Ничего ты не понимаешь!

Волны разбиваются о каменные фигуры вдалеке, солнце греет тело. Весна на Апейроне наступает рано, насыщая теплом новые посевы, цикл жизни начинает свой ход. Время близится к обеду, но сегодня юная звезда острова решает, что в её графике выходные — лишние, мысль не может отпустить молодую девушку и она расписывает всё на бумаге взятого с собой блокнота после долгих уговоров выйти на улицу. Этот солнечный свет такая помеха гениальным мыслям, глаза слепит до невозможности, но этого будто никто не понимает. – 37, сегодня твой выходной, ты же помнишь, что мы взяли блокнот и карандаш только для заметок твоих идей? – София неодобрительно смотрит, пытаясь привлечь внимание дарования. – Да-да, знаю, но эта гипотеза настолько хороша, что не требует отлагательств, – глаза девушки буквально сияют, словно светило не на небе находится. – Вот потому тебе ввели график работы, – вздыхает помощница, прикладывая руку к голове, – В прошлый раз ты упала в обморок после нескольких дней без сна и еды! 37 дует щёки, отворачиваясь, словно это спасёт её от резонного замечания. – Без такого распорядка это бы случалось на постоянной основе, – когда гениальную девушку озаряла мысль, такие нотации происходили каждый выходной, – 6 неспроста приставил к тебе надзирателя, даже ребёнку несложно понять, что ты бы не повиновалась этому наказу. – Ты так говоришь, словно я иррациональное число какое-то, София, – 37 нехотя откладывает блокнот и карандаш, поднимая глаза на водную гладь и сильно щурясь от отражённого света. – Так-то лучше, – София облегчённо выдыхает, задерживая реакцию немного, словно думала о чём-то, параллельно отчитывая 37. 37 не придумывает ничего лучше, как просто скоротать столь скучное время во сне. Там можно и подумать без мешающих людей. А мешала ли София? Эта мысль могла проскочить в порыве злости, но не задерживалась надолго. Их близкие взаимоотношения точно не остались не замечены зорким глазом 6, что должен сохранять гармонию на острове. – Я специально нашла место с деревьями близ воды и фигур, чтобы дать твоей голове разгрузиться, ещё и вдали от людей, – грустно подмечает Корректор, обращая свой взор к воде. Теперь они сидят в тишине, какой-то напряжённой, давящей, хоть для 37 такое стало обыденностью, её характер и наклонности не каждый мог выдержать, потому большая часть жителей Апейрона держались от звезды Гермеса на расстоянии. Ей это было несильно важно, потому до таких ситуаций ей было всё равно. Но не сейчас, число словно с плавающей точкой, хочется её поставить, на что 37 не придумывает ничего лучше, как лечь привычно на ноги Софии, начав новую ветвь разговора. – Тебе не кажется, что на нашем острове много гармонии? – хрупкая девушка прикрывает глаза, давая мыслям о математике притихнуть. — Что ты имеешь ввиду? — София не ожидала, что 37 начнёт столь простой разговор с ней при наличии чего-то иного, более интересного в голове. Было видно, как девушка буквально дернулась от этого исхода событий. — Сама посуди, наш 6 заправляет островом, его число значит гармонию. Облака проплывают по небу, а ведь они – фракталы, гармония в сложных системах. Мы придерживаемся двух философий,одна из которых пифагореизм, наш родоначальник, Пифагор, вывел теорему, символизирующую гармонию сторон прямоугольного треугольника. Движение планет по законам Кеплера, формула для периода планет. Даже музыка, что исполняют наши жители, без гармонии не было бы лучших произведений. Всё, чфйто нас окружает — всё гармония, понимаешь, София? — но замолкает, видя, как её подруга задремала. Видимо, слишком долго 37 распиналась об окружающих их явлениях. — Вроде, мой выходной, а отдыхаешь ты, но ладно. Устраиваясь поудобнее 37 просто решила последовать примеру Корректора, думая, что во сне больше мыслей об её теореме придут на ум. Сон неспешно налегал на тело, сил двигаться не было, даже если сейчас хотелось