Район насилия. Часть 1

Сновидение или реальность? Той ночью молодой человек по имени Шоко уснул с мрачными мыслями. Его сон быстро превратился в кошмар: он очнулся сидящим на холодной и немного грязной земле рядом с машиной. Вокруг оказалось пятеро незнакомцев, столь же реальных, как и он сам. Все взгляды устремились на него, а он — на них. Один парень, схожий с Шоко по телосложению, но с собачьими ушами, смотрел на него с удивлением. Другой, пухлый, вызывал смутное отвращение. Однако внимание Шоко привлекли две девушки. Одна что-то тихо обсуждала с другой, не обращая внимания на окружающих. Вторая, в странной полосатой шапочке, смотрела на него так, будто видела сквозь сон, а не здесь и сейчас. Парень с собачьими ушами подошёл первым и протянул руку, чтобы помочь подняться. — Ты кот! — воскликнул он. Шоко не понимал и не желал брать руку, просто встал и отряхнулся. — Так ты наш ворчун... Может, скажешь что-нибудь? — Но Шоко лишь смотрел на него безразличным взглядом. Парень вздохнул: — Я Фрости. Этого пухлого зовут Никита. Девочку с шапочкой — Минджи, а рядом с ней — Аня. А вот эту... Кристалл. Он повернулся к Шоко: — А тебя как звать? Шоко взглядом пронзил его и ответил своим тихим, но грубым голосом: — Я Шоко. Фрости улыбнулся и снова протянул руку. — Давай будем друзьями. Шоко посмотрел на руку, потом на Фрости и наконец пожал её. — Ладно, — коротко сказал он. Минджи, которую Шоко мысленно уже окрестил «Шапочкой», сидела на той же холодной земле, но быстро встала, не желая пачкать одежду. Она избегала взглядов, прячась за свою шапочку с краями, похожими на кошачьи ушки. Это был её щит. Если не смотришь на них — их как будто нет. Если молчишь — тебя не спросят. Но взгляд того нового парня, Шоко… Он смотрел так, будто уже знал её. В голове у неё крутилась строчка из песни Пошлой Молли: «Буду твоим пёсиком» — наверное, из-за Фрости с его ушками. Она мысленно напевала её, пытаясь заглушить нарастающую панику. Шапочка… Мама всегда заставляла её носить, говорила, что так лучше выглядит. Минджи ненавидела её, но со временем она стала частью её, талисманом. В ней было безопасно. Можно было молчать, быть незаметной и просто наблюдать, не будучи причастной к этому миру. В последнее время она всё чаще путала сны с реальностью. Просыпалась в местах, которых, казалось, не существует. Или существующих не для всех. Как и сейчас. Прошёл час, когда из здания выбежали люди, крича и угрожая оружием. Их загнали в грузовик. Шоко сел рядом с Минджи. Он не мог запомнить её имя и думал о подходящей кличке. Внезапно один из похитителей начал что-то грубо говорить, но Минджи игнорировала его, уйдя в себя. Незнакомец заметил это и замахнулся, но Шоко резко остановил его руку, холодно глядя в глаза. По его грубым чертам было ясно всё без слов. Обозвавшийся отошёл. Шоко посмотрел на её шапочку. — Дура, — тихо сказал он. Знай она, кто другой сказал такое — обиделась бы. Но в его голосе не было злости. Только странная, усталая забота. Им объяснили дикие правила их нового существования: жертвой на этот день была выбрана Кристалл. Её увели сразу по приезде, а остальных, закрыв глаза, высадили в какой-то заброшенной деревне. Открыв глаза, Шоко огляделся и побежал искать генератор — единственный шанс на спасение. По пути он встретил «Шапочку», которая уже чинила один из агрегатов за домом. Девушка была одета в чёрные шорты, кружевную белую кофточку с завязками сзади и рисунком, в длинные носки с узором из звёзд и классические кеды. На щеке — заколки-звёздочки. Шоко молча подошёл и сел рядом, начав помогать. Провода и техника были не его стихией, но он старался делать, как учили «те люди». Его присутствие странным образом успокаивало. Когда они чинили второй генератор, раздался резкий, леденящий душу скрежет — звук, которого здесь все боялись. Шоко, не раздумывая, бросил работу, подхватил Минджи на руки и, спрятавшись за ближайшую стену, опустил её на землю, прикрыв своим телом. Его рука упиралась в холодный камень, он был почти над ней, дыша сдавленно и пристально глядя куда-то в сторону, откуда шла опасность. Он поднёс палец к губам: — Тихо. Она кивнула, не дыша. В этот момент она не боялась. А ещё этот момент казался странно… интимным. Он смотрел на неё так, словно она была чем-то, что ни в коем случае нельзя потерять. Как только убийца удалилась, Шоко встал, потянулся. — Шапочка… — сказал он тихо, поднимая её. — Быстрее, пошли. Он снова дал ей кличку, и она, уже не удивляясь, побежала следом, как верный пёс. Она даже не сразу услышала его — отвлеклась на мысль о том, как было бы здорово потрогать те самые милые ушки Фрости, но Шоко подтолкнул её, и они побежали. Они успели починить три генератора, но на четвёртом появилась она — убийца, и её целью стала Минджи. Девушка, в панике убегая, измотала себя почти за пять минут погони и оказалась загнанной в тупик, раненая и дрожащая. Она прошептала его имя, как молитву: — Шоко… И он появился, приняв удар на себя, чтобы дать ей убежать. Она добежала до выхода, села на грязный пол, поджала колени и заплакала от страха, жалости и беспомощности. И вдруг рядом с грохотом упал он. Шоко, истекая кровью, с трудом поднялся и, шатаясь, дошёл до неё, облокотившись о стену. — Будешь ныть — проиграешь, — прошептал он так, чтобы слышала только она. — Открывай выход, пока мы все не оказались в могиле… Мы не враги и не товарищи. Но должны держаться вместе. Он взглянул на неё, и в его глазах мелькнула тень усталой усмешки. Ей просто нужно было показать путь. Как послушная девочка, она встала, дёрнула рычаг и, не раздумывая, когда выход открылся, крикнула: — Шоко! Забыв про осторожность, она подбежала к нему и, не в силах поднять, потащила его к спасительному свету, ухватив под мышки. А потом снова туман. И пробуждение. Она очнулась снова у той же машины. Увидела Шоко и подбежала к нему. — Всё хорошо?.. — прошептала она, оглядывая его с ног до головы. С ним, кажется, было всё в порядке. Через пять минут их снова грузили в машину. Минджи отошла в сторону, вновь пытаясь укрыться в привычном одиночестве. В голове снова заиграли знакомые мелодии — Пошлая Молли, песни из «Аркейна». Когда ещё представится возможность побыть наедине со своими мыслями? Но теперь в этих мыслях, среди образов и звуков, навсегда поселился молчаливый парень с грубым голосом, который назвал её дурой и спас ей жизнь. И непонятное чувство, будто всё это — не впервые. Будто в другой жизни, в другом сне, они уже проходили этот путь. А под землёй, или глубоко внутри, стучало чужое, тревожное сердце, и он, кажется, тоже его слышал.