Warhammer 40k: Реколонизация

— А вот это уже — нож. «Катачанский Клык», 18 дюймов в длину, с крюком для потрошения и серрейтором на обухе, выкованный из мономолекулярной стали. По собственному рассказу капрала, её «Клык» снес головы семнадцати повстанцам и яйца еще восьмерым; моей первой ошибкой было вообще начать сравнивать снаряжение. Не то чтобы мы были при полном параде. Балиган-II был дымящимся шаром зеленого дерьма. Учитывая стойкую землистую вонь, мегафауну, жрущую людей, и изобилие еретиков, присутствие прикомандированной катачанки было вполне логичным. Для 103-го Кадианского бронетанкового полка Балиган был адом. Для капрала Джанессы Тэйн из 14-го пехотного полка Катачана Балиган-II был похож на расслабляющий день в термах. — А тут мило. Она убрала мачете, притворяющееся боевым ножом, откидываясь назад в потный дух своей койки. Мы разделись до минимума, насколько позволяла увольнительная и требовала жара. Охладители гудели, тщетно пытаясь бороться с давящей, горячей массой джунглей Балигана-II. Кадианцам не место в таком аду; влажность джунглей уже разъедала наш металл. Развертывание БТР «Химера», «Часовых» и «Адских гончих» для пехотного боя в густом тропическом лесу и так было нелепостью. Ни одно уважающее себя подразделение, специализирующееся на боях в джунглях, не сочло бы это достойной операцией. В итоге, нам выделили одну пехотную дивизию для гарнизонной службы и в качестве проводников для всех остальных. — Чертовски уютно, к тому же, оказаться в паре с Броней. — Она вдавила свой влажный от пота оливковый патронташ в ложбинку меж веснушчатых плеч. Ее волосы были медно-светлыми, взъерошенными, короткими и впитывающими влагу с подушки, запятнанной оружейным маслом и женским мускусным запахом. — Уверен, это так, — я не смог скрыть отвращение в голосе. Я чувствовал себя так, словно вернулся в учебку или попал на марш-бросок штрафного легиона. Ничего в Балигане-II не было домашним, даже тот факт, что Джанесса, эта бронзовая амазонка, выглядела так, будто могла бы уделать некоторых из наших самых суровых вояк в армрестлинге. Она обладала той самой массой, которая никогда не уходит, той, что приобретается жизнью на краю гибели, и, я был уверен, самыми ужасными способами. У её мышц были свои мышцы, все рельефные — от ямочки на подбородке до края челюсти, через ключицы, вниз к прессу и мощным стволам её бедер. Я был — говоря прямо — запуган. Когда она стаскивала ботинки, я видел, как напряжение её мышц натягивает носки. Её пальцы на ногах сгибались наружу, а затем внутрь, словно впиваясь в почву. Если она где-то и была на своем месте, так это там, где могли вскормить все эти мускулы; Балиган подходил ей больше, чем любое мягкое назначение в умеренном климате. — Чем скорее мы перебьем этих ублюдков, тем скорее сможем свалить с этой сраной скалы. — Думаешь, мы не можем тут жить? — Джанесса была сама уверенность. Она потянулась за голову, пошарила под подушкой и достала помятую жестянку. Одним ловким движением она отщелкнула защелку и открыла личный запас палочек лхо. Их вид наполнил меня острой тоской и жаждой. Какой бы относительно безвредной ни была эта привычка, я завязал, пороки не красят офицера. — На такой планете? Дерьмо, после того как мы перебьем предателей — слава Ему и все такое — она же созреет для колонизации, верно? — Джанесса изогнула бровь, прикуривая лхо и откидываясь на край койки. — Кто, черт возьми, тут останется? Это же проклятый мир смерти. Только позже я понял, как оскорбительно это должно было прозвучать, учитывая её родной мир. Народ Катачана был гордым и выносливым племенем. Джанесса просто рассмеялась. Она запрокинула голову, приоткрыв губы и закрыв глаза, выпуская тонкую струю дыма в сторону вентиляторов нашей маленькой