Запчасть разблокировки

      — Пошли. Отдам тебе твою стратегическую запчасть. Ну и… переоденешься, что ли, в сухое. Смотреть на тебя невозможно, как жмурик из морга.       Гэвин захлопнул дверцу машины на дворовой парковке и, дождавшись вылезшего следом Ричарда, поплелся к дому. Мокрым снегом завалило абсолютно все, включая парадное крыльцо, и Гэвин поворчал про себя про ебучий двадцать первый век, который одарил их совсем немногими благами прогресса. Человекообразных андроидов с имитацией эмоций штамповали только в путь, успевай серийные номерки гравировать на пластиковых жопах, а какого-нибудь робота-уборщика с ковшом по улицам пустить не догадались. Сраный «Киберлайф»! Вот какой ему толк от «мерзнущего» Ричарда за спиной, чей прогрев корпуса стал слишком стремно смахивать на горячее и тяжелое дыхание человека, если до двери они добирались по колено в снегу? Накатать, что ли, претензию в администрацию Детройта?       Они молча поднялись в лифте на десятый этаж, где жил Гэвин, и тот принялся гонять в переутомленной и похожей на жеванный грейпфрут голове, собственно, во что одевать этого распрекрасного андроида? Уже в прихожей он зажег свет, снял чужую и — надо неохотно признать — теплую и уютную куртку и смерил придирчивым взглядом застывшего на входном коврике Ричарда. Тот по сторонам не таращился, больше не ежился, стоял застывшей вешалкой с руками за спиной и молча наблюдал за скептическими взглядами Гэвина.       Срань в том, что Ричард был его покрупнее. И выше. И шире в плечах. И даже классические зимние ботинки из имитации качественной кожи явно тянули на плюс два размера к гэвиновскому. Сам он, конечно, тряпки в облипку отродясь не носил, но, похоже, выбора нет. Быть сегодня Ричарду переросшим шмотки школяром.       — Что-то не так, детектив? — ожил наконец андроид, и в его серых глазах мелькнуло напряжение и нечто напоминающее усталость. — Я вполне могу доехать до департамента в своей одежде. Не стоит беспокоиться.       Гэвин скривился, словно допил за ним просроченный рыбий жир, и буркнул:       — Не сомневаюсь в твоих ебучих возможностях. Раздевайся, жестянка.       Был бы Ричард не андроидом, а самым обычным мужиком из мяса и костей, это прозвучало бы неоднозначно, но иронично. Нет, не то чтобы… Любому своему человеческому напарнику в подобной ситуации Гэвин выдал бы и не такое, проехавшись по жаркой ночке и мокрым трусам. И знал бы наверняка, что в ответ услышит лишь понимающий смешок и посыл в сраные ебеня. Ну потому что мужики иногда подъебывали друг друга, и это не мешало дальше ни работать, ни общаться.       Но с андроидом — как на минном поле после выпаса коров. Хрен его там знает, что за алгоритмы заложены в его ии-шный черепок на тему личных границ! Вдруг вместо прямого значения произнесенных слов он сделает «особые» выводы и потом сам начнет стебаться над ним прямо перед всем департаментом? Пока Гэвин выуживал из недр шкафа приемлемые и свободные джинсы, футболку и какой-то растянутый свитер, он в неоновых красках представил себе фееричное утро условного завтра и ровный андроидский тон на весь зал: «Детектив, я верну вашу одежду к вечеру. Должен отметить, что размер нижнего белья, который вы носите, мне ощутимо жмет, а вот в талии ваши джинсы с меня несколько спадают. Я бы порекомендовал вам придерживаться низкоуглеводной диеты»…       Блять.       Трусы он ему выдавать не обязан!       — На, держи, надеюсь вле… — вернувшийся в прихожую Гэвин на запале внутренних монологов фразу начал еще из спальни, но закончил у двери резким перескоком: — Хрена себе…       Ричард действительно разделся. Спасибо протоколам, до белья. И стоял босиком, мать его киберлайфную, на том же придверном коврике подобно манекену из линейки «Не для всех».       