Я должен тебе кое-что сказать

      Сверкнула упавшая с небес льдисто-голубая вспышка меча. Со свистом оттолкнув прочь от Вэй У Сяня всех окруживших его врагов, она вернулась в руки хозяина. Лань Ван Цзи бесшумно опустился перед храмом и наградил его взглядом, который нисколько не отличался от прежнего. Вэй У Сянь от волнения ощутил, как все слова, что он хотел сказать, вдруг сжались в комок и застряли где-то внутри, от чего живот скрутило судорогой. Ему удалось лишь проговорить:       — …Лань Чжань.       Цзинь Гуан Яо со вздохом произнес:       — Вот видите, как я и говорил, если вы, молодой господин Вэй, здесь, то и Хань Гуан Цзюнь непременно не заставит себя долго ждать.       Лань Ван Цзи повернул кисть, держащую Би Чэнь, для атаки и уже собирался действовать, как вдруг Цзинь Гуан Яо с улыбкой заметил:       — Хань Гуан Цзюнь, вам лучше отойти на пять шагов назад.       Вэй У Сянь ощутил, как шею пронзила тонкая острая боль. Лань Си Чэнь тихо предупредил:       — Осторожно. Не двигайтесь!       Взгляд Лань Ван Цзи коснулся шеи Вэй У Сяня, и его лицо едва заметно побелело.       Горло Вэй У Сяня обвила тонкая, почти незаметная золотистая струна. Поразительно тонкая, покрытая особой краской, она была практически не заметна для невооруженного глаза. Вэй У Сянь, будучи эмоционально подавленным, совершенно не замечал происходящего вокруг, поэтому не увидел опасности и попался на удочку.       — Лань Чжань, нет! — воскликнул он. — Не отходи!       Лань Ван Цзи в тот же миг, ни секунды не медля, сделал пять шагов назад. Цзинь Гуан Яо произнес:       — Превосходно. А теперь попрошу вас вернуть Би Чэнь в ножны.       Раздался звон — Лань Ван Цзи немедленно сделал то, что он просил. Вэй У Сянь в гневе выкрикнул:       — Ты решил, получив палец, откусить всю руку?       — Это разве называется «получив палец, откусить руку»? В таком случае, как назвать мою следующую просьбу? Ведь я собираюсь повелеть Хань Гуан Цзюню собственноручно запечатать свои духовные каналы.       Вэй У Сянь гневно бросил:       — Ах ты…       Он не договорил — горло пронзило острой болью разрезаемой кожи, что-то потекло по шее. Лань Ван Цзи болезненно побледнел. Цзинь Гуан Яо добавил:       — Разве он может ослушаться? Подумайте сами, молодой господин Вэй, ведь его жизнь сейчас находится в моих руках.       Лань Ван Цзи отчеканил:       — Не. Прикасайся. К нему.       — Вы знаете, что делать, Хань Гуан Цзюнь.       Спустя мгновение Лань Ван Цзи ответил:       — Хорошо.       Лань Си Чэнь коротко вздохнул. Лань Ван Цзи поднял руку, с силой сделал пару нажимов, тем самым запечатав каналы духовных сил.       Цзинь Гуан Яо слегка улыбнулся и тихо бросил:       — Просто невероятно…       Лань Ван Цзи неотрывно наблюдал за ними.       — Отпусти его.       Вэй У Сянь же воскликнул:       — Лань Чжань! Я… я должен тебе кое-что сказать.       — Любые слова могут подождать, — оборвал Цзинь Гуан Яо.       — Нет. Это срочно.       Цзинь Гуан Яо пожал плечами:       — Что ж, можете говорить прямо так.       Он бросил эту фразу не всерьез, однако и предположить не мог, что Вэй У Сянь, будто его внезапно осенило, произнесет:       — А ведь и правда. — После чего закричал, что есть мочи, — Лань Чжань! Лань Ван Цзи! Хань Гуан Цзюнь! Я… Я корчил из себя дурака. Я и есть дурак! Самый дурацкий дурак на свете… Ведь меня на самом деле тянет к тебе, Лань Чжань! До того тянет, что я теряю рассудок рядом с тобой!!!       Цзинь Гуан Яо ослабил пальцы, струны слетели с шеи пленника, режущая боль исчезла. Вэй У Сянь, вне себя от нетерпения, бросился к Лань Ван Цзи.       