палатки. Она потянула за зеленую бандану на лбу, приглаживая несколько выбившихся прядей. Я понял, что пялюсь. — Я не кусаюсь, лейтенант, — хмыкнула она, делая еще одну затяжку. — Хочешь попробовать? В том, как Джанесса говорила, была многозначительная, уверенная ленца. Её койка стояла напротив моей, открывая далеко не невинный вид. Шрамы нарушали её в остальном идеальную кожу, пересекая тугие мышцы живота толстыми серебристыми полосами. В сочетании с различными небольшими татуировками — в основном мотивов Милитарум и Экклезиархии — она была образом суровой святой воительницы. Оливково-зеленый патронташ сжимал её груди вместе, подчеркивая округлости, сохранившиеся несмотря на жизнь полную лишений — их покатые склоны были увенчаны бледно-розовыми сосками. Я прочистил горло и отвел взгляд. У неё были глаза такие же зеленые, как джунгли, породившие её. Должно быть, я вылупился на неё, потому что она презрительно фыркнула. — Никак нет, капрал. У меня есть правило не принимать подарков на поле боя, — солгал я, возможно, из инстинкта самосохранения. Любая бредовая причина, лишь бы отвергнуть искушение. — Если с кем-то из нас что-то случится, долг нельзя будет вернуть. — Разрешите говорить свободно, сэр? — Я кивнул в знак согласия. — Это херня собачья. Я предложила тебе затяжку; ты мне ничего не будешь должен. Ничего такого, за что нельзя расплатиться. Джанесса стряхнула пепел. — Сэр. Она нарочито сдвинула колени, и бедра Джанессы раздвинулись, открывая пучок светлых кудряшек поверх пропахших мускусом трусиков; очертания её вульвы проступали сквозь влажный красный хлопок. — Нет. Она пожала плечами. — Мог бы с этого и начать, но я уважаю это. — Затем наклон головы. — Должна признать, я немного разочарована. Если бы я не был старшим офицером, я бы рассмеялся. Но смеяться над комментарием катачанки было бы неподобающе. — О? И чем же, капрал? Ухмылка. Хитрая ухмылка. Понимающая ухмылка. — Тем, что ты ко мне не подкатил. На этот раз я действительно рассмеялся. — Где, по-твоему, ты находишься, Тэйн? И кем ты себя возомнила? Даже если один из самых печально известных миров смерти Империума вылепил из этой секс-бомбы то оружие, которым она являлась сегодня, это не означало, что она не подчиняется уставам Астра Милитарум. Получить такое небрежное предложение было почти оскорбительно. Я был офицером, а не каким-то салагой с ожидаемой продолжительностью жизни в четыре минуты. — Лично я, сэр, думаю, что эта война уже почти свернута. Пехота зачищает последние очаги сопротивления. Танки или тяжелый транспорт здесь уже без надобности. Мы здесь просто формальный резерв. Здоровый блеск пота заставил Джанессу сиять, когда она сделала глубокий вдох. Её грудь поднялась, сжалась и опала. Я увидел, что её ноги все еще были слегка раздвинуты — блестящее приглашение под темнеющей тканью трусиков. — Планете понадобится гарнизон. Подготовка к колонизации… подготовка к восстановлению популяции. — Огонек её палочки лхо танцевал, как свеча. — А ну-ка погоди… — Им понадобятся офицеры, — сказала Джанесса, стряхивая пепел в пустую банку из-под пайка. Она провела языком по передним зубам, сохраняя неизменную улыбку. — Капитаны и лейтенанты, для начала, чтобы составить пару таким девахам, как я; почему бы не начать заранее? Низкий, рокочущий вздох вырвался из её груди. — Я из большой семьи. Кокетство — скорее пугающее, чем игривое — заставило мой адреналин подскочить, словно кошка играла с добычей перед убийством. Пальцы барабанили по её животу, эти серебристые полосы рубцовой ткани и тугой пресс были лишь фасадом для более интимной анатомии внизу. Несомненно, у неё была отличная порода. Нужно быть невероятно стойким, чтобы выжить в аду катачанского подлеска. Джанесса не сказала ни единой