Подарок от друга.

Золотой город сиял и жил прогрессом, а своевременный праздник позволил его улицам облечься в красивый наряд разных украшений и гирлянд. В этом регионе не приветствовали ни одного вида магии, всё было вложено в прогресс техники и развитие собственного умственного и физического таланта, и хотя до величия яркого Пилтовера этому городу было далеко, он мог гордится своим собственным совершенством. Джинкс шла по улице вприпрыжку, стараясь не замечать ярко наряженных прохожих, которые носили маски и выглядели нелепо в праздничных костюмах разных зверей, преждевременно празднуя уходящий год, когда некоторые всё ещё бегали по магазинам кто куда, покупая продукты к столу. Сама Джинкс не вписывалась в весь этот пир красок: на ней был чёрный топ и белая мужская рубашка для презентабельного вида, с верху которой она носила чёрную кофту на распашку с капюшоном в виде головы акулы, глаза которой были написанными белыми линиями (левый глаз был как спираль, а правый обычным крестом), когда ноги украшали чёрно-серые штаны в светло-серую полоску с незаметным стандартным ремнём. Ботинки также ничем отличительным не являлись. Разных украшений, как чёкер или что-то похожее, не было вообще. Единственный аксессуар у неё висел на обычной верёвка на шее, как кулон. И это была одна единственная пуля. Рядом с Джинкс пронёсся мимо один мальчик, одетый в шкуру чёрного волка с рогами, как у козла, а за ним бежали ещё пятеро детей, расстреливая бедняжку световыми палками, что стреляли безвредными, разноцветными, яркими вспышками. Они явно все развлекались, прогоняя старый год прочь. Джинкс хихикала, смотря, как эта мелкотня играла с её товаром для прибыли. Сегодня у Джинкс было прекрасное настроение, а внутреннее содержание всё ещё доставляло ей много хлопот. Она закончила сдавать экзамены и теперь могла наслаждаться зимними каникулами без кого-либо. Да, конечно, она была бы не против провести праздник со своей новой подругой Люкс (заучка та еще, даже прогуливать не умела, ну, до Джинкс, разумеется), но после нервного состояния, от чего Джинкс кричала иногда в серую пустоту у себя в душе, она хотела побыть одна в своей мастерской и податься меланхолии. Джинкс ухмыляясь завернула в первый попавшийся тёмный переулок. Её настроение просто жаждало тишины и отдыха от праздника, несмотря на её характер, что сиял праздником безумия круглый год. — Нет, отпусти! — прокричал женский сдавленный голос, привлёкший внимание брюнетки. И, да, сейчас Джинкс была именно брюнеткой. После того, как она сбежала из Пилтовера, ей было трудно смотреть в зеркало, видеть этот голубой оттенок неба. Она купила краску и оборвала все последние связи с прошлым, упокоив Паудер глубоко, под вратами чего-то там… Она не задумывалась об названиях. Теперь её жизнь была вполне стабильной. Пять лет скитаний по Рунтерре, и теперь Джинкс остепенилась в Демасии — учится на инженера, и проходит некоторые курсы экономики и управления, так как управлять своей собственной компанией было очень тяжёлым занятием. Ей фактически повезло познакомиться со многими «придурками», что ввязывались в её дела с пушками и убийствами, однако они были то, что нужно, ведь когда ей всё надоело, и она осела и занялась учёбой, выполняя маленькое желание одного мёртвого дорогого ей человека, рубашка которого до сих пор была на её плечах. Уроды помогли её, и сейчас она была втянута в муторную работу по самосовершенствованию, буэээ… Даже просто думать об этом для неё уже тошнотворно, но она готова была и дальше продолжать, ведь теперь она была тут — с деньгами, классной квартирой, и отличным сырьём для изобретений, когда её связи только множились и росли среди ублюдков и обычных компаний, вот только, от этого характер её совершенно не поменялся. — Слышь, чучук, — хихикнула Джинкс, привлекая к себе внимание парня, что зажал какую-то девчонку в угол этого тёмного переулка. Да уж. Теперь она могла понять Силко и его философию куда яснее. Заун хоть и был убожественный город ворюг и наркош, всевозможных негодяев, но по сравнению с блестящими городами, которые почти ничем не отличаются друг от друга, пытаясь выделиться только архитектурой, выигрывал своей честностью. Люди оставались ничтожеством везде, где только возможно. Заун хотя бы не прятал суть. Но, мальчик спаситель и тот Огр отлизывали сумбурную киску Пилтовира кажется достаточно хорошо, если отполировали обвёртку Зауна до приемлемого вида, оставив начинку нетронутой, ведь эта хрень всегда была неизменна. — Может бросишь эту овечку, и развлекаешься с настоящим хищником. Джинкс, пальчиками провела по коже шеи манипулируя взглядом жертвы заставляя следить за движением вниз к своему чёрному топу и ниже, по подтянутому животу к застёжке ремня. Мужчина следил за её движением будто заворожённый. Джинкс всегда удивлялась тому, что мужчины всегда клевали на её кокетство, надеясь завалить её в постель или поразвлечься с ней, не ожидая силу зверя и пулю в голове, когда женщины были более осторожными. Этот урод ничем не отличался от остальных везунчиков, он отпустил девчонку, что сразу убежала прочь не оглядываясь, и направился к ней, прикусив губу, рассматривая её изгибы. Джинкс только ухмыльнулась. Джин научил её работать медленно и продумано, если ей скучно. Парень подошёл достаточно близко и она с невинным взглядом смотрела в его глаза, робко дотронулась к его груди и направила руки вверх к шее, прикусив губу. Её зрачки расширились, она была заинтригована, и он это видел, а затем, её ласку на шее пальчиками прервала жгучая боль и потеря сознания после чего наступила смерть. Джинкс посмотрела на парня у её ног радостно хихикая. В этом году это её последняя жертва, завтра наступит новый год и с этим новые жертвы! Она бодро послала воздушный поцелуй трупу и растворилась в сгустке розового света, забрав трупик с собой.