Лань Ван Цзи, ошарашенный признанием, прозвучавшим как гром, от которого содрогаются небеса, до сих пор не пришел в себя от потрясения. В кои-то веки на привычно бесстрастном лице проявилось растерянное и бестолковое выражение. Вэй У Сянь далеко не первый раз прижимался к нему, обхватив руками за талию так крепко, будто от этого зависела его жизнь. Однако сейчас Лань Ван Цзи словно превратился в неповоротливое бревно: оцепенел, не представляя, куда девать руки.       — Лань Чжань, ты слышал, что я сказал?!       — Ты…       Он всегда выражал мысли лаконично, коротко и ясно, речь его никогда не была прерывистой. Однако в этот миг Лань Ван Цзи пребывал в крайней растерянности, одолеваемый колебаниями, поэтому его речь сбивалась. Еще через секунду он добавил:       — Ты сказал…       Он будто хотел повторить сказанное и тем самым убедиться, что не ослышался. Но для Лань Ван Цзи произнести подобное было действительно нелегко, слова застряли в горле. Вэй У Сянь тут же, нисколько не колеблясь, решил повторить:       — Я сказал, что по-настоящему искренне хотел с тобой…       — Кхм-кхм! — Лань Си Чэнь, который стоял рядом, сложил правую руку в кулак и поднес ко рту. Подумав, он со вздохом произнес: — Молодой господин Вэй, вы избрали самое подходящее время для разговора, и место тоже весьма подходящее.       Вэй У Сянь понимал, что всего несколько слов не смогут до конца убедить Лань Ван Цзи. Он, по незнанию, столько раз подвергал его мучениям пострашнее линчи, при этом радостно смеясь, что теперь недоверие было бы более чем нормальной реакцией. У Вэй У Сяня неприятно защемило в груди при мыслях об этом, сердце кольнуло болью так, что по телу прошла легкая дрожь. Вэй У Сянь не решился углубляться дальше в размышления; он знал лишь одно — нужно сделать еще несколько решительных шагов навстречу Лань Ван Цзи.       — Лань Чжань, смотри… смотри на меня.       В его голосе слышалось напряжение. Лань Ван Цзи ответил:       — Мгм.       Глубокий вдох. Вэй У Сянь тихо заговорил:       — У меня в самом деле очень плохая память. Очень многое из того, что случилось в прошлом, я совсем не помню. Произошедшее в Безночном городе и несколько дней спустя… я нисколько не запомнил.       После его слов глаза Лань Ван Цзи чуть округлились. В голове Вэй У Сяня снова пронеслись все его разнузданные выходки, шуточки, за каждую из которых он теперь с радостью принял бы удар дисциплинарного кнута — по десять ударов, если бы это хоть самую малость могло облегчить всю ту боль, что он бездумно причинил Лань Чжаню!       «Э… для мужчин нормально иногда так делать. Пожалуйста… не принимай произошедшее близко к сердцу».       — Лань Чжань, я…       — В самом деле, господин Вэй, — мягко, но бесцеремонно оборвал его Цзинь Гуан Яо, — в своём горячем стремлении искупить свои, кхм… ошибки, не наделайте новых. Не обязательно близко знать Хань Гуан Цзюня, чтобы понимать, что… Меньше всего ему хотелось бы, чтобы такого рода разговор состоялся при свидетелях.       Вэй У Сянь открыл было рот, чтобы послать мерзавца к чёрту, а то и подальше — но заметил смятение Лань Ван Цзи. И вдогонку буквально кожей ощутил, словно струи ледяного дождя, чужие взгляды: Лань Си Чэнь. Цзинь Лин. Цзинь Гуан Яо…       «Проклятье. Почему… Почему я всегда…»       Сильные руки прижали его к груди.       — Потом, — чуть слышно шепнул Лань Ван Цзы, поглаживая Вэй У Сяня по спине. — Потом.       Задыхаясь от невыносимого стыда и нежности, разрывающих изнутри, Вэй У Сянь послушно кивнул и затих. Прямо в висок из-под слоев одежды гулко и часто колотилось сердце Лань Чжаня.