перевернуться на бок, так звезда Гермеса тоже уснула под крики наглых чаек, шелест листьев и звук морских волн. *** — Просыпайся, — нежный голос зовёт, пространство сна, заполненное записями, мыслями и даже главным собеседником, к которому возвращалась 37, её мама, 77, начинает плавиться, возвращаясь в слишком светлую реальность и цвету зеленых глаз. — София?.. — потирая глаза переспрашивает девушка сонным голосом, в таком виде она напоминает котёнка. — Да, это я, — поглаживая мягкие, привычно взъерошенные волосы, приговаривает Корректор, — Выспалась, 37? Но девчушка ничего не отвечает переворачиваясь на бок, пряча глаза от солнечного света в животе подруги. — Щекотно же, — Софию это поведение даже позабавило, словно на ней лежала не гений, а обычная сонная девушка, — Будешь дальше спать? Только недолго, а то потом до рассвета не уснёшь. — Нет, просто полежу, мне так нравится, — девчушка затихла. — 37, всё в порядке? — тишина была не свойственна говорливому гению, особенно когда её посещало вдохновение. — Да, просто нечего делать, работать не дают, а спать больше не хочу, — звезда Гермеса в такие моменты напоминала какого-то капризного ребёнка, — Эманацию хочется разгадать в более компактной форме, формула настолько громоздкая, хочу изменить, чтобы можно было делать это также просто. Наша счётная машина вышла из строя, единственное, что могло просчитывать её даты, записей нет, а 77… Момент стал чуть тяжелее, так казалось Софии. Уход из жизни матери 37 воспринимала как-то спокойно. Этого понять она не могла, как ни старалась. — Мы можем сменить тему, — дала альтернативу Корректор. — Точно! — 37 чуть ли не вскакивает с места, где чинно лежала, — Ты уснула к тому моменту, но я хотела с тобой кое-что обсудить. 37 чуть ли не упиралась лбом о лоб Софии. И что её могло так заинтересовать и не являться частью исследования? — Тогда я тебя слушаю внимательно и чётко, — девушка похлопывает место рядом. Юный гений садится рядом и начинает повторять слова о гармонии, что их окружает. Такую тему Софии было куда проще поддержать. Атмосфера стала теплой, как день выходного. *** Закат озарил небо, сменив палитру на розовые и красные тона. София поняла, что они просидели здесь слишком долго. — 37, нам пора, — Корректор поднялась с места под деревом, чуть потягиваясь, — Если хочешь, после ужина мы вернемся к пляжу. — Ох, уже? — 37 словно и забыла за свои расчёты. Разговоры каким-то образом действительно её увлекли, — Хочу, давай быстрее поужинаем тогда! 37 поднялась, тоже потянулась и стала осматривать одежды, расправляя углы руками. София уже выполнила этот ритуал и стала осматривать место, где они сидели, забирая блокнот и карандаш. Более-менее оно осталось неизменным. Можно было идти. — Теперь точно пора, — на этот раз 37 поддержала идею ужина, начиная шествие. — Да-да, — София проследовала, с лёгкостью нагнав гения. 37 взяла Софию за руку, шагая дальше. — Только овощи ты съешь все, — подметила Корректор с улыбкой. — Что за издевательство?! — 37 не любила есть овощи. — Забота о твоём здоровье называется, — такие разговоры случались куда чаще, чем хотелось бы, но к этому возрасту и носили символический характер. — Напоминаешь 6, — щёчки 37 стали чуть больше с виду, — Но ничего не поделать, условие есть условие. — Могу предложить поесть фасоли вместо овощей, — шутя предложила София, на что девчушка очень нахмурилась. — Бобы — самый сильный грех из всех грехов! Как ты можешь такое предлагать?! — возмущению небыло предела. — Вот и договорились, — улыбка Софии была нежная, сколько бы не повторялись какие-то отрезки, нахождения рядом с 37 просто радовало, даже внутренние переживания за своё число отходили чуть на дальний план. Солнце ушло за горизонт, небо озаряли светила, а две девушки что-то обсуждали на берегу моря, наслаждаясь моментом. Через несколько дней из моря выкинуло цилиндр, чемодан и странную группу людей.