***

Войдя в большое здание, с красным мешком за спиной, Джинкс рассмеялась почувствовав, как её сжали крепкие руки марионетки. — Орианна, — улыбнулась Джинкс, посмотрев сверху вниз на девочку марионетку, что так ярко смотрела на неё. — Вот, — улыбалась Джинкс, передавая в руки девушки мешок. — Там твой подарок и для твоего отца, надеюсь биологическая мертвечина его вполне устоит в качестве подарка. Девочка взвизгнула, кивнув, и направилась обратно к лифту для особых работников. Фактически эту подземную лабораторию могли использовать только трое, и это сама Ориана, Джинкс и как нестранно Синджед. Она не ожидала, что этот урод найдёт её спустя год после того, как она остепенилась и завила свой маленький легальный бизнес по продаже фейерверков разных мастей, и не легальный, чем помогли все её друзья с криминальной стороны, по продаже оружия её разработки. Она в деньгах не нуждалась, и всё было схвачено с правоохранителями, благодаря использование её знаний от самого лучшего криминального гения всего Зауна, и этот старый гад (Синджед) пришёл на всё готовое и просто остался у неё, став её легальным сотрудником, а нелегально, он имел тут огромную страшную лабораторию что оформил в своём любимом стиле. Что она с этого имеет? На удивление много клиентуры со стороны разных видов существ. Возможность убивать без последствий обнаружения трупа, и он был единственной точкой, которая связывалась с Зауном. Он предоставлял ей свежие новости из старого дома. Джинкс ухмыльнулась и направилась к своему индивидуальному лифту, которым могли пользоваться опять же только трое, и если один лифт вёл вниз в лабораторию безумных гениев (где творилось безумие), то этот лифт шёл в её мастерскую для изобретения фейерверков — то, что можно показать властям если прижмут. — Чтобы через пять минут никого в здании не было, Чак, — сказала Джинкс заходя в лифт. — Или твои кишки будут намотаны на пики верхушек утром. — Я - Вилсон, мисс Джинкс, — пробормотал перепуганный парень, но быстро включил кнопку «Праздника» под столом. На самом деле она предупреждала всех работников, что стоит поторопиться домой и не повторять судьбу Чака первого. Её не арестовали только потому, что у неё есть много связей среди очень опасных политиков которым она иногда помогала (Она могла взорвать какую-то компанию, без доказательств), а они в свою очередь закрывали на некоторые её проступки глаза. А если учесть, что эта безбашенная платит гораздо больше, чем все предприниматели в этом богатом городе, люди стремились выполнять все правила этой ненормальной, даже если правила роботы были полностью лишены смысла или безумны, как например в 00:00 часов, если кто-то решил остаться на переработку, они должны спеть «Гет Джинкс», и обмазаться розовой краской. На самом деле, даже бездумный учёный выполнял все правила этой ненормальной, поэтому остальным также пришлось. — Очень смешно, Чак, — хихикнула Джинкс. Двери лифта закрылись и весь холл буквально выдохнул напряжение. Джинкс в праздники особо невыносима и опасна, поэтому все пытались попадаться ей на глаза гораздо реже, из-за чего холл был практически пуст, за исключением её секретаря, которому доставалось больше всех, и «секретарь» почти менялся как перчатки — этот парень, например, держится уже неделю. Джинкс вошла в свою мастерскую устало вздохнув от всего шума, что кружил над ней весь день. Она была бы не прочь погулять с Люкс и повеселиться в честь праздника, однако большое скапливание людей обозначало нестабильность её психики, она не хотела случайно пристрелить какого-то болвана, что распустит руки думая о том, что она легкодоступна из-за праздничного наряда, проблемы ей сейчас были не нужны. Джинкс решила проработать до поздней ночи, ожидая, когда озариться весь город праздничными трудами её бессонных ночей. Она изготовляла фейерверки целые месяцы, теперь её работа будет взорвана, украшая весь город — приятнее награды не было. Она чувствовала только подавленность. За работай время быстро пролетело, и тиканье настольных часов стало раздражать, доставая из головы старые воспоминания. Джинкс скривилась, отложив бомбу в сторону, и швырнула маленький пистолет ракетницу, валяющуюся рядом, в сторону, разбив попутно банку с механическим глазом, что она изобрела на основе биологической структуры реального образца. В Пилтовере учёные добились только маленького прогресса в сфере протезирования глаз, в основном этим занималась только одна кампания, а она же за этот год добилась такого колоссального успеха, что тот мог обработать изображение передавая картинку в мозг с точностью биологического, даже лучше, и это не просто бла-бла. Сам Синджед вживил себе один в качестве эксперимента. В итоге оставил его себе, попросив несколько образцов тестирования. И хотя эта разработка была великолепна, Джинкс хотела в этом году её спалить. Она просто доказала Пилтоверу, что всё ещё умнее их и на этом всё. Джинкс вздохнула, разворачиваясь на своём стуле, встала из-за стола, подойдя к большому панорамному окну, смотря на яркий, ослепительный живой город за этим холодным стеклом. Солнце давно покинуло небосвод, и ночная мгла позволила украшениям и фонарям сиять ярче. Ладонь Джинкс коснулась стекла, от чего оно быстро стало мутнеть, показывая очертания её энергии и тепла. Там за этим прозрачным барьером сейчас кипела жизнь, семьи собирались у стола, друзья