***

      Когда силуэты Вэнь Нина и Лань Сы Чжуя окончательно растаяли в ночи, Вэй У Сянь тихонько вздохнул и перевел взгляд на простирающуюся перед ними дорогу. Затем украдкой посмотрел на Лань Ван Цзы. В лунном свете его прекрасное спокойное лицо казалось особенно холодным, словно вылепленное из снега — однако в светлых глазах Вэй У Сянь заметил золотистые искорки и улыбнулся.       Наконец они остались вдвоём. Ну, не считая Яблочко.       «Вот теперь самое время.»       Вэй У Сянь коснулся тонких пальцев, держащих поводья.       — Лань Чжань… Давай остановимся.       Лань Ван Цзы подвёл Яблочко к обочине и протянул Вэй У Сяню обе руки. Тот ухватился за них и не отпустил, когда спешился, а сжал ещё крепче.       Прохладная после проливного дождя ночь пахла сосновой хвоей. От дыхания в воздухе клубился лёгкий пар.       — Ты… Слушаешь меня, Лань Чжань?       — Мгм.       Всё, что он хотел сказать, опять перемешалось и спуталось в болезненно тугой клубок. Вэй У Сянь долго искал, с чего начать, и ничего не нашел лучше, кроме как повторить:       — Я самый дурацкий на свете дурак.       Лань Ван Цзы ничего не ответил. Но во взгляде его мелькнуло что-то такое… Такое…       — Посмеиваешься надо мной, да? Поделом мне. Сколько раз я в первой жизни задирал тебя, потому что мне… Страшно нравилось, когда ты, такой холодный и невозмутимый, выходил из себя. Я не задумывался, почему мне это нравилось. Теперь… Теперь я, кажется…       Брови Лань Ван Цзы неуловимо шевельнулись.       — Мне хотелось привлечь твоё внимание. Особенное внимание, понимаешь? Раз уж дружелюбия ты не выказывал, меня устраивало хотя бы так… Хотя бы гнев и раздражение, что угодно, только не безразличие! Пусть ты сердился, отталкивал меня или даже дрался — всё лучше, чем… Ощущать, что ты равнодушен ко мне.       — Я не был равнодушен к тебе, Вэй Ин, — тихо сказал Лань Ван Цзы. И добавил: — Никогда.       — Никогда? Никогда?! Хочешь сказать, с тех самых пор…       — …как поймал тебя на стене с «Улыбкой Императора».       Потрясённый, Вэй У Сянь пытался отдышаться.       — И ты… Ты… — беспомощно хрипел он, — Почему же ты…       — Почему? Эти чувства… — Лань Ван Цзы запнулся. — Это неправильно. Немыслимо. Разве я мог…       — Прости, — Вэй У Сянь опустил глаза, но спустя миг вновь встретился взглядом с Ван Цзы. — Опять я несу ерунду. Конечно, ты не мог. Ещё и я вел себя как последний идиот.       Лань Ван Цзы покачал головой.       — А?       — Ты тоже не мог.       — Мне нечего возразить. — Вэй У Сянь выпустил правую руку Лань Чжаня, чтобы положить ладонь ему на грудь. — И ты, и я… Мы оба представить не могли. Я не задумывался даже, почему при том, что я пялился на девушек, ни одна мне так и не понравилась… Лань Чжань, чему ты удивляешься?       — Ты сам говорил. Что закален в боях.       — О небеса! — Вэй У Сянь хлопнул себя по лбу. — Только ты и мог принять моё бахвальство за чистую монету! Лань Чжань, клянусь, кроме тебя я ни с кем даже не целовался! Ну, не считая того случая на горе Байфэн. Помнишь, я тебе ещё тогда жаловался?       — Мгм.       — Ну вот, — вздохнул Вэй У Сянь. — Кроме того, что таинственная незнакомка украла мой первый поцелуй…       Тут он заметил, что несмотря на непроницаемо невозмутимое выражение лица, мочки ушей Лань Ван Цзы тронул румянец. Задумался.       «Не может быть…       Но… Ведь аккурат после того поцелуя я наткнулся случайно на Лань Чжаня…       Случайно наткнулся?       На Лань Чжаня, который в необъяснимом бешенстве крушил деревья?!»       — Лань Чжань, — задохнулся от догадки Вэй У Сянь, — Лань Чжань, неужели тогда это был… Ты?!       Румянец с ушей уже переполз на скулы.       — Я поступил неправильно, — сказал Лань Ван Цзы. — Я знал это. Но…       — К чёрту! — рассмеялся Вэй У Сянь, порывисто обхватывая его за пояс. — К чёрту все правила! Знаешь как я счастлив, что мой первый поцелуй достался именно тебе!       — И мой.       — Ха-ха-ха… Не стоило уточнять. Лань Чжань, Лань Чжань! Ну кто мог представить, что ты, сама сдержанность…       — С кем поведешься, от того и наберёшься.       Вэй У Сянь слегка отклонился назад в его объятиях, чтобы заглянуть в глаза.       — Не боишься, что я научу тебя вещам куда похлеще?        Лань Ван Цзы совершенно серьезно помотал головой.       — Вот и славно. Потому что я…       Несмотря на всё, что уже были сказано, самое важное ещё только предстояло сказать. И решиться на это было труднее, чем шагнуть в бурную ледяную реку.       — Я хочу никогда с тобой не расставаться. Хочу ходить с тобой на ночную охоту до конца своих дней. Хочу делить с тобой кров и… ложе.       Губы Лань Ван Цзы дрогнули. Он снова выглядел растерянным и взволнованным. И ещё, пожалуй…       Но в этом Вэй У Сянь не был до конца уверен. Потому прильнул к груди, чтобы слышать.       Тук-тук, тук-тук, тук-тук…       — Хочу, потому что… Ты замечательный, Лань Чжань. Никто не может заменить тебя. Сердце радуется при виде тебя. Я…       Почему всё ещё страшно? До сих пор страшно, хотя бешеный поток уже вовсю несёт их обоих?       — Люблю тебя. Ай! Лань Чжань, сломаешь мне рёбра!       На шею упала капля. И ещё одна.       «Снова дождь?..       Дурак! Какой дождь!»       — Люблю, — прошептал Лань Ван Цзы, зарывшись губами в волосы Вэй У Сяня. — Люблю. Хочу. Всё хочу с тобой.       Тук! Тук! Тук!       — Лань Чжань…       — Никогда больше не уходи.       — Никогда, — пообещал Вэй У Сянь, до хруста суставов сжимая складки одежды Ван Цзы, и замотал головой: — Никогда-никогда-никогда…       Где-то в стороне протяжно фыркнул Яблочко.

