Вкусно тебе?

Вечер в Дредфорте был пропитан холодом и скукой. Джейме Ланнистер, развалившись в кресле, вертел в золотых пальцах кубок с вином. Рамси ушел на псарни, и в зале остались только Джейме, ледяная, изможденная Санса и Теон, который сидел у ног Ланнистера, привычно подергивая своими бровями. Джейме, охваченный циничным азартом, решил проверить, насколько глубоко безумие Макаренджоя. Он посмотрел на Сансу, чья кожа в лунном свете казалась прозрачной. — Послушай, Макаренджой, — лениво протянул Джейме. — Тебе не кажется, что леди Старк сегодня выглядит… аппетитно? Она так сладка, что я, будь на твоем месте, не смог бы удержаться. Это приказ от Льва, Теон. Съешь её. Всю, до последней капли. Живьем. Покажи, какой ты кракен-хищник..! — Джейме ухмыльнулся, ожидая, что Теон сейчас начнет нелепо семенить или выдаст очередной дурацкий комплимент. Но он не учел одного: мозг Теона давно перестал различать иронию. Слово «приказ» от человека в золотых доспехах сработало в его голове как рычаг. Теон медленно поднялся. Его глаза, лишенные всякого проблеска человечности, зафиксировались на Сансе. — Приказ… — прошептал он. — Лев приказал - Макаренджой исполнит. — Санса Старк, почувствовав неладное, вжалась в спинку стула. — Теон? — её голос дрожал. — Теон, это не смешно. Хватит. Отойди от меня! — Но Теон уже не слышал. Он подошел вплотную, от него пахло старым углем, псиной и безумием. В следующее мгновение он бросился на неё с яростью голодного зверя. Раздался первый, невыносимо громкий звук - хруст ткани её платья и резкий, пронзительный вскрик Сансы. Теон впился зубами в её плечо. — А-А-А-А-А! ТЕОН, НЕТ! — завизжала она, пытаясь оттолкнуть его слабыми руками. — ОСТАНОВИСЬ! БОГИ, ПОМОГИТЕ! ДЖЕЙМЕ, СКАЖИТЕ ЕМУ! — Когда Макаренджой впервые за этот момент впился зубами в плечо Сансы, в его затуманенном ПТСР мозгу что-то с треском переключилось. Долгое время его рацион состоял из сухих макарон, червей и подозрительной падали, поэтому вкус живой, теплой плоти поразил его, как вспышка молнии. Первое, что он почувствовал - тепло. Настоящее, живое тепло, которого ему так не хватало на ледяной крыше Дредфорта. Кровь Сансы, густая и соленая, хлынула ему в рот, смывая вкус угольной пыли и ржавчины. Ему было невероятно вкусно. Для его изголодавшегося, измученного тела это был не просто пир, это было высшее наслаждение. Мясо было нежным, сочным, оно буквально таяло на языке, наполняя Теона первобытной силой. Хлюп… Глоток… Каждый кусок, который он отрывал, отзывался в его голове странным восторгом. Он чувствовал текстуру мышц, хруст мелких хрящиков под зубами. Это было похоже на возвращение домой, в те времена, когда он был великим охотником. В его сознании заиграла дикая симфония: крики Сансы сливались с ритмичным чавканьем, создавая жуткую музыку его послушания. Однако где-то на самом дне его разбитой души, под слоем безумия и животного голода, зашевелилась тихая, как шелест сухих листьев, жалость. «Она такая мягкая…» думал Теон, пережевывая очередной сочный кусок её предплечья. — «Как вольная птица, певчая птичка из Винтерфелла». Он смотрел в её расширенные от ужаса глаза, в которых отражалось его собственное окровавленное лицо, и ему стало немного грустно. Он вспомнил, как она когда-то вышивала в солярии, как пахла лимонами. Ему было жаль, что эта прекрасная «птичка» должна закончить свой путь в его желудке. — Прости, прости, прости… — промычал он с полным ртом, и его голос утонул в булькающем звуке крови. — Но Лев приказал… А мясо такое теплое… Ты такая вкусная… лучше, чем макароны… намного лучше… — Он почувствовал мимолетное желание погладить её по голове, успокоить, сказать, что всё скоро закончится. Но голод и инстинкт раба были сильнее. Его зубы продолжали свою работу, разрывая сухожилия и вскрывая суставы. Джейме Ланнистер вскочил, его лицо побелело. Он хотел крикнуть, что это шутка, но слова застряли в горле. То, что он видел, было за гранью любого кошмара. Теон не просто кусал - он рвал плоть зубами, издавая жуткие, хлюпающие звуки, словно дикое животное над добычей. Хлюп… Чавк… Хруст… Санса чувствовала, как горячая боль растекается по телу. Каждое движение Теона приносило новую вспышку агонии. Она ощущала, как его зубы смыкаются на её коже, как холодный воздух касается открытых ран. Её сознание начало затуманиваться от болевого шока. — Пожалуйста… — её голос превратился в хриплый шепот. — Теон… мы же вместе… играли… в Винтерфелле… — — Вонючка-Макаренджой ест… это пир, приказ сира Джейме Ланнистера. Прости.