группой пили, друг с другом, провожая все свои проблемы, а она всё ещё оставалась мёртвой куклой, что ждала встречи с теплом «его» объятий. — Вот, ещё один год прошёл, — сказала шёпотом Джинкс, устремив свой взгляд в небо. Она скучала. — «Я буду ждать нашей встречи с нетерпением моё чудо». Джинкс вытащила пистолет из кобуры прислонив его к виску. Глаза мягко закрылись, а по её щеке скользнула розовая слеза. Дрожащим пальцем она нажала на спусковой крючок, и послышался щелчок курка. Джинкс выдохнула. Она никогда не заряжала этот проклятый пистолет, что держала на своём бедре. Пуля всё ещё весела на её шее, она была не для неё. Когда-нибудь они встретятся, но не сейчас. Джинкс снова вздохнула, думая развернуться и заняться каким-то делом, когда заметила странность, оставшись на месте. Большая чёрная точка вдалеке становилась всё больше и больше, пока не стала огромной с размером человека. Оно пробило стекло влетая в мастерскую, удивляя хозяйку этого места. Треск стекла, и Джинкс не реагировала, она просто удивлённо наблюдала за происходящем рукой отбив пару кусков стекла. Это нечто обладающее рогами копытами и большим красным плащом с мешком полного угля, за материлось, поднимаясь на ноги, но тут же упав, отползая. Джинкс в недоумении смотрела на этого… козлик? Она понятия не имела на что смотрела, но её он не напугал, и она не почувствовала никакой тревоги или опасения. — Ты как? — монотонно, и безэмоционально спросила Джинкс, стоя на своём прежнем месте, совершенно не заинтересованная проблемой. — Удивительно, что ты вообще спрашиваешь, — заговорил незваный гость своим опасным шипящим голосом, поднимаясь с пола, но в порыве боли опустился на её стул как цивилизованный человек. Джинкс это не удивило, и она просто пожала плечами, когда почувствовала будто кто-то подёргал её за ботинок. Она посмотрела вниз и её глаза расширились, увидев механического пряничного человечка. — Да ладно, — сказала Джинкс, поднимая малыша на руки, рассматривая новую интересную головоломку. Однако малыш был ранен, его рука была частично разрушена, и это вызвало у девушки отклик печали, поэтому она не задумываясь подошла к своему столу, и откатила этого странного копытыша в сторону, занявшись рукой маленького живого механизма, не обращая внимания на то, что это нечто внимательно её изучала. — Не двигайся, у тебя сломана нога, или как ты там это называешь, — фыркнула Джинкс, быстро отсоединяя ручку человечка. Малыш в непонимании опустил голову будто задавал свой странный вопрос, но Джинкс не ответила, став сплавлять метал, и заменять детали на новые. Ей хватило всего лишь взглянуть как работает механизм, и она знала, как починить сломанное. Жаль, что внутреннее содержание она так не умела чинить. — У меня есть, там, в чулане, протез. Ща закончу и установлю тебе на лапу. Он новый, поэтому сможешь уже бегать, даже не беспокоясь за кость. Этот странный человек удивлённо посмотрел на девушку понимая, что она вообще его не испугалась. — Разве ты не знаешь сказок? — существо улыбнулось, уже стоя на одной ноге, не травмируя свою раненую, около Джинкс, сжав вокруг шеи девушки свою большую худую руку, оцарапав легонька кожу. — Разве ты не знаешь, что я убиваю плохих людей, похищаю детей, вышедших ночью в пургу, или даю проблемным детям уголь. Глаза этого существа светились красным, а от его дыхания можно было замёрзнуть насмерть. Вся его суть состояла из холода и мороза. Он был обратной стороной праздника. Он был страшной тенью зимы. Джинкс только улыбнулась, повернувшись, смотря в глаза чудищу, позволив увидеть всю свою жизнь. — Тогда просто ответь мне, — прошептала девушка улыбаясь. — Где ты был, когда я стала проклятьем? Почему я не получаю свой уголь на праздники? Почему ты не пришёл, когда вся моя семья погибла от моих рук? Существо, внимательно смотрело в её глаза, заметив что-то неоднозначное, и когда оно расцепило пальцы на её шее, и убрало их от её горла, она увидела то выражение, которое ей дарил только один человек на это земле. — Я вижу дальше, чем ты, Джинкс. Тебя любят до сих пор, и прощают всё, что ты бы не сделала, — заявило сущность обратного праздника, усевшись на своё место в ожидании. Больше они не говорили. Джинкс делала свою работу, починив человечка и некоторых живых игрушек, которые поломались при неприятном приземлении об пол, пока существо привыкало к экзоскелету ноги, что позволило ему двигаться более уверено и правильно. Джинкс предложила ему печенье с горячим шоколадом от чего он не отказался. Но время скоро отсчитает последние минуты этого года и ему было пора идти. Он взял свой мешок в руки, а пряничный механический человечек забрался на его плечо, помахал Джинкс. Существо собиралось уйти оттуда откуда пришло. — Эй! — крикнула Джинкс, остановив уход этого праздничного демона. — Надеюсь в этом году ты не обойдёшь меня стороной, и я всё же получу свой уголь под ёлку! Джинкс ухмыльнулась самодовольной улыбкой. — Я ведь возглавляю твой список проказников, не так ли? — посмотрела на существо гордо Джинкс, и тот в ответ только ухмыльнулся кивнув. — Жду свой уголь! — рассмеялась Джинкс. — Ты его получишь, — повернулся к дыре в стекле сущность, кивая на прощание. — С новым годом, Джинкс. С эти словами сущность растворилось в темноте. Джинкс только улыбалась, когда прозвучал бой курантов, как и её будильник. Джинкс вздрогнула, откидываясь