***

      До городка они добрались, когда на горизонте занимался рассвет. Искать постоялый двор долго не пришлось, а его хозяйка, к счастью, была ранней пташкой и радушно приняла молодых господ заклинателей.       Обстановка в комнате, правда, была предельно скупой: простая деревянная кровать да стол. Впрочем, Вэй У Сяню после бессонной ночи больше ничего и не было нужно.       — Ах-ха-хааааааа, — протяжно зевнул он, стаскивая сапоги. — Лань Чжань, а ты будешь ложиться? По твоим правилам ведь через пару часов подъём. Стоит ли…       Лань Ван Цзы неопределенно хмыкнул и сел на другой край кровати.       — Сегодня обойдёмся без правил.       — Ну вот, — хохотнул Вэй У Сянь, уже в одной нижней одежде зарываясь под одеяло, — и полдня не прошло, а Хань Гуан Цзюнь уже с лёгкостью попирает устои ордена Гу Су Лань! Что же будет дальше?       — Подвинься, — спокойно потребовал Ван Цзи.       И улегся, отведя руку в сторону. Вэй У Сянь, уловив приглашение, мигом прильнул к его плечу и положил ладонь на грудь. Этого ему показалось мало, и он забросил согнутую ногу на бедро Ван Цзи. Поерзал. Поправил одеяло и наконец успокоился.       И тут же обнаружил, что сна — ни в одном глазу.       «Как так? Я ж по дороге чуть с Яблочка не свалился… — глянул из-под ресниц на умиротворённого Лань Ван Цзы. Тот, казалось, уже дремал. — Полежу тихо. Авось и усну.»       Свет зари просачивался сквозь ставни, розоватыми отблесками касаясь бледной кожи Ван Цзы. Мучимый бессонницей, Вэй У Сянь не мог отвести от него глаз. Во сне его лицо расслабилось, смягчилось и оттого стало ещё прекраснее. И теперь, после того как его чувства были высказаны и приняты, Вэй У Сянь мог без утайки любоваться этой совершенной красотой.       Совершенный и безупречный Нефрит ордена Гу Су Лань.       «В детстве Ван Цзы ставили в пример другим ученикам. Когда он повзрослел, то стал прославленным заклинателем. Вся его жизнь — образец благовоспитанности, на котором нет ни пятнышка.»       От неожиданности Вэй У Сянь чуть не вскочил с кровати, но вовремя осознал, что полный горечи голос Лань Си Чэня звучит только в его голове.       «Единственная ошибка, совершенная им за всю жизнь, — это вы!»       Звеневшая внутри радость лопнула и осыпалась болючими осколками.       «Когда я приходил к нему, я говорил, что молодой господин Вэй и так уже совершил ужасную ошибку, к чему тебе добавлять к его ошибкам свои? Он ответил… что не может судить, были ваши действия верными или ошибочными, но какими бы они ни являлись, он готов нести ответственность за последствия вместе с вами.»       «Какими бы они ни являлись», — беззвучно повторил Вэй У Сянь, по-прежнему глядя на Лань Ван Цзы.       «Я не заслуживаю тебя, Лань Чжань. У меня было лишь неосознанное влечение, а ты… Ты рискнул ради меня всем — и своим добрым именем, и даже самой жизнью.»       Вэй У Сянь вспомнил, с каким чувством смотрел на Цзинь Цзы Сюаня, напыщенного павлина, который так долго не мог разглядеть, каким сокровищем была его шицзе… А ведь сам он стократ хуже в глазах Лань Си Чэня… И всего ордена Гу Су Лань.       От бессилия и ненависти к себе скрежетнув зубами, Вэй У Сянь зажмурился и повернулся на другой бок. Очень осторожно, чтобы не потревожить мирно спящего Лань Ван Цзы.       «Зачем ты спасал меня? Всё равно я после этого недолго прожил, не сумел никого защитить… Твоя страшная жертва по сути была напрасной. Так лучше б меня разорвали в клочья прямо там, в Безночном городе! Лишь бы ты…»       Острая боль пронзила руку. Вэй У Сянь открыл глаза и обнаружил, что впился зубами в собственный палец.       Сжал челюсти ещё сильнее. Сжимал снова и снова, с каким-то упоением чувствуя, как рот наполняется тошнотворным вкусом крови.       «Лань Ван Цзы, Лань Чжань… Что же мне делать? Что же мне теперь с тобой делать?»       — Вэй Ин?       «Проклятье! Я не заметил как заговорил вслух?!»       — Вэй Ин?! Что ты творишь?!       В голосе Лань Ван Цзы слышался испуг. Глаза предательски защипало; силясь удержать слезы под веками, Вэй У Сянь слушал и ощущал. Треск рвущейся материи. Тонкие пальцы — очень бережно — бинтуют его раны. Снова треск. Плеск жидкости в сосуде. По губам и подбородку легко проводят мокрой тканью.       Потом скрип кровати. Вэй У Сяня обнимают, прижимают к себе — нежно и в то же время сильно, не вырвешься…       — Зачем ты так с собой, Вэй Ин? Что на тебя нашло?       Подобное приходилось слышать не раз, но никогда — таким тоном: без упрека, сарказма или насмешки — лишь с беспокойством и искренним желанием понять… Уткнувшись лбом в грудь Лань Ван Цзы, Вэй У Сянь разрыдался вголос.       Вопросов больше не было. Его только обнимали — крепко, очень крепко, поглаживая по затылку и спине. Когда слёзы наконец иссякли, Вэй У Сянь судорожно вздохнул и не заметил, как провалился в сон.

***

      Они спали почти до вечера. Проснувшись, поели — Вэй У Сянь настаивал, что это был поздний обед, а Лань Ван Цзы считал, что скорее ранний ужин. Гуляли в лесу. Затем снова ели — точнее, ел один Вэй У Сянь, и уже точно определил, что по пробуждении был обед, поскольку вот сейчас определенно ужин. Он вел себя совершенно обыденно: балагурил, болтал и уплетал еду за обе щеки. Только к вину даже не притронулся, и Лань Ван Цзы это отметил.       На ночь сменили повязки. Вэй У Сянь хмыкнул, рассмотрев, что искусал пальцы до кости.       — Будет долго заживать, — покачал головой Лань Ван Цзы, нанося целебную мазь.       «На флейте такими пальцами не сыграешь… М-да. Нельзя больше такое чудить, иначе хорош из меня напарник в ночной охоте.»       Наутро рассчитались с хозяйкой и отправились дальше. Через день подвернулась задача: разбушевавшийся погост. Причиной оказалось проклятие. Проклятие сняли, а мертвецов упокоили и для верности укрепили талисманами.       В следующем по дороге селе, точнее, в окрестном лесу, не на шутку разошлась навка. С ней Лань Ван Цзы справился в одиночку.       В третьем поселке было тихо и спокойно, зато… Молодых господ заклинателей уговорили побыть почетными гостями на свадьбе. Причем Лань Ван Цзы согласился без раздумий, а колебался Вэй У Сянь.       Но улыбки и искренний смех простых людей, а также вполне неплохое вино сделали своё дело. Пока Лань Ван Цзы чинно попивал чай, Вэй У Сянь веселился за двоих: боролся на руках с деревенскими силачами — разумеется, ни разу не одержав победу; переплясал со всеми девушками; сыпал шутками направо и налево; играл в салки с детворой, которая обепила его и никак не желала отставать… Внимательный взгляд Лань Ван Цзы везде следовал за ним. И пару раз — Вэй У Сянь готов был поклясться, что ему не показалось, — на бесстрастном лице мелькнула улыбка.       А потом, когда затеяли большой хоровод, его внезапно выдернули из толпы и потащили прочь.       — Куда…       Лань Ван Цзы оборвал вопрос Вэй У Сяня, приложив палец к его губам. И привел его к деревенскому храму.       — Лань Чжань, ты хочешь помолиться?       — Нет. Входи.       Скромная деревянная постройка, талисманы и молитвы, вырезанные прямо на столбах. Деревянный же идол, выбеленный временем, с полустертым лицом — Вэй У Сянь подумал, что деревенские уже и не знают наверняка, кому именно поклоняются… Лань Ван Цзы подвёл его к идолу и опустился на колени. Вэй У Сянь сделал то же самое.       У подножия идола, воткнутые прямо в землю, догорали палочки благовоний. Лань Ван Цзы взял из ящичка две новые, зажёг и протянул одну Вэй У Сяню. Тот рассеянно взял её, не совсем понимая, чего хочет Лань Ван Цзы. В свечном полумраке его лицо лучилось собственным мягким сиянием.       — Остался третий.       — Третий — что? Лань Чжань?..       — Твоя память в самом деле начинает меня беспокоить, — вздохнул тот. — С тех пор, как мы покинули Пристань Лотоса, не прошло и недели.       Вэй У Сянь чуть не ахнул.       