Он был… идеален.       Настолько, что Гэвин, очертив его блядский силуэт тяжелым взглядом, почувствовал очень яркую и человеческую эмоцию. Он ему нахрен завидовал!!! Это ж надо! Он сам до взмокшей жопы надрывался в тренажерке, чтобы выглядеть сообразно профессии бравого копа и моложе возраста лет хотя бы на пять, а этот пластиковый хмырь не делал ну нихрена, только электричество бюджетное расходовал. А являл собой сраный эталон идеального самца. Высокий, ладный, канонно вылепленный. Рядом с ним чувствовать себя оставалось лишь тем самым лежалым куском мяса.       Ричард совершенно безмятежно был далек от понятия смущения и своей ослепительно вопиющей наготой не тяготился ни на байт. Но за Гэвином наблюдал придирчиво и неотрывно, крутя желтое кольцо диода и медленно забирая из его рук комок одежды.       — Вы просили раздеться, детектив, — на полном серьезе задвинул Ричард. — Я неверно вас понял? Вы выглядите… недовольным.       — Ха! Это мягко сказано, пластик, — все же криво усмехнулся Гэвин и даже упер руки в бедра, снова оглядывая андроида уже с близкого расстояния. — Ты тошнотно идеален даже голый. Срань, что надо сделать, чтобы сдохнуть и заполучить себе такое же тело из «Киберлайфа»? Моя самооценка пошла по пизде.       Ричард слегка улыбнулся уголками губ и опустил голову не то в смущении, не то в задумчивости. А потом неоднозначно ответил:       — Давайте это исправим, детектив. Я не идеален. И не стоит желать себе подобной же оболочки. Человеку — человеческое. Я покажу вам кое-что, что однозначно вернет вашу самооценку на должные позиции. Позволите? — и он отложил одежду на комод.       Протянутая ладонью кверху рука — рельефная, светлокожая, как у греческих статуй — заставила немного напрячь булки. Но когда это Гэвин ссал, тем более при андроиде? И он с недоверчивым хмыком пихнул свою мозолистую и узловатую ладонь напарнику. Он подумал было, что они максимум пожмут друг другу руки, Ричард затолкнет скучный пассаж про какие-нибудь технологические изъяны своего (идеального, блять) корпуса, и на этом все. Но андроид и не подумал следовать этим надеждам. Он зачем-то заставил Гэвина накрыть ладонью свою оказавшуюся весьма разогретой грудь где-то в районе солнечного сплетения и прижал лапищей.       — Что вы чувствуете, детектив? — спросил он тоном медицинского работника, предложившего сделать ему вскрытие без обезбола.       — Э-эм… — Гэвин пошевелил пальцами по синтетической груди, которая была значительно тверже человеческой. — Ну почти как настоящий, только жестковат и не дышишь. И чего тут неидеального? — он вскинул придирчивый взгляд на Ричарда. — Уверен, в клубе «Рай» ты был бы в топе. И у телок, и у мужиков.       Андроид слегка усмехнулся этому заявлению и отрицательно покачал головой.       — Боевая модель моей передовой линейки не предназначена для плотских человеческих утех, детектив. Иррациональное использование, меня бы не взяли. А теперь я покажу вам настоящего себя, и вы еще раз скажете про соответствие идеалам.       Ладно, чем он там удивит вообще? Но уже в следующий миг Гэвин подавился недовыплюнутым и испуганным (тсс!) ругательством, когда Ричард сделал это. Ну как бы не в первый раз замужем, Гэвин не считал себя ссыклом, дергающимся при виде… да чего угодно! И штучки эти андроидские с обнажением пластикового нутра имел приохрененное удовольствие лицезреть не раз, когда Ричард подключался к киберсети, другим сотоварищам по ии-шной жизни или сканировал улики. Но это ограничивалось сходом слоя кожи с кисти руки и не более. А тут к херам убралось вообще все! Кроме лица. Спасибо, пощадил психику, не стал пугать гладкой черепушкой.       