ничего личного. Но внутренний голос, очень похожий на хихикающий голос Чимина, ехидно напоминал: «Личного? Ты ему в грудь лицом впечатался. Куда уж личнее». Батутный центр «SkyJump» днем в воскресенье был чуть спокойнее. Тэхен, нервно переминаясь с ноги на ногу, сразу же бросил взгляд к центральным дорожкам. Там был какой-то другой парень, энергичный и улыбчивый, помогающий группе подростков. Чонгука нигде не было видно. Ожидание стало клубиться в груди холодным комком. Может, он сегодня не работает? Может, вчерашнее было просто вежливой шуткой, а «личные занятия» — способом отвязаться от неловкого клиента? Тэхен все же подошел к стойке администратора, где миловидная девушка раздавала носки. — Извините, — начал он, стараясь звучать непринужденно. — Вчера здесь был инструктор… Чонгук? Он сегодня будет? Девушка посмотрела в компьютер. — Чонгук? А, тот красавчик, что вчера подменял? Нет, он у нас непостоянный, работает только вчера был на подмене. У него своя основная работа адвоката. «Только вчера был. Он адвокат так то», — эхом отозвалось в голове Тэхена. Комок разочарования стал тяжелее. — Ясно, — выдавил он. — Спасибо. Он уже собирался развернуться и уйти, но что-то заставило его остановиться. Вчерашнее чувство полета, смех и теплота в глазах Чонгука — это было слишком реально, чтобы просто так сдаться. Он подошел к тому самому инструктору, что сейчас работал на дорожках. Парень, представившийся Минхо, как раз отпустил своих подопечных. — Простите за беспокойство, — снова начал Тэхен, чувствуя, как горит лицо. — Вы не знаете, как можно связаться с Чонгуком? Он вчера… э… проводил мне инструктаж по безопасности, и мы не успели кое-что обсудить. Минхо, парень с умными, внимательными глазами, окинул Тэхена оценивающим взглядом, и в уголках его губ заплясала понимающая улыбка. — А, так это ты тот самый «метеорит», про которого он вчера взахлеб рассказывал в нашей общей беседе? «Прекрасный мальчик с глазами оленя и координацией падающего метеора» — цитата. Тэхен почувствовал, как жар поднимается от шеи к ушам. «Прекрасный мальчик». — Кажется, это про меня, — пробормотал он. Минхо рассмеялся, достал из кармана шорт телефон. — Он классный парень. Держи, — Минхо протянул телефон, где был открыт контакт. — Только, чур, не говори, что от меня. Правила, конфиденциальность и все такое. Скажи… ну… что сам нашел его. Тэхен дрожащими пальцами ввел номер в свой телефон, поблагодарил Минхо тысячу раз и почти выбежал из зала, на улицу. Он прислонился к прохладной стене здания, глядя на экран. Одиннадцать цифр, которые вдруг казались входом в параллельную вселенную. «Привет, это Тэхен. Тот, кто вчера…» — стоп, слишком формально. «Привет, Чонгук, это твой вчерашний метеорит» — слишком панибратски. «Здравствуйте, вы говорили об инструктаже…» — ужасно. Он закрыл глаза, вспомнил, как Чонгук смеялся, лежа под ним. И отправил простое, прямое сообщение: «Привет, Чонгук. Это Тэхен, Я вчера улетел в тебя как метеорит. Минхо (извини, выдал он меня) сказал, ты там работал только вчера. Хотел спросить про тот самый обещанный инструктаж. Если предложение еще в силе, конечно.» Ответ пришел почти мгновенно, будто Чонгук тоже держал телефон в руках. «Маленький метеорит Тэтэ! Я уже думал, ты сгорел в атмосфере и пропал. Предложение более чем в силе. Я как раз сегодня вечером освобождаюсь после работы. Можешь?» Тэхен выдохнул, которого не замечал. Улыбка растянула его губы сама по себе. «Могу. Только, наверное, без батутов? А то я, боюсь, твою страховку исчерпаю.» *«Ха-ха, согласен. Давай без летательных аппаратов. Знаешь кафе «Cloud» через дорогу от «SkyJump»? Встретимся там в 7. Буду в серой толстовке. И не волнуйся, на этот раз я буду готов к твоему подходу. »* Тэхен посмотрел на сообщение, потом на яркое небо над головой. Субботнее принудительное веселье от Чимина обернулось… этим. Возможностью. Он написал Чимину: «Ты гений. И я, кажется, сегодня опять куда-то иду. Но уже совсем добровольно». А потом, с новым, легким чувством в груди, пошел домой — готовиться к тому, чтобы на этот раз произвести впечатление, не сбивая человека с ног. Хотя, судя по шуткам и подколам, Чонгук, кажется, именно это впечатление и запомнил больше всего. ---- Тэхен сидел за столиком у окна в кофейне «Cloud», нервно перебирая бумажную салфетку. Минималистичный интерьер с бетонными стенами и дорогими эспрессо-машинами давил на него. Он чувствовал себя здесь случайным, почти чужеродным элементом. Каждый клиент вокруг выглядел так, будто только что сошел со страницы делового журнала. Ровно в семь дверь открылась, и вошел он. В семь ноль-ноль дверь отворилась, и его сердце просто рухнуло куда-то в сапоги. Это был не тот Чонгук. Тот был в мятом джогере, смеялся до слёз и пах потом и свободой. Этот… этот был ходячая обложка Forbes. Темно-серый костюм, сидящий безупречно, безупречная рубашка, безупречная осанка. Его взгляд, быстрый и холодный, как сканер, прошелся по залу и зацепился за Тэхена. На долю