Пристань Лотоса. Храм предков ордена Юнь Мэн Цзян. Они с Лань Ван Цзы на коленях перед алтарём… И слова, которых никто не мог слышать, потому что Вэй У Сянь произносил их мысленно:       «Пусть два земных поклона, совершенных нами сейчас, посчитаются за поклоны Небесам и Земле, Отцу и Матери.»       Глаза заслезились от дыма — или же дым был вовсе ни при чём?             «Он ответил… что не может судить, были ваши действия верными или ошибочными, но какими бы они ни являлись, он готов нести ответственность за последствия вместе с вами.»       «Заслуживаю или нет… Можно подумать, для нас существуют другие пути.»       Медленно и синхронно они совершили третий поклон, завершающий заключение брака. Медленно выпрямились. Воткнули палочки в землю. Вэй У Сянь сложил ладони перед собой и поднял глаза к потолку.       В расщелины меж досок на них смотрели звёзды.       «Боги небес и земные духи, услышьте меня. Человека рядом со мной я хочу уберечь от бед и боли. Хочу сделать его счастливым. Прошу, помогите мне…       Помогите мне достичь невозможного.»

***

      Обычно в каждой деревне при тракте был какой-никакой постоялый двор — но эта оказалась досадным исключением. Не нашлось даже пустующего дома. Стеснять же чью-то семью — и стесняться самим — они, не сговариваясь, наотрез отказались.       — Это даже не смешно, — ворчал Вэй У Сянь, вороша сено — проверял, не завалялось ли там серпа или мотыги, что могли бы поранить. — Первая брачная ночь на сеновале. Обычно в таких местах уединяются, чтобы предаться греху.       — Между супругами не существует греха, — ответил Лань Ван Цзы, снимая и аккуратно ставя сапоги. — Всё, что…       — Какой же ты зануда, Лань Чжань.       — Мгм.       В сене ничего постороннего не было. Но Вэй У Сянь продолжал копошиться, оттягивая момент, когда…       Тонкие пальцы коснулись его плеча.       — Довольно, Вэй Ин.       В виски бросился жар. Вэй У Сянь облизнул пересохшие от волнения губы. Сел спиной к Лань Ван Цзы, неторопливо, что было ему несвойственно, разулся. И замер.       С той сумасшедшей постыдной ночи в Юнь Пине были только объятия. Ни единым жестом Лань Ван Цзы не давал понять, что хочет большего, а Вэй У Сянь… Если и хотел, то боялся позволить себе это осознать.       Потому что ясно понимал: всё, что он делал до сих пор, следовало делать иначе — но как именно, совершенно не представлял. И был счастлив просто чувствовать, что Лань Чжань рядом, успокаивая себя тем, что непременно найдёт ответ до того, как…       Но не успел.       Рука Вань Цзы легонько погладила его плечо сквозь одежду. Заскользила вверх, где кромка ворота обнажала шею, и ещё выше, к щеке. Затаив дыхание, Вэй У Сянь повернул голову и уткнулся губами в ладонь.       До сих пор всё происходило во хмелю. Очевидно, даже в этом состоянии Лань Ван Цзы злился на то, что неспособен совладать с запретными желаниями, — и эта злость выливалась в грубость, оставлявшую кровоподтёки и следы укусов. Но теперь, когда запреты унеслись в небо с дымом благовоний, когда третий поклон отсёк все сомнения, сплетая их судьбы в единую нить…       «Каким ты будешь теперь, Лань Чжань? И каким до́лжно быть мне?»       Куда-то подевалось разнузданное нахальство, которым Вэй У Сянь прежде скрывал смущение и трепет. Губы сами собой поймали кончик пальца. Лань Ван Цзы не отдернул руку. Тогда Вэй У Сянь вобрал палец в рот, посасывая и лаская языком. Другая рука обхватила его поперек пояса и плавно опрокинула в сено.       От бескрайней нежности во взгляде Ван Цзы сердце сладко сжалось. Он неторопливо склонился к лицу Вэй У Сяня; губы замерли у его губ, обжигая дыханием. Внизу живота поднималась горячая истома. Повинуясь ей, Вэй У Сянь подался навстречу — осторожно, словно пытался поцеловать пугливую бабочку. До чего странно… Какими порывистыми были они оба, когда пользовались беспомощностью друг друга, — и как медлят теперь.       