Разговор по душам

Влюбиться в подругу - стремно. Застать ее с любовником - вдвойне стремно. Остаться наблюдать втихаря и раскрыться после, когда мужик уйдет, а вы останетесь с подругой вдвоём - полный провал…или? Привычные дружеские посиделки пошли не по плану. Крис и Ли сидели на кровати и обсуждали случившееся: – Что ты чувствовала? Что делала в моменте? – Ли выдыхает куда-то в щёку. Отстраняется на молчание. – Ничего не делала, – взгляд в упор и обратно в никуда. – Хм, – губы поджаты. – А что бы сделать хотела? – с нажимом: дуновение ветра на угасающие угли. Ли обожглась о стыд и нарушенные границы – свои же. За эту цену она возьмет максимум. Она хочет кончить хотя бы в голове. Хочет позволить себе смелость и распутство. Хочет вдохнуть возбуждение. Глубже. Глубже. Глубже! Хн.. – Хотела же? – прерывистый вдох. – Вижу, что хотела. Расскажи. Как есть. Я хочу знать. – Я не готова тебя терять, – Кира смотрит жестко, даже не защищается, оберегает. Страшно потерять давнюю связь. Ещё страшнее упустить момент животной близости, пусть даже в словах. Ли щурится. Ли прыгает с высоты своего смущения. Ли тянет за собой. – Боже, Кира, ты видела как я трахаюсь прямо на этой кровати, где мы сейчас сидим. Очень пикантно, не находишь? Ты втихую наблюдала то, что было не… Я прошу откровение на откровение. Это честно, м? – Тебе не понравится. Ли с силой сжимает бедро Киры. Смотрит с вызовом, кусает губу. Злится. – Тебе не нужно… – Кира! – Хочешь узнать? Хочешь узнать о чем я думала пока ты…пока тебя? – Да, малыш, я хочу узнать что ты хотела сделать, пока меня самозабвенно трахали на этой кровати, пока я стонала и просила “Ещё”, тёрлась о пальцы и член, а ты подло смела наблюдать. Я хочу знать чего хотела ты. Ли кусает Киру за губы, расслабляется, мокро целует в щеку, вжимается, злится. Жаждет. – Тогда тебе придется дослушать до конца. Это моё условие. – Ты чёртова манипуляторша, - Ли отстраняется, качает головой, прикрыв глаза. Смелость выматывает. Разочарование оседает в трахее. – Я тебе все расскажу. Но боюсь, что после я снова захочу с тобой переспать, а ты захочешь послать меня на хуй. – Снова? – Снова. Стая птиц за окном заходит на очередной круг. – Ты готова? – Нет, но этот разговор меня уже так вымотал, что хочу узнать ради чего отрекаюсь от скромности, - нервный смешок. – Прости, малыш, я просто не смогла, – Кира облокачивается на плечо Ли, – просто ты такая… – Меня умиляют твои попытки оправдаться. И ты меня бесишь. Из-за твоей дурости я чувствую себя паршиво. Так нельзя с друзьями. – Подглядывать за сексом друзей тоже нельзя, кажется. – Кажется?! – Ли отрывает спину от стены. Возмущение можно черпать половником. – Прости. – Знаешь, я думаю мы уже прошли все грани нормального поведения друзей. С кухни доносится стук воды о металлическую раковину, терпение вытекает капля за каплей. – Ты меня утомила, мне неприятно. – Я боюсь увидеть отвращение и злость. Что ты начнешь избегать меня. Испугаешься и, – шёпотом: – перестанешь доверять. – О каком нахрен доверии ты говоришь теперь? – Погоди, послушай. Ли вздыхает: – Знаешь, то, что я тебя до сих пор не послала… Думаю, меня удерживает любопытство. И то, что мне нравилось проводить с тобой время, – обида маячит слишком явно. – Чувствую себя использованной. Мне не нравится. А ведь это ты повела себя не этично. А паршиво - мне! Ли тянется за стиками и отходит к окну. Ёжится, передёргивает плечами – хочется стряхнуть с себя эту историю. Спрятаться, отмотать назад. Или просто вытрясти рассказ из этой задницы, по какому-то недоразумению зовущейся её подругой: – Особенно злит, что я продолжаю говорить с тобой, как с близким человеком. Давай обсудим в какую пакость я влипла и как мне теперь быть, м, подруга? Подкинешь совет? – Стоп! – Кира, я чертовски зла и разочарованна. – Может дослушаешь? – Может будешь говорить? Или что, смелости не хватает посмотреть на себя? – Ли бросает айкос, рывком залезает обратно на кровать и нависает над Кирой. Смотрит озлобленно: – Бесишь. – Стоп. Просто, мать твою, помолчи пару минут и выслушай. Ли утыкается в плечо. Очередной порыв злости стих. – Ты права. Откровенность на откровенность. Я боюсь все разрушить окончательно. Но жалеть тебя не стану, раз уж ты так жаждешь посмотреть на меня со всех сторон, включая пресловутую темную. Но все еще думаю, что для тебя это будет перебор. Ли хохочет, ширится и искрится в своем бессильном веселье: – Будто все это еще не перебор! – Цыц! Ты обещала дослушать. Руки вверх в сдающемся жесте. Кира кивает: – Я пытаюсь быть с тобой честной. Не перебивай, пожалуйста, – взгляд исподлобья в ответ, как согласие, готовое в любую секунду зазвенеть нестройным потоком обвинений. – Поэтому в принципе рассказала о случившемся. Ты мне нравишься, понимаешь? Позволь теперь мне побыть в иллюзии, что я не расхреначила все в тот момент, когда зависла у открытой двери, – тише: – И повторно, когда решила рассказать. – Почему ты так уверена, что мы перестанем общаться? До сих пор же говорим, – Ли хмурится, держит дистанцию. – Что в твоей башке вообще творится? Знаешь, вот теперь мне стало стремно. Кира перекидывает руку через талию, притягивает ближе: – Не бойся, просто немного порнухи в нашей жизни. Никакой уголовщины, – голос серьезный, в глазах смешинки. Ли снова хохочет и затылком бьется о стенку. Напряжению нужен выход. – Господи, это ужасно утомительный разговор. Ладно, раз ты ссыкуешь, а у меня уже крыша едет, давай возьмем паузу. До вечера я согласна подождать. Сольёшься – не прощу. Честно, кис, не подрывай остатки доверия. – Что, поклянёмся на мизинчиках? – ёрничает Кира и тянет руку с оттопыренным пальцем. Ли хватает за кисть, прижимается к виску, вновь резко и жарко: – Добро пожаловать в мир иллюзий, подруга. До вечера, – на остатки смелости прикусывает основание челюсти несостоявшейся любовницы и быстро отстраняется. – Посмотрим киношку? – утрированно безмятежная улыбка озаряет комнату. Кот Леопольд и мультяшный ангел в одном лице. Невыносимая любимая стерва. Настает черед Киры смеяться. Первый сет за Ли. Игра будет занимательной!