лжи. Действительно, казалось, что катачанский отряд с самого начала рассматривал Балиган как место для передислокации. — Можешь звать меня «маленькая мисс домохозяйка», а я все еще могу называть тебя «сэр», если хочешь… сэр. — Я могу наказать тебя дисциплинарно, знаешь ли. — Наказать меня? — Тэйн поднялась из лежачего положения. Всякая видимость расслабленности была забыта, её тело перешло в позицию для хищного прыжка. — Я бы хотела на это посмотреть. У вас есть мозги, сэр, но мускулы? У наших детей будет и то, и другое в избытке. Звание мало что значило для львицы, даже посреди зоны боевых действий, гарнизона или лагеря. Она была из тех женщин, что всегда добиваются своего. Трудно было не представить все те пошлые, беспомощные позы, которые мужчину могли заставить принять руки такой женщины, как Джанесса. Хотя я и сам был не лыком шит и мог постоять за себя в драке, разница в силе между командиром танка и катачанским пехотинцем была очевидна. Джанесса была полна решимости сломать меня или, черт возьми, попытаться изо всех сил. Наступил момент абсолютной тишины. Даже когда миллион насекомых гудел в кронах наверху, а охладитель палатки ревел, сражаясь с властной жарой, в глазу бури — пространстве в пару шагов между двумя койками — воцарилась тишина. Во мне текла кадианская кровь, а вы знаете, что говорят: Планета сломалась раньше, чем Гвардия. — Капрал, я приказыв… Джанесса метнулась молнией, мышцы её икр и бедер напряглись, когда она нырнула на меня. Её руки врезались в мои плечи, сбивая меня с койки. Твердая сталь моей кровати врезалась мне в ребра. Мои зубы вонзились в резиновый пол нашей палатки, и со всей силой, которую я мог собрать, я выплюнул проклятие и лягнул вперед. Это было похоже на попытку ударить буллгрина, и в одно мгновение я понял, что ситуация вышла из-под моего контроля. — Наконец-то, — прорычала Джанесса. Её колени уперлись по обе стороны от моей головы. Она оседлала меня и скользнула назад, вдавливаясь в мою грудь и прижимая мои руки к земле. Густой, землистый аромат пота и пороха ударил мне в нос. Влажный воздух пропитал трусики катачанки сырым, тяжелым душком, от которого несло сексом, словно она была готова к этому последние несколько дней. Черт, почему мне не было противно? Почему это меня возбуждало? Подавляющий мускус возбуждения моей подчиненной должен был вызвать отвращение, но я лежал там, изо всех сил стараясь не пялиться прямо в него. — Получше трупного крахмала, а? — поддразнила меня Джанесса. Её трусики сползли вниз, медленно открывая промежность и первые сантиметры её пухлых половых губ. — Ни с чем не сравнить, верно? Через мгновение все, что я видел — это путаница темно-русых волос и веснушчатых бедер. Киска Джанессы была мокрой и полной мягких изгибов, каждый бугорок и складка блестели от её соков. Одним мощным рывком она подалась вперед, вдавливая свою вульву мне в лицо, растираясь и пачкая мои губы своими жидкостями. — Гхх! Угх! — БЛЯДЬ! Её бедра сжались вокруг меня, фиксируя на месте, перемежая каждую фразу шипением или стоном. Я не мог сдержать кашля и стонов, пока катачанка елозила по моему лицу, душа меня своей дикой женственностью. Эта грубая естественность — пот, запах секса и жара — была не тем вкусом, который я бы выбрал сам. Это был мускусный, почти горький привкус, но острота её соков лишь подстегивала пульсацию моего члена в шортах. Промежность Джанессы заглушала каждую мысль и каждый вдох, который мне удавалось сделать. Мой лучший вариант — единственный вариант — вдыхать, выдыхать и выживать. И если это означало, что мне придется работать языком в её киске так, словно это последнее дело в моей жизни — да будет так. — Черт, Лейт, да ты сертифицированный мастер куни, — промычала катачанка. Её дыхание стало