А потом Лань Ван Цзы проник языком ему в рот, и пламя захватило Вэй У Сяня с головой. Постанывая от возбуждения и счастья, они целовались, прерываясь, чтобы не пресытиться — и тут же жадно смыкались губами снова. Руки Вэй У Сяня действовали сами по себе: развязали пояс, распахнули полы одежды, скользили по горячей коже, ласкали, вжимались в каменную мощь мускулов… В жарком тумане он перевернул Лань Ван Цзы на спину, оказавшись сверху. Поцелуями прошёлся по шее. Груди. Твердому животу с выразительными буграми пресса. Нетерпеливо распустил тесемку штанов и потянул вниз.       — Вэй… Ин… Не…       — Тсссс.       В здравом уме мысль о чём-то подобном обожгла бы стыдом. Но Вэй У Сянь лишь сглотнул, глядя на особенно тонкую и нежную кожу и представляя, насколько чувствительной она должна быть… Лизнул снизу вверх и обхватил ртом головку.       — Вэй Ин!       Каждый вздох и стон для него звучали музыкой. Сжимая правой рукой основание члена, Вэй У Сянь посасывал, выпускал изо рта, чтобы пощекотать кончиком языка, нырнуть в узкое отверстие на головке, где просачивалась терпкая прозрачная влага — и снова обнимал губами, стараясь взять поглубже. Ван Цзы то хватал кулаками сено, то запускал пальцы в волосы Вэй У Сяня; его бёдра качнулись навстречу — раз, другой, быстрее и быстрее… Видя, что его ласки приносят такое наслаждение, Вэй У Сянь застонал сам и ускорился, желая, чтобы…       Лань Ван Цзы выгнулся дугой, то ли вскрикнув, то ли зарычав. Вязкая горьковатая жидкость заполнила рот; Вэй У Сянь поспешно проглотил её прежде, чем основательно прочувствовать и вкус, и запах, и улегся головой на часто вздымающийся живот Ван Цзы. Его собственный член до того налился желанием, что казалось, вот-вот разорвётся — и в то же время так хотелось просто лежать, наслаждаясь моментом…       Полежать ему не дали: перевернули на спину, а запястья стиснули и прижали по обе стороны головы. Вэй У Сянь лишь мельком увидел замутненный взгляд Лань Ван Цзы, прежде чем тот долгим, чувственным поцелуем собрал с его губ капли собственного семени. Потом с ним делали всё то, что он только что делал сам, заставляя стонать и извиваться. Ван Цзы не кусался — лишь слегка прихватывал зубами кожу, тут же смывая остроту мягкими касаниями губ. Отдаваясь уточненым ласкам, Вэй У Сянь ритмично двигался под ладонью, с нажимом гладившей его член сквозь ткань. И опомнимнился лишь, когда штаны начали снимать с него.       Он испуганно ахнул и сел, поджимая ноги к груди.       — Лань… Лань Чжань, не надо!       Тот явно был обескуражен такой реакцией.       — Вэй Ин… Но я… Я тоже…       — Нет! — взвизгнул он, неуклюже пятясь назад. — Не сейчас! Как-нибудь… В другой раз… Лань Чжань, я не могу!       — Почему?       Вэй У Сянь спрятал в ладонях пылающее лицо. О небеса! Нет, одно дело самому творить такое — но позволить ему касаться его там чем-либо, кроме руки…       — Нет, — прошептал он, не находя слов для объяснения. — Нет.       Тихий вздох. Какое-то время ничего не происходило, и, немного успокоившись, Вэй У Сянь вдруг подумал: что, если Лань Ван Цзы неверно истолковал этот отказ, и…       — Да.       — А?       — Да, — повторил Лань Ван Цзы, нажав ладонями на колени Вэй У Сяня и заставив их опуститься. Мягким, но сильным толчком опрокинул навзничь. Вэй У Сянь всмотелся в лицо Лань Чжаня; нет, он не сердился… Вовсе нет. Напротив, его взгляд — тёплый, чуточку смущённый и невыразимо ласковый — совершенно расходился с решительностью действий.       От сердца отлегло. Похоже, его отказ Лань Ван Цзы понял правильно. Только принимать его категорически не намерен — вплоть до того, что готов применить силу.       — Лань Чжань, — хрипло прошептал он, — Лань Чжань, неужели ты… Ты…       Щеки Ван Цзы заалели.       — Если ты сделал это для меня, — тихо ответил он, одним рывком обнажая Вэй У Сяня ниже пояса, — почему мне нельзя для тебя сделать то же самое?       