— рычал Теон, его лицо уже было полностью залито красным. — Макаренджой исполняет волю… — Он перешел к её шее. Звук разрываемой кожи и жил заполнил зал. Санса чувствовала, как жизнь уходит из неё вместе с потоками горячей крови. Когда он добрался до её груди, он почувствовал последний, судорожный удар её сердца. Это было похоже на беззащитного зверька, который затих в сомкнувшейся пасти хищника. Теон на секунду замер, его «лысые ежики» на лбу сочувственно дернулись. Он ощутил краткий укол тоски, осознав, что больше никто не посмотрит на него с таким чистым, человеческим состраданием. «Жаль…» пронеслось в его голове, когда он глотал последний теплый лоскут её кожи. «Теперь мне снова будет скучно. И некому будет делать нелепые комплименты». Но эта грусть быстро растворилась в чувстве сытости и исполненного долга. Теон облизнул пальцы, наслаждаясь металлическим послевкусием. Ему было хорошо. Впервые за долгое время его живот не болел от радиации или льда, он был полон благородной северной крови. Он уничтожил свою сестру по духу, и эта жертва казалась ему высшим актом любви и преданности новому хозяину. Сидя в луже крови, Теон Макаренджой, теперь уж людоед тихонько заскулил, не от боли, а от странной смеси удовлетворения и меланхолии. Он был сыт, он был исполнителен, и ему было лишь совсем чуть-чуть жаль, что «птичка» больше не споет. Джейме стоял, не в силах пошевелиться. Он видел, как Теон методично, с какой-то механической старательностью, уничтожает то, что было леди Сансой. Кости ломались с сухим треском, плоть исчезала в его окровавленном рту. Это было долго. Невыносимо долго. Спустя полчаса всё было кончено. На полу, среди перевернутых кубков, лежали лишь клочья расшитой северной ткани, пропитанные кровью, и несколько костей, обглоданных до блеска. Сансы Старк больше не существовало. Был только Теон Макаренджой, который сидел посреди кровавой лужи, тяжело дыша и вытирая рот рукавом. В этот момент двери распахнулись. В зал вошел Рамси Болтон, насвистывая веселую мелодию. Он остановился, и его взгляд упал на кровавое месиво в центре зала. — Что за… — Рамси медленно перевел взгляд на Теона, а затем на бледного, как мел, Джейме. — Где Санса? Где моя невеста, Ланнистер? — Джейме с трудом сглотнул, его рука дрожала. — Я… я просто пошутил… Я сказал ему съесть её… Я не думал… — Рамси Болтон замер. Его лицо начало медленно наливаться багровым цветом. Он подошел к Теону и со всей силы пнул его в грудь, отбросив к стене. — ТЫ! — взревел Рамси. — Ты, кусок дерьма! Ты съел мой ключ к Северу! Ты съел мою игрушку! — Он обернулся к Джейме, и в его глазах вспыхнуло безумие, которое испугало даже Цареубийцу. — Ты командовал моим псом, Ланнистер? Ты решил, что имеешь право отдавать приказы Вонючке?! Только я говорю ему, кого рвать, а кого лизать! Ты испортил всё! — Рамси схватил со стола нож и швырнул его в стену рядом с головой Джейме. — Убирайся отсюда, пока я не приказал ему доесть то, что осталось от твоей семьи! Ты, золотоволосый кретин! Ты превратил мою стратегию в ужин для этого дегенерата! — Рамси был в ярости не из-за смерти Сансы, ему было плевать на её жизнь. Его бесило, что его власть над Теоном была нарушена, и что важнейший политический инструмент был буквально переварен в желудке Макаренджоя. Теон сидел у стены, глядя на свои окровавленные руки. Он не чувствовал вины. Он чувствовал только странную тяжесть в животе. — Я исполнил приказ… — прошептал он, глядя на взбешенного Рамси. — Лев сказал… — ЛЕВ ЗДЕСЬ НИКТО! — заорал Рамси, хватая Теона за волосы и ударяя головой о камень. — Ты - Макаренджой-Людоед! Отныне ты будешь сидеть в клетке на цепи, потому что ты - бешеная скотина, которая не понимает шуток! — Джейме Ланнистер, не говоря ни слова, поспешно вышел из зала. Его тошнило. Он понял, что на Севере шутки заканчиваются там, где начинается безумие Макаренджоя. А Теон, теперь поглотивший в себя последний символ своего прошлого, окончательно перестал быть человеком, превратившись в кровавую тень, которая даже не понимала, почему хозяин так злится на хорошо выполненную работу.