глубже, движения бедер — менее резкими. Появился ритм, покачивание бедер навстречу моему языку, танец, которым она начинала наслаждаться. Я схватил её за бедра, направляя движения, вместо того чтобы пытаться оттолкнуть; любое сопротивление было бесполезно. Удовольствие катачанки было осязаемым. Она втягивала воздух с каждым движением моего языка и выдыхала его с дрожью. Мне ничего не оставалось, кроме как вылизывать её. В общем и целом, у меня были соседи по койке и похуже, но еще никто не душил меня своей текущей промежностью. Несмотря на мою нынешнюю дилемму, я был солдатом Империума, и опытным. Я зашел так далеко не для того, чтобы бояться испачкать руки. — Кадианские девчонки не знают, что теряют... мммгх... парня, который знает, как обращаться с клитором, бля... Похвалы капрала наполнили меня странной смесью гордости и тревоги. Может, я и не был плодовитым жеребцом, но осознание того, что я лейтенант, который может постоять за себя в любой ситуации, заставило меня самодовольно раздуться. Джанесса начала раскачиваться, каждым движением вдавливая свое тело в меня сильнее. Сжав руками мои предплечья и удерживая мою голову икрами, Джанесса Тэйн скакала на мне так же жестко, как на байке, и у меня не было выбора, кроме как продолжать дразнить её клитор, пить её соки и густой, землистый вкус воздуха мира смерти. — Черт, черт — блядь! Клянусь Троном, ну и поэт. Если отбросить красноречие, в голосе Джанессы появились отчаянные нотки, звук, который сказал мне, что она близка к краю. Это была также и возможность. Её вес сместился, вульва отстранилась достаточно надолго, чтобы я мог перевести дух. Но хотел ли я этого? Визг Джанессы — высокий, девчачий звук — показался почти комичным для такой суровой бабы, как она. — Мать честная! Её веснушчатая спина выгнулась крутой дугой, когда тело начали бить спазмы. Казалось, киска катачанки вдавливалась в пол с еще большей силой, чем раньше. Словно через серию конвульсий она загнала себя в ловушку на самом краю оргазма. Я воспользовался ситуацией. Неважно, как сильно болели мои руки или ноги, неважно, как сильно я жаждал нормального вдоха, я собирался закончить работу, не останавливаясь ни на дюйм. Мой язык мелькал по её клитору, очерчивая его быстрыми, ровными мазками. В какой-то момент я вдавил язык внутрь, шевеля им туда-сюда, пока посасывал складки её губ. Она едва не опрокинулась, рухнув на пол и освободив меня из тюрьмы своих ног. — Сукин сын, лейтенант... — Джанесса сгорбилась, тяжело дыша в колени. Жара в палатке была удушающей, и к этому моменту мы оба были скользкими от пота. — Срань господня. Она перекатилась на спину, глядя на меня снизу вверх с довольной, отупевшей от траха ухмылкой. — Император тебя побери, — выдохнул я, одной рукой растирая ноющие легкие, а другой — пульсирующий член; мы уже прошли точку невозврата. — Я прослежу, чтобы тебя отправили драить сортиры, пока ты не захлебнешься дерьмом. Джанесса рассмеялась. Я не знал, осталось ли у неё достаточно сил, чтобы смеяться над моей вялой угрозой, но если ей и было дело до дисциплинарных мер, то сейчас самое время. Во всяком случае, я ожидал, что амазонка будет извиваться, как тритон, выпрашивая еще. — Думаешь, мы закончили? — Джанесса подняла бровь. — А, лейтенант? Она размотала патронташ с груди, и мой разум пустился в пляс, представляя варианты того, что будет дальше, один абсурднее другого. — Мама родила десятерых, и это на Катачане. Здесь мы легко побьем этот рекорд. Тут я запаниковал, как и любой разумный мужчина, когда буквальный хищник держит тебя на прицеле. — Хватит! Клянусь... Клянусь... Я уже упомянул имя Императора всуе. К кому еще взывать? К Примархам? Инквизиции? Комиссару Каину? — Отставить, капрал! Команда лишь заставила катачанку