Вэй У Сянь собрался что-то ещё возразить, но пригасшее было возбуждение вспыхнуло с новой силой, захватывая целиком, до самых кончиков пальцев. И тут же горячие губы Лань Ван Цзы мигом лишили его всех мыслей.       Небеса! Неужели это настолько сладко?!       — Лань Чжаааааань, — простонал он, едва осознавая, что вовсю толкается ему в рот. — Ах, Лань Чжань… Мммм… Быстрее, пожалуйста!       А тот нарочно не спешил, превращая удовольствие в сладкую пытку. Вэй У Сянь метался, кусая губы. Жар внизу живота нарастал, уплотняясь в невыносимо тяжёлый ком.       — Лань Чжань, Чжань-эр, пожалуйста… Я больше не… Быстрее! Прошу тебя!       И наконец его просьбу услышали.       — Лань Чжаааааань!!!       Невыносимое блаженство взорвалось внутри, выплеснулось с протяжным криком и пульсацией семени… Совершенно обессиленный и счастливый, Вэй У Сянь утонул в сене, хватая воздух пересохшим ртом. Лань Ван Цзы лёг рядом, притянул его к себе и накрыл их разгоряченные тела одеждами.       — Спасибо, — хрипло прошептал Вэй У Сянь. — Лань Чжань, спасибо.       — Между нами не должно быть места для «спасибо».       — Прости.       — …и для «прости» тоже.       Голос Лань Ван Цзы звучал необычно. Вэй У Сянь чуть запрокинул голову, чтобы видеть его лицо, и обомлел от изумления и радости.       Лань Ван Цзы улыбался. Тихой, откровенной улыбкой — предназначенной только ему, Вэй У Сяню.       Значит, на этот раз он сделал всё, как надо.       Рука Вэй У Сяня с забинтованными пальцами устроилась на груди Лань Ван Цзы. Тот осторожно тронул повязки и с оттенком укоризны спросил:       — Зачем?       — Зачем? — тихо парировал Вэй У Сянь, кончиками пальцев коснувшись шрамов от тавра. Лань Ван Цзы вздохнул. — Ну вот. Ответ ты и сам знаешь.       Расспрашивать, при каких обстоятельствах Лань Ван Цзы причинил боль самому себе, Вэй У Сянь не стал. Во-первых, не хотел бередить горькие воспоминания. Во-вторых, гадать было нечего: как и все отчаянные поступки безупречно владеющего собой Хань Гуан Цзюня, этот тоже определенно связан с ним.       Вэй У Сянь теснее прижался к супругу и тоже вздохнул. Аромат сандала мешался с душистым запахом сушёной травы. Прислушиваясь к ровному дыханию Лань Ван Цзы и мышиной возне в дальнем углу, Вэй У Сянь погружался в безмятежную дремоту…       Как вдруг идиллию нарушили девичьи голоса.       — Куда же они запропастились?       — Да не найдём мы их уже.       — Ну уж нет! Я не отступлюсь, даже если придётся перевернуть каждый камень! — хихикнула первая девушка. — Больно хорош этот молодой господин Мо. Так и стоит перед глазами… Ах…       Вэй У Сянь нервно сглотнул. Лань Ван Цзы тоже услышал голоса и напрягся.       — А мне больше понравился тот, в белом.       — Да ну? Он же ледяная глыба!       — Зато какой красивый, — мечтательно вздохнула вторая и всплеснула руками. — Зацелую его с ног до головы! Лёд тает от тепла…       Вэй У Сянь невольно прыснул со смеху, представив эту картину, но ладонь Ван Цзы тут же закрыла ему рот.       — Гляди, растопишь такого… О, может они здесь?       Голос второй девушки звучал совсем рядом. Душа Вэй У Сяня ушла в пятки. Обычно находчивый, он не успел ничего придумать, как…       Скрипнула дверь, впуская свет фонаря.       — Никого, — хором вздохнули девушки.       — Не видать нам красивой любви, — удручённо добавила первая.       — Пойдём выпьем, что ли, — предложила вторая.       Когда их шаги стихли вдалеке, прошло ещё немало времени, прежде чем господа заклинатели, отплевываясь и отряхиваясь, вынырнули из сена.       — А ты быстро сообразил, Лань Чжань.       — Пф.       — Бррррр, представить боюсь, что они собирались с нами сделать! Погоди, не шевелись, у тебя столько сена в волосах…       — У тебя тоже.       — Тьфу! Тьфу! К черту эту деревенскую романтику.       — Кто ещё тут зануда.       — Ну, — усмехнулся Вэй У Сянь, вытаскивая соломинку из уха, — сам же сказал — с кем поведешься…