от своего стола заметив, как от её рта тянется вязкая слюна к столу. Она похоже уснула за работой. Ей не следует так зарабатываться, иначе эти сны просто сведут её сума, хотя она и так была сумасшедшей. Брюнетка поразмяла мышцы подтягиваясь, напоминая всем себе как должен чувствовать себя живой человек, а не кусок мяса, заметив что-то боковым зрением около ёлки. Это был огромный мешок. И она не преувеличивала пропорции. Это был реально огромный мешок, с золотой ленточкой и бантикам с красочной открыткой. Неужели её сотрудники скинулись на её поздравление, хотя нет, она бы всех их тогда уволила. Только один мужчина в мире мог дарить ей подарки и остаться от этого в живых, и он давно не с ней, но от этого её интерес не угас. Она просто подошла ближе к этой странности, и забрала записку став читать: «Дорогая Джинкс, это поздравление. И благодарность тебе за твоё бескорыстие в адрес самого опасного похитителя праздника. Я отплачиваю тебе этим подарком. Спасибо. Твой уголь теперь при тебе, не потеряй его. Крампус С новым годом!». Джинкс удивлённо посмотрела на подарок, понимая, что то, что произошло совершенно ей не привиделось во сне. Джинкс теперь хихикала, и развязала узел на мешке. Ткань как по волшебству съехала вниз и увиденное заставило Джинкс в оцепенении замереть, рассматривая свой подарок. Они были все вкопает и саже, однако дышали и похоже спали. Ещё одна открытка была в руках малютки, которую Джинкс быстро вытащила прочитав. Они никуда больше не исчезнут, это полностью твоё. Мелкая проснётся завтра, а старик через час, надеюсь угодил. Джинкс кивнула самой себе, посмотрев на спящего, связанного в старом кресле, как в тот праздничный ужин Силко, он даже был слегка мокрый. Он был жив и дышал! Всё как она помнит. Её взгляд скользнул с его безмятежного лица вниз. На его коленях разместилась маленькая девочка, почти такая же как запомнила её Джинкс, она и забыла что она была ещё малютка, и это согрело душу. Джинкс бы стояла в оцепенении и дальше если бы не хриплый мужской голос, позвавший её, заставив её голову работать. — Эй, проклятье, — сказал голос Синджеда, со стороны выхода из её лаборатории, и в её сторону полетел маленькая коробка с бантиком, — с праздником. Мужчина готов был развернуться и уйти, но в этот момент в его руках оказалась маленькая девочка. Синджед с удивлением узнал ребёнка. Он видел её с Джинкс один раз, и был уверен, что ребёнок мёртв, он не ожидал увидеть её снова тут явно живую. Как это возможно? — Отнеси её в комнату Орианы, ей бы не помешала сестрёнка, — спокойно сказала Джинкс, посмотрев серьёзно на мужчину, чтобы тот и не думал над ней ставить опыты. — Что-то с ней случиться, и я обещаю, ты никогда не увидишь свою дочь живой. Синджед кивнул, не выказав никакого страха или обеспокоенности, в его глазах было только любопытство. — Это один «привет из прошлого»? — спросил Синджед, теперь посмотрев на Джинкс, пытливо. Джинкс покачала головой, уйдя с дороги его обзора, продемонстрировав второй «привет из прошлого», разместившийся возле ёлки на старом зашарпанном кресле. — Я дам вам три дня, — сказал Синджед, разворачиваясь, прижав ребёнка к себе. — Мы с Орианой за ней присмотрим, пока вы разберётесь в своих амурных делах. Глаза Джинкс расширились от удивления, ведь о их напряжённых отношениях, после одной страстной ночи, знала только Севика, и то предпочитала не лезть. — Мы не… — Я вижу любовь, когда она есть. Я хоть и был слеп на один глаз, но второй видел отлично, — сказал мужчина, нажимая на кнопку лифта. — Больше не говори про любовь! — закричала Джинкс почти хихикая, не обращая внимание на закрывающиеся двери лифта. — Ты тогда становишься ещё больше отвратительней! Джинкс смеялась, и она знала, что этот чюдитк тоже ухмылялся. Но сейчас ей нужно было поправить положение, ведь её глупыш был тут, и она сильно по нему скучала! Джинкс растворилась в мерцающем свете наводя порядок в стиле Джинкс, готовясь к празднику и ночному веселью. Приняла душ, и установила его кресло вместе с ним за своим рабочим столом, позади которого было огромное окно, открывая вид на огромный город и прекрасный небосвод, что позволит ей произвести на глупыша впечатление. Боль, серость, и скорбь сошло с неё как вода. Шторы теперь были закрыты, а её мастерская погрузилась во мрак. На этот раз, если её маленькая вечеринка пройдёт не так как нужно, она вспыхнет синим пламенем. Проснувшись, Силко не мог понять, где он находиться, он помнил только свой дурацкий монолог возле статуи Вандера, а после… Джинкс. Она всё не так поняла! Мужчина задвигался на стуле пытаясь пошевелиться и вырваться из верёвок, но было очень сложно это сделать, его грудь сдавливалась в тугой хватке, а запястья пожгла боль. Он мог сломать себе большой палец и выпутаться из верёвок, но пока что не хотел прибегать к таким мерам спасения из оков, к тому же Джинкс пристрелит его раньше, чем он вообще попытается освободиться. Она всегда знала его уловки и хитрости, но она была расстроена, он не хотел её пугать, ему стоит просто поговорить, уверить её. Он никогда её не оставит и не продаст этому Пилтоверу, он лучше умрёт чем сделает это. Хотя нынешний кляп во рту был не слишком удобным для ведения переговоров. — Всё трепыхаешься? — донёсся голос его драгоценной девочки откуда-то с другой стороны. Силко промычал, став озираться по сторонам, но так ничего и не