хихикнуть, словно я попросил ребенка не смеяться. — Да ладно тебе. Она двинулась, чтобы оседлать меня. Тот оргазмический туман, что сбросил её с меня, рассеялся. — Может, я и не одна из твоих лиловоглазых краль. — Толика неуверенности, погребенная под слоями бравады и мускулов, пробилась сквозь тон Джанессы. Впервые она прозвучала хоть отдаленно неуверенно. — Но почему не я? Я ничем не хуже. У меня не было ответа. — Ты права. Она была права, и в нашей ситуации чего стоили культурные тонкости? Как далеко готов зайти Империум, чтобы обеспечить свое выживание? — Ладно. Я задыхался, тяжело дыша в её вздымающуюся грудь. Она уже начала подаваться вперед, устраиваясь, чтобы насадиться на меня. Пути назад не было. — Спасибо, сэр. — Это было так просто и нежно, что застало меня врасплох. Когда гвардеец умирал, он мечтал об одном из двух: о доме или о Золотом Троне. Неважно, насколько мрачным было их происхождение или состояние души, в смерти гвардеец мог найти покой в знакомом очаге или в утешении Императора. Я не умер, но дикая киска Джанессы была где-то между Кадией и Троном Терры. Её губы разошлись, когда она скользнула вниз — мучительный спуск, оставивший меня на грани потери сознания. — Гхх, — все, что я мог сказать. Гхх. — Трон... — рассмеялась она, — сколько же ты терпишь? А ты здоровенный, сэр. Её голос стал хриплым. Одна рука уперлась в пространство над моей головой, другая сжала мое плечо для устойчивости. Для меня не было передышки, только постоянный ритм взлетов и падений, лихорадочный темп, который задала амазонка и который станет моей смертью. Она была женщиной с единственной миссией. Истинной верующей в дело Империума, готовой сражаться, истекать кровью и трахаться, чтобы обеспечить будущее Человечества. — Тэйн... — Не называй меня так, — прервала она. — Назови по имени… мнгх… Джанесса. — Дж… — Её рука нашла мое горло. Большой палец вдавился в трахею. Её ногти скребли по щетине на моем подбородке. Она могла бы сломать мне челюсть, вырвать голосовые связки или содрать кожу с шеи с той же легкостью, с какой рвут лист бумаги. Она знала, насколько хрупкими могут быть мужчины, но я бы и не хотел, чтобы было иначе. — Джанесса. — Еще раз. — Джанесса… блядь! Она опустилась до упора, мой член поцеловал теплые, липкие кольца её шейки матки. Её мышцы сжались вокруг меня. Снова, и снова, и снова, и… — Хмх, — кряхнула Джанесса от напряжения. Мое дыхание было рваным, но она была в полном порядке, её грудь вздымалась и опускалась в ритме, который едва соответствовал напряжению её все сильнее сжимающихся стенок. — Близнецы у нас в роду — дело обычное, но… — она посмотрела на меня, губы подрагивали. — Но надеюсь, это не тот случай, сэр. — Почему? — Уж больно это весело, черт возьми. — Спина Джанессы выпрямилась. Её корпус напрягся, кубики пресса вжались внутрь, когда она наклонилась, продолжая тереться о мое тело. — Ммм. По одному за раз. Ммхм, по одному. Вот так бы я хотела… хах… Она содрогнулась и насадилась глубже. Я был зафиксирован на месте, застряв в этом вечном ритме падения вниз, подгоняемый лишь её скулежом. Я повидал всякое на поле боя, но ничто не могло сравниться с видом катачанки на грани срыва. Её пальцы скрючились и царапались, ногти впивались в мою кожу головы. — Не то чтобы… хах… не то чтобы мы куда-то собирались… в ближайшее время… Судьба Балигана была неопределенной, но для Джанессы это было предназначение. Если культисты нахлынут — давая отпор нашему наступлению и создавая реальную угрозу захвата планеты — она станет вторым пришествием Слая Марбо, если это потребуется, чтобы оставить Балиган в имперских руках. Она могла бы жить здесь, в месте, которое казалось созданным для неё, и когда война закончится, я мог бы присоединиться к ней, и… Мои