секунды в глубине этих карих глаз что-то дрогнуло, будто вспыхнула и погасла искра. Простой кивок. И вот он уже идет к нему, его шаги отмеряют по полу четкие, уверенные такты. Звук дорогих туфель по бетону. «Конченая история, — безжалостно констатировал внутренний голос. — Щас вежливо поболтает и свалит по делам. Адвокат, блин. А ты кто? Студент-танцор, который в людей врезается». — Тэхен, — голос. Господи, даже голос другой. Гладкий, выверенный, как полированный гранит. Он сел, отодвинул стул с тихим скрипом и водрузил на соседний стул свой портфель — тонкий, кожанный, дорогой. — Прошу прощения за опоздание. На роботе задержался Тэхен только кивнул, боясь, что если откроет рот, выдаст себя писклявым срывом. — Ох…нет ты не опоздал.. я не в курсе был, что ты… адвокат, — наконец выдавил он. Чонгук вздохнул. Это был первый человеческий звук. Он расстегнул одну пуговицу пиджака, и жест этот был таким уставшим, таким «наконец-то», что Тэхен невольно выдохнул. — Да. Поэтому мой выход на батутах был… казусом. Чистейшей воды. Мой друг Минхо, тот самый инструктор, в пятницу вечером умирал от отравления суши. Умолял подменить. А я… — он замолчал, его взгляд уплыл куда-то в пространство за окном, — мне в тот момент нужно было сбежать. Хотя бы на пару часов. Перестать быть вот этим. Он махнул рукой на себя, на костюм. И в этом жесте была такая тоска, такая усталость от самого себя, что Тэхену вдруг перестало быть неловко. Ему стало… жалко. Нет, не жалко. Понятно. Кофе принесли. Чонгук говорил. О тоннах бумаг, о лицах клиентов, сливающихся в одно уставшее пятно, о необходимости всегда, всегда быть на высоте. Батуты были для него не подработкой, а воздушной шлюзкой. Местом, где можно было сбросить кожу «старшего адвоката Чона» и остаться просто Чонгуком, которому нравится отталкиваться от сетки и чувствовать, как земля уплывает из-под ног. — Так «инструктаж по безопасности»… — начал Тэ, поднимая бровь. — Был наглой, непрофессиональной и единственно возможной отмазкой, — без тени сожаления признался Чонгук. — Я смотрел, как ты уходишь, весь красный, и понял, что если сейчас тебя отпущу, то мой побег так и останется просто побегом. А мне… — он сделал паузу, выбирая слова, — мне захотелось, чтобы он превратился во что-то большее. Разговор потек сам. Тэхен рассказывал о мире, где главное — ритм, а не расписание. О танцевальном зале, о музыке, которая бьется в висках пульсом. Чонгук слушал, не перебивая, и в его глазах было неподдельное любопытство, будто он изучал диковинный, прекрасный вид. На улице уже стемнело. Они стояли у блестящего гелентвагена Чонгука немого напоминания о реальности, которая ждала его за углом. — В понедельник у меня слушания, — тихо сказал Чонгук, глядя куда-то поверх крыши машины. — Очень важные. И я буду стоять там, в костюме, и часть меня будет помнить не статьи закона, а то, как ты летел. Он повернулся. Фонарь выхватывал из темноты его лицо — усталое, серьезное, снявшее наконец маску совершенства. — Я не могу тебе ничего обещать. Мой график — это чудовище, которое пожирает время. Я не могу быть тем парнем с батутов всегда . Но… — он шагнул вперед, и между ними осталось сантиметров двадцать, не больше. — Если ты разрешишь… я буду приходить а может и прелетать. В твою жизнь. Потому что ты самый настоящий маленький метеорит в моем распланированном мире. И я не собираюсь оформлять его по бюрократическим нормам. Тэхен смотрел на него. На этого блестящего, уставшего, такого странного и такого притягательного человека. Страх улетучился. Осталась только эта странная, щемящая нежность и дикое желание стереть с его лица эту взрослую, серьезную усталось. Он шагнул навстречу, закрывая последние сантиметры. Их носки почти соприкоснулись. — Я ненавижу ждать, — прошептал Тэхен, глядя ему в губы. — Но ради тебя… научусь. И тогда Чонгук, этот идеальный, несгибаемый адвокат, сломался. Треснул, как стекло. Его руки, сильные и теплые, обхватили лицо Тэхена, и он поцеловал его. Это не было похоже на нежный первый поцелуй из романтичных фильмов. Это был поцелуй-захват. Поцелуй-утверждение. Глубокий, властный, без тени сомнения. В нем был вкус долгого дня, дорогого кофе и дикой, наконец вырвавшейся на свободу тоски. Тэхен ответил с такой же силой, вцепившись пальцами в его пиджак, мну дорогую ткань, притягивая его так близко, как только мог. Мир сузился до этого поцелуя, до стука сердца в ушах и тепла рук на своей щеках. Они оторвались, только чтобы перевести дух. Лбы соприкасались, дыхание спуталось. — Договорились, — хрипло выдохнул Чонгук, и его губы снова нашли Тэхена, теперь быстрее, легче, жадно. — Ты — мое главное дело вне очереди. Тэхен рассмеялся прямо в его губы, чувствуя, как счастье растекается по всему телу, горячее и пьянящее. Он больше не видел адвоката. Он видел Чонгука. Того, кто подменил друга. Того, кто поймал его на лету. Того, кто целует его сейчас в темноте, будто это единственное, что имеет смысл. -Садись поедем ко мне мой метеорик.