увидел, везде была непроглядная тьма. — Знаешь, я ведь не забыла ту ночь, которую мы провели вместе. Ты тогда тоже был с кляпом во рту. Силко промычал, а его сердце сжалось. Да, он помнил, как она его опоила, связала и воплотила все свои низменные и плотские желания, не смотря на его протесты. С той ночи, он её не разу не коснулся, а все контакты свёл к минимуму. Даже коснуться её кожи он позволял себе только изредка для спокойствия её рассудка, показывая свою преданность. Он никогда её не ругал за это, и ему было всё равно, что она всё инициировала. Она была глупа и наивна, просто сделала ошибку, и он это понимал (хоть его чувства и изменились к ней навсегда, став также запутанными и страстными по отношению к ней), он никогда больше не упоминал об этом, вычеркнув всё, что было из жизни, отправив её на работу, на три недели в красивом городе, где было много молодых и красивых людей, это должно было охладить её пыл к нему. Он на это надеялся, однако всё пошло прахом, объявились сначала эти Поджигатели, а после и её сестра. Отношения и дальше стали всё запутанней. Джинкс требовала внимания от него, и он просто не мог ей его дать. Он хотел её, она бы могла принадлежать ему, скажи он хоть слово, и его душа всё сильнее отзывалась на её зов. Он знал, что скоро сломается под её давлением, и от этой мысли, его от себя тошнило, но отказаться от неё он не мог, никогда. — Всё ещё думаешь, что это была незрелая ошибка, — добродушно улыбнулась Джинкс. Годы жизни в дали от семьи или же тех, кто пытался ею манипулировать дали свой результат. Она больше не видела его каким-то жестоким человеком, или же сильным, неприкасаемым, недостижимым. Она видела настоящего его. Он принадлежал ей. — Сейчас я это понимаю как никогда. Джинкс распахнула большие плотные шторы, позволив свету чужого города пролиться на тьму и разум этого глупого человека. Она развернулась к Силко, хлопнув в ладоши и комнату наполнил слабый еле уловимый свет от свечей, а кляп, сдерживающий его поток вопросов, был убран, от чего его челюсть мгновенно заболела, но мужчина даже внимание на это не обратил. Свет находился позади Силко, а перед ним стояла красивая девушка в совершенно иной одежде, и с совершенно незнакомой причёской. Джинкс была подстрижена под каре, а её голубые волосы были окрашены в чёрный траурный цвет. Её чёлка единственное, что осталось нетронутым её дальнейшей жизнью без него. Одежда изменилась, и на место подростковой повседневки пришло белое, короткое платье с открытой спиной, без рукавов. Шея оказалась полностью голой без украшений. Силко замер, осматривая её. Голубые татуировки, элемент гордости её упрямства и непокорности, как элемент символа надежды, сменили цвет и теперь её тело носило чёрный дым вместо голубых облаков, показав, насколько её внутреннее состояние изменилось. Не прошло мимо глаз Силко и новые рисунки на её теле, например на бедре красовалась выражение, странная клыкастая улыбки с разными глазами — один был обозначен крестом, а второй — спиралью, и всё это также носило чёрный цвет. Джинкс была окутана чёрно-белыми красками. Единственный цвет, который он увидел, это розовый свет её глаз. Он понял. — Сколько? — прошептал мужчина, и Джинкс беззлобно улыбнулась ему. Большой мальчик всегда быстро щелкал её загадки, как семечки. — Пять лет, — пожала плечами Джинкс и отвела взгляд в сторону, заинтересовавшись видом города. — Ты и я. Мы мертвы для Зауна, пять лет, — Джинкс снова хихикнула, но на этот раз как-то иронично. — Там главная сейчас Севика и Коротышка, правда Заун никак не изменился, всё также загнивает под Пилтовером, только обёртка стала красивее. Силко кивнул, не обращая внимание на отсутствие её взгляда на нём. — Кто? Джинкс улыбнулась, почти с печалью, но она не дрогнула. Она просто повернулась к нему лицом, посмотрев в эти разные глаза. — Я. Джинкс теперь ожидала. Она была готова ко всему — к злости, ненависти, проклятиям, и тому, что мог породить его разум, но время вдали от него дало ей понимание. Она знала, что последует после этого признания. Вздох облегчения мужчины. Джинкс прикусила нижнюю губу, стараясь не улыбаться. Он отреагировал так, как она и ожидала — облегчение. Он был рад быть казнённым её рукой. Что за придурок. Джинкс всё же не смогла сдержать улыбку. — За это время я много, где побывала и много чего попробовала, — сказала буднично Джинкс, направляясь к Силко размерено и медленно, как пантера на охоте. Она знала чего хотела, и она знала, как тянуть за его нити, чтобы он всегда оставался в её руках. Раньше это было неосознанно — капризы, собственничество, но сейчас всё изменилось. Она осторожно скользнула к нему на колени, будто это было самое привычное, как в лёгких воздух. — Я не изменила своё мнение. Я хочу тебя во всех аспектах нашей жизни. Джинкс опустила глаза, чувствуя, как он был напряжен под ней. Она с благоговением чувствовала своей оголённой кожей какой он был тёплый и живой. Это чувство теплоты внутри было почти душераздирающе, но остался один единственный вопрос, после которого она была готова нажать на кнопку в своей мастерской, или отложить оружие в сторону. — Всё так изменилось, когда тебя настало, — Джинкс подняла свои заплаканные глаза, смотря ему в душу. Она видела это осознание на его лице после её слов. — Я изменилась. Силко больше не сомневался, его цепи на сердце, такие сковывающие его любовь к