В общем из-под гэвиновской ладони в момент исчезла относительно мягкая кожа, сошла, растворилась в нигде, как тонкая корочка льда, и вместо тела блядского Аполлона перед ним предстало глянцево-белое тело блядского андроида. Пальцы уперлись в гладкий, разогретый, чуть гудящий чем-то изнутри блестящий пластик, повторяющий форму титановых пластин и сочленений под ним. Он утратил имитацию человеческих мышц, костей, сухожилий, венок, пропали все эти псевдонатуральные родинки и волоски. Остался голый каркас машины.       Венец прогресса, блять, — он был пластичным! Стоило Ричарду пошевелиться и пропустить через грудную клетку дополнительный воздух, весь этот белоснежный и вроде бы твердый нанопластик пришел в движение — тягучее, плавное, живое, никаких скрежещущих деталей, угловатых шарниров, жестких спаек. И лишь где-то глубоко внутри (что Гэвин осознал не сразу), прямо в ладонь мерно и уверенно толкался тириумный насос, прогоняющий подобно сердцу голубую химозу для питания биокомпонентов.       Гэвин во все глаза таращился на Ричарда и не знал, что сказать.       — Вот это киберсрань… — это все, что он смог выдавить.       И на свою голову провел рукой по груди андроида, по его широким плечам, по кромке на шее, где плавной линией белый пластик перетекал в синтетическую кожу. Ни тебе кровищи, ни мяса. Стерильная эстетика, блин. В башке замкнуло, потому что ощущения оказались дикими. Настолько, что Гэвин по-ричардовски завис. Елозил рукой по корпусу андроида словно безмозглый зомбак без единой внятной мысли. Кроме того, что это наебос. Вселенский, космический наебос.       Он вскинул глаза на морду Ричарда, собираясь ему об этом решительно заявить, но напоролся на не менее бездумно прикрытые глаза и какое-то такое стремное выражение, которое, если бы не рдеющий на всю прихожую диод, можно было бы списать на балдеж. Это что же, его напарник тупо тащился?!       — Эй, жестянка! — оборвал момент Гэвин, сжимая ладонь в кулак и упираясь им прямо в точку над толкающимся насосом, отчего Ричард моментально распахнул глаза и внимательно на него уставился. — Ты чего мне тут мозги сношаешь? Вот этим всем!       — Это и есть я, детектив, — тихо и ненормально серьезно отозвался напарник. — Как видите, моя истинная внешность далека от эталонов человеческих идеалов. Все остальное, — он с мягкой вибрацией и неуверенным движением плечами вернул себе кожаную оболочку, — лишь четко проработанная имитация.       Гэвин хотел было что-то возразить, но запоздало понял: Ричард чувствовал себя обнаженным и уязвимым, вовсе не раздевшись тут до трусов. А когда открыл ему свое пластиковое нутро, свою реальную сущность. Позволил ему касаться не имитации, а своей натуральности, ощущать работу жизненно важных биокомпонентов, вдавливать грудную пластину в тириумный насос. И все это можно вытворять только с тем, кому… ну, доверяешь хотя бы!       — Рик, ты все-таки занудный мудак, — проворчал сбитый с толку Гэвин, отступая на шаг. — И если ты считаешь, что я теперь перестал чувствовать себя кожаным чмом рядом с тобой, то ты обосрался. На следующем техосмотре замолви за меня словечко в «Киберлайфе», я тоже хочу себе такое охрененное тело. Зараза! — и он даже отряхнул руку, которой трогал андроида, потому что она до сих пор почему-то зудела, до абсурдного приятно. — Одевайся, короче! Я пошел за магнитом!       Ричард тихо улыбнулся и пробормотал ему в спину, заставив практически подскочить на пороге:       — Мне тоже было приятно, детектив.