руки скользнули вниз по её плечам, затем на грудь Джанессы и вниз по бокам её бедер; я крепко сжал её веснушчатую задницу, пальцы утонули в твердой, податливой плоти. С самого начала я не мог объяснить внезапное желание пометить её, заявить на неё права, как на свою, но все, о чем я мог думать в тот момент, рискуя быть поглощенным её мускусными глубинами — это наполнить катачанку своей спермой до краев. В чем здесь проигрыш для меня? Эта женщина, чьи сердце и душа были в битве, а чрево готово к созданию воинов, не могла просить у меня большей службы, чем позволить мне помочь в этом. Она упала еще дальше вперед, погружаясь на дно дикого транса. Я видел это в полуприкрытом блеске её глаз, в изгибающихся уголках губ и дрожащих бедрах; Джанесса хотела стать мамой. — Р-разрешите… черт… — Джанесса едва могла перевести дух. — Разрешаю. Клянусь… ммх… Троном — к черту! Я кончаю! Взаимный стон вырвался у нас обоих. В палатке стало невыносимо жарко, но нам было плевать. Наши тела вжались друг в друга в интимном замке. Несколько охладителей где-то наконец отказали, но теперь они были без надобности на фоне нашей разгоряченной сцепки. Запах секса перебивал все остальное. Один толчок. Второй. Третий. Мучительный четвертый. Джанесса рухнула на меня. Я не мог пошевелиться, только делал глубокие вдохи и пытался остаться в живых. На мгновение мы были просто еще одной парой солдат на поле боя, попавших в ситуацию слишком серьезную, чтобы шутить или насмехаться. К лучшему или к худшему, мы оба были помечены. Не было гарантии, что она забеременеет от одного раза. Шанс был невелик. Капля в море. Но шанс есть всегда. — Ты сказала, что хочешь десятерых, — пробормотал я, голос сорвался. Джанесса не шевелилась. Я не видел её. Я не слышал её, за исключением рваного, усталого дыхания между моих ног. — Но как скоро? — мне удалось выдавить вопрос. — На вчера. — Её смех прозвучал приглушенно, уткнувшись в мою мокрую от пота кожу. Вот же дерьмо.

***

— Маленькие ублюдки меня убивают. Босая, беременная и улыбающаяся, Джанесса прислонилась ко мне, одной рукой упираясь в поясницу, а другой держа лазпистолет. Даже когда планета была по большей части заселена, а угроза еретиков почти раздавлена, она никогда не чувствовала себя спокойно без оружия под рукой, особенно с четырьмя детьми на подходе. — Боже правый, Лейт. — Это «сэр», капрал, — пошутил я. Мы сидели вместе, глядя на участок нашей земли на краю фронтира Балигана-II. Вдали зеленые, мерцающие листья джунглей планеты тянулись через весь горизонт. Где-то там, среди всей этой удушающей влажности и снующей мегафауны, мы двое строили дом. К её разочарованию, родословная Тэйнов действительно оказалась плодовитой. Тройняшки. Большинство отцов пришли бы в ужас от перспективы трех младенцев сразу, но я был лишь удивлен: только трое? Мы трахались как гроксы в те первые недели, словно каждая ночь была последней. С момента, как я просыпался, и до того, как засыпал, все вертелось вокруг неё и потребностей её тела. — Ммм, ты же знаешь, что все эти разговоры про «сэр» делают со мной, — усмехнулась она. Это была понимающая ухмылка, подразумевающая, что маленькие дьяволята, растущие в её животе, выберутся наружу и устроят ад скорее раньше, чем позже. — Эй, — начал я. Джанесса одарила меня взглядом хищника — тем самым взглядом, который впервые запугал меня в нашей палатке почти год назад. — Это не может подождать? Мои протесты были так же слабы, как и тогда в палатке; один её вид все еще заставлял меня возбуждаться в одно мгновение, и даже на поздних сроках беременности она могла — и будет — доминировать надо мной без паузы. Мой член принадлежал ей. Бедра Джанессы задрожали в предвкушении, и на мгновение мы снова стали солдатами. — Ни хрена, сэр.