ней, заставляющие сдерживаться, отгораживаться от неё, порвались, как нитки самого дешёвого производства. Он больше никогда не будет так не уверен на счёт её выбора. Он больше не имел права судить и решать, что для неё было бы лучше. Она выросла, она знала на что шла. Джинкс выбрала его. Если она хочет это, и если она нуждается в нём, то она его получит. Силко признался себе ещё тогда у фонтана, назвав её с иронией в сердце дочерью, голос брата замолчал перед осознанным взглядом его девочки. Он видел в них весь опыт её прожитой жизни без него. Джинкс справилась и жила дальше, как он и хотел, однако, он также не врал себе и видел с каким трудом ей это удалось и даётся до сих пор. Эти пустые глаза, в которых раньше теплился огонь жизни, навсегда теперь будут сниться ему в кошмарах. И теперь они были вместе, изменилась ли она основательно или нет. Джинкс или Паудер. Пустая кукла или живой человек. У него в голове возникло только одно подходящее описание. — Ты идеальна, — прошептал Силко не отводя взгляд от Джинкс. Она прищурилась от этого утверждения будто узнав какой-то смысл и не находя в его словах ни капли лжи, как и тогда в последние минуты. Она знала теперь как выглядит его правда. Джинкс для него было достаточно. Глаза Джинкс наполнились слезами, а яркий огонёк зажегся внутри неё. — Мой большой мальчик, — Джинкс заплакала, расслабивши мышки, опустившись, падая на него и обнимая. Силко также опустил свою голову на её плечо, таким образом отвечая на её объятия. Он вполне чувствовал себя комфортно связанным, и готов был оставаться в таком состоянии всю жизнь, если это означало её присутствие в его жизни. У Джинкс, как всегда, были другие планы на его счёт. Давление верёвок ослабла, нож порезал все ограничения и руки мужчины обвили девушку прижав её сильнее к себе. — Я останусь с тобой пока ты не скажешь мне уйти — пока твои руки снова не лишат меня жизни, — прошептал Силко на ухо Джинкс, и она тихо и с предвкушением захихикала. он невесомо поцеловал её короткие волосы, возвещая о своей преданности. Джинкс поднялась, смотря в глаза мужчины. Её руки взметнулись вверх, как змеи, а пальцы обвили его горло сжимая с нежностью для демонстрации власти над его жизнью. — И не забывай это! — почти маниакальна улыбнулась Джинкс, смотря безумными глазами в его. — Твоя жизнь принадлежит мне! Силко с восхищением ответил ей улыбкой, рассматривая свою властную девочку, а за её спиной стали взрываться яркий свет красочных салютов. Всё вокруг светилось яркими красками, но её яркие наполненные жизнью глаза стали сиять ярче всего на свете. Силко легко поднялся с кресла, с которого он бы никогда сам не встал, неся своё сокровище к большому панорамному окну мастерской, что располагалось сильно высоко для того, чтобы кто-то их вообще заметил. — Я люблю тебя, моя маленькая мартышка, — вздохнул мужчина, опустив лицо у ней давая шанс отстраниться. Джинкс в ответ только улыбнулась и прижалась к его губам, наклонив голову для лучшего поцелуя, сжимая пальцами шею. Поцелуй Силко был полностью контролируемый, жаркий, пожирающий. Он поглощал её в самом восхитительном смысле. Облизывая её гладкие губы, он просил её без слов и Джинкс, приоткрыла рот, стонала от мягкого скольжения его языка у себя во рту. Он всегда был хорош в поцелуях. Они постоянно снились ей по ночам, воспроизводя одну их краткую ночь её первой любви. Ноги Джинкс обвили его торс прижимая его ещё ближе к себе. С её заряженным телом мерцанием, находиться в таком положении небыло никаких проблем. Силко признал её своей, и это ещё больше поджигало её изнутри, затрагивая не только похоть, но и струны её сломанной души. Её спина прижалась к прочному толстому стеклу, обритая устойчивость их позы, а его руки скользили по её телу вниз схватив и поддерживая бёдра. Поцелуй не разрывался ни на мгновение, даже когда руки Джинкс отпустили красную от её демонстрации власти шею, и опустились вниз, став расстёгивать его ремень, почти срывая пуговички брюк, вытаскивая его твёрдый и готовый к её развлечению член из тисок ткани. — Нет, сначала я хочу тебя попробовать, — отстранился Силко от её губ оставляя за собой смесь их слюны, став покрывать шею Джинкс поцелуями, иногда покусывая, как настоящая акула в период размножения, зализывая боль своим вёртким и скользким языком, от чего нижнее бельё брюнетки всё больше приходило в негодность. — Нет, я сильно долго ждала тебя, — всхлипнула Джинкс, откинувши голову назад, ударившись об стекло затылком, на мгновение увидев яркие салюты у себя под веками. — Нетерпеливая, — промурлыкал он ей на ухо, чувствуя, как руки Джинкс разорвали её собственное нижнее бельё под платьем. — Сейчас, войди в меня сейчас, или я придушу тебя! — почти безудержно стонет Джинкс дрожа всем телам начиная цепляясь за его спину напрягая до боли свои изящные пальцы, впивая ногтями и железным протезом (Силко старался не придавать этому значение, но он хотел найти того, кто это с ней сделал и прирезать) в деликатную ткань жилета. Она находилась на гране потере самообладания и безумия, и реально готова его придушить если он не подчиниться. — Войди в меня! Силко подчинился. Джинкс выгнулась, застонав от облегчения и удовольствия почувствовал его скольжение внутри себя. Тёплый горячий. Он растягивал её стенки так как нужно. Он так ей подходил. Тело его напряглось, а руки помогли движению смягчив проникновение. Джинкс ощутила, как пальцы Силко стали сильней напряжены, чем раньше, сжимая её ягодицы, а все мышцы его тела стали твёрже, подсказывая как ему было комфортно внутри неё. Силко был живым, под её руками. Она знала его тело, и что последует за его напряжением — первый толчок. Её глаза закатились, а из горла вырвался приглушённый стон первого момента. Силко также прохрипел в её шею, покусывая кожу, чувствуя её огонь, как она приятно сжималась вокруг него, ощущая также её ногти через ткань жилета. Силко не переставал целовать кусать её шею, челюсть пока она вздыхала от начального ритма заданным его телом, поглощая всё страсть своим нутром. Он хотел изучить её, узнать снова её тело и поклоняться ей, как только он это умел, медленно, без спешки, наслаждаясь каждой каплей её естества. И это будет так, он будет любить её всем сердцем, но сейчас он был ей нежен вот так. Они были одним целым. Жестокие змеи заплетающиеся в спираль спаривания, не обращая внимание даже на одежду. Силко отстранился от кожи её шеи смотря как она стонет его имя, помогая ему, двигая своё тело в ритме его толчков, цепляясь за его плечи. Джинкс вспотела, её глаза светились, смотря на него, руки отчаянно хватаясь за его одежду, а бретелька плыться, что по структуре напоминало шифон, соскользнула по её плечу обнажая ключицу. — Силко, — шепчут её красные губы, а его пенис пульсирует и дёргаяться, отзываясь на её приятный шёпот. Джинкс подалась вперёд, уткнулась в его шею, всхлипывая обтираясь щекой, как самая настоящая кошка, купающаяся в запахе кошачьей мяты, чувствуя скользкие непрерывные движения внутри, зажигавшие внизу живота её ракетную установку. — Не останавливайся, не останавливайся, не останавливайся, — щебетала Джинкс, закрывая глаза, снова чуть выгибаясь в спине, ощущая электричество, пробегающее даже по её позвоночнику. Её рука скользнула в его короткие волосы на затылке, сжимая их пальцами, обритая внутреннюю опору, свой ментальный якорь, чувствуя приближения своей кульминации. — Джинкс, — прохрипел Силко, наслаждаясь болью в голове, удерживая её тело в своих жилистых руках. Джинкс подавилась вздохом, вонзив зубы в плечо Силко, стараясь прокусить его одежду, зная, что этот мазохист любит, когда только она причиняет ему боль, снова награждённая внутренней пульсацией, ощущая тепло, наполняющее её внутренности. Он кончил в неё. Салюты за окнами взорвались в своём последнем танце света, озарив весь небосвод над городом, красками всех мастей. И Джинкс могла сказать, что это было тускло, по сравнению с тем сетом яркой вспышки энергии, которую она больше ощутила, чем увидела, закрыв глаза мяукая от оргазма, подаренный ей её Глупышом. Дрожа всем телом, сжимая пальцы ног, наслаждаясь рябью цветных замыканий. Силко вздохнул, прижимая Джинкс к стеклу. Его ноги затряслись от напряжения. Он чувствовал, как излился внутри неё. Чувствовал, как она сжималась в спазмах будто заявляя о силишку долгой разлуке, но перед глазами были только сплошные праздничные фейерверки. Для него был всего миг, для неё пять лет. Они задыхались и цеплялись друг за друга, ощущая, как их совместный оргазм утихал, как и салюты за окнами мастерской. Поцелуи продолжились, как и празднование нового года в городе. — Я скучала по тебе, — прошептала Джинкс улыбаясь, обнимая мужчину. — Я тоже, — прошептал Силко, выражая свою привязанность. Джинкс вздохнула, чувствуя скольжение, и как он выскользнул из неё, от чего сразу поморщилась, ощутив неприятное чувство и пустоту. — Нет, — всхлипнула Джинкс, зарывшись в шею Силко носиком, — ещё немного. Не уходи! Силко улыбнулся, прижавшись к её голове, зарывшись в её волосы носом, поцеловав. — Какая капризная девочка, — прошептал Силко, и глаза Джинкс вспыхнули розовым, а на лице снова заиграла та жизнерадостная улыбка чокнутой. — Вся в тебя, — нежно шептал её голос, лаская его слух. Джинкс осторожно провела языком по мочке уха, и Силко вздрогнул, а его позвоночник будто пощекотали изнутри. — Ты такая жестокая, детка, — прохрипел мужчина, развернув их к столу Джинкс, сбросив почти всё с её рабочего места, усадив её на него, раздвигая бледные стройные ноги, задрав подол платья. — Не дать мне тебя попробовать. Силко облизнул свои губы, смотря на Джинкс в такой похотливой позе, одетую в такое скромное и красивое платье, при этом готовую к его похотливой нежной страсти. — Идеальна, — прошептал он больше себе, чем кому-либо ещё, и Джинкс нежно улыбнулась ему, погладив его раненую щеку. Её зрачки расширились, заметив, как он наклонился и вставал на колени перед ней. Джинкс быстро остановила его. — Подожди, — крикнула Джинкс и Силко замер, ощущая потребность в её согласии, не заботясь о своих желаниях. Джинкс повернулась и что-то поискала на своём большом столе, взяв яркий красный бантик с подарочной упаковки с лево от неё, и хихикнув прицепила его к своим лобковым волосам. — Хо-хо-хо, мой пряничный человечек, — хихикала Джинкс, смотря с задором на удивлённого Силко, а после протянула и держала над своим милым подарком веточку омелы. — Она нуждается в хорошем поцелуе, старичок. Силко закатил глаза, но улыбнулся её глупым каламбурам. Он был готов к этим шуткам с её стороны даже если они будут длиться всю его жизнь. — С новым годом, Джинкс! — сказал Силко подарив ей тот самый поцелуй, от которого она томно вздохнула, и не прекращала стонать всю ночь.

***

Вай почувствовала это сразу, как только она вдохнула морозный воздух улицы. Она вскочила с кровать, как, собственно, это сделала и Кейтлин, а где-то не подоплёку и отец девушки, как и слуги дома. Они все находились во дворе особняка, не понимая почему тут находятся. Кейт нахмурилась и встала с кровати одев тапочки, что так любезно с ковриком тоже оказались на улице. Вай даже не разбиралась в происходящем и побежала в особняк, так как она не видела нигде их сына, не заметив, что мальчишка лежал у них в ногах скрутившись калачиком. Он пришёл к ним среди ночи, предупреждённый каким-то страшным козликом, поэтому в отличии от всех остальных, его одежда была на кровати, и он быстро оделся, особенно когда Кейтлин помогала ему с этими пуговичками, качав головой на тупость его второй матери. — Пау, я иду! — крикнула Вай, распахнув двери особняка откуда на неё посыпался лавиной уголь, и девушка исчезла под натиском чёрных переливающихся камней. — Да, мать года, — вздохнула Кейтлин, заметив рядом с дверью записку и неподалёку подарки для всей семьи. Кейтлин подошла и взяла записку. Простите его за это, но «она» этого хотела всем сердцем, и мой брат не смог отказать. В качестве извинений за моего брата, подарки. С Новым годом! Николас. Кетлин вздохнула, снова проверяя подарки — это оказались разные подарки для слуг вроде одежды и украшений, игрушечный дирижабль с знакомыми каракулями краски для Пау. Новые перчатки для Вай. Новый механический и почти биологический глаз в банке для Кейтлин, подписанным собственностью Джинкс. Кейтлин вздрогнула при прочтении имени несносной и пока Вай выбиралась из-под завала, стёрла имя её сестры на банке. Пока Вай этого знать было не нужно. Кейтлин знала, что если Джинкс жива, то она пытается начать что-то новое и из-за этого Кейт не хотела разрушать её стремление, рассказывая об этом Вай. — Вы издеваетесь, — простонала Вай, понимая какой праздник сегодня у неё будет смотря на уголь, наполнивший всё поместье по самую крышу. Мальчик только хихикал, играя со своим новым дирижаблем и попивая горячий шоколад, который появился будто бы по волшебству, не обращая внимания на проблемы взрослых.

***

Севика сжала стакан с виски, смотря на планы мальчишки «Спасителя». Последнее время её слова ничего не значили ни для Зауна, ни для мальчишки, что постоянно спорил с ней, и пытался стать главным над всеми хим-баронами, чем он мог быть. Рината глазк, уже подбиралась к его спине, и точила свои когти, это был только вопрос времени, когда всё вернётся к тому нищенскому образу жизни, и парень этого явно не понимал. — Да пошло всё к чёрту, — сказала себе под нос Севика, опустив руки, понимая в какую сторону катился Заун с рукой Поджигателя у руля. И она не хотела в этом участвовать. Она лучше отправится в Билджвотер, чем её шкурку решат убрать по-тихому новые хим-бароны, или новый совет Пилти. Женщина упала в кресло, выпив крепкий виски. Она бы не сказала этого в слух, но она скучала по прошлому, по Силко и его планированию от чего мозги ненужно было свои греть, по старой команде что её уважала, по уважению со стороны всех зная, что око всё видит, и по той ненормальной. Севика напряглась, заметив сформировавшийся в пустоте, перед ней мешок с деньгами и письмо, плавно спустившееся в её руки. Севика сначала испугалась, но сразу взяла письмо открыв его удивлённо прошептав: — Не может быть. В письме были координаты и хаотичные рисунки Джинкс с фотографиями её нового места работы, с приглашением на работу охранника-телохранителя. Огр, я приглашаю твою задницу сюда, живо! С Новым Годом! Беее…. Рисунок среднего пальца. — Сучка мелкая, ты живая! — ухмыльнулась Севика, поднимаясь из-за стола, взяв только мешок денег и написав прощальное письмо пацану, отправилась в доки, чтобы сесть на дирижабль. Она не упустит теперь этот шанс на «относительно нормальную жизни» рядом с этой чокнутой, который ей предоставили.

***

Сидевший на здании Крампус, смотрел как первый рассвет осветил новый день этого года, и тихо, со счастливой улыбкой, растаял в воздухе. — До Следующего Нового Года.

Конец.