Реванш

Вдох. Выдох. Мир поплыл. Картинка рассыпалась на цветные пятна, как акварель под дождем. В ушах стояла вата — плотная, глухая тишина, будто он нырнул на глубину и забыл, как всплывать. Только стук. Сердце билось в ребра слишком сильно, слишком быстро. Оно мешало слышать. Мешало думать. Тело было натянуто, как струна, готовое лопнуть от любого прикосновения. Вокруг метались тени. Врачи? Судьи? Он не видел лиц. Только мелькание форм. Кто-то кричал, открывая рты в беззвучном крике. Кто-то тащил носилки. Колеса скрипели по полу, но звука скрипа не было. Только его собственный пульс. Тук-тук. Громче. Быстрее. Тук-тук. — Господин Чон, — голос его секретаря вывел его из уже привычного транса, позволяя вдохнуть воздух полной грудью. Чонгук несколько раз моргнул, осматриваясь вокруг. — Да, — его голос прозвучал хрипло. Он откашлялся. — Войди. — Я принес документы на подпись. Не сильно срочно, но и задерживать не рекомендую, — бархатный тембр, знакомый до мурашек, слегка хрипловатый на низких нотах, сопровождался привычной улыбкой на губах. Чимин протянул листы. — И вам тоже, кстати, уже за полночь. Не можете встать из-за слишком тяжелых теней под глазами? — он усмехнулся, прищурив свои глаза-полумесяцы, и обратился к нему в шутливом тоне. Выдавливая полуулыбку, Чонгук положил бумаги на стол и встал, проводя руками по лицу. — Ты не в том положении, чтобы шутить надо мной. Или у меня уже начались галлюцинации, а ты сладко спишь в своей кроватке? — просовывая руку в пиджак, бросил он в ответ. Чимин лишь тихо рассмеялся, но смех быстро угас. — Вам и до галлюцинаций недалеко с таким графиком. Идите домой, мир не рухнет, если вы поспите пару часов. — он кинул грустный, понимающий взгляд на помятый вид начальника и вышел из кабинета, бесшумно прикрыв за собой дверь. Чонгук провел рукой по волосам, взъерошив их. «Домой», — повторил он про себя. Звучало как приговор. *** Квартира встретила его холодом и стерильным порядком. Панорамные окна, дорогая мебель и абсолютная тишина. Но стоило ему лечь на кровать и закрыть глаза, как потолок превратился в свет прожекторов. Тук-тук. Сердце снова забилось в ритме ринга. Он ворочался с боку на бок. Пытался считать овец, вспоминать цифры отчетов, думать о новых моделях машин. Бесполезно. Каждый раз, когда дыхание выравнивалось, перед глазами всплывало то самое лицо. Размытое пятно крови. Беззвучный крик. И этот чертов скрип колес носилок. Бессонница накрыла его волной. В четыре утра Чонгук сдался. Он сидел на краю кровати, глядя на свои руки. Они дрожали. Легкая, почти незаметная дрожь, которую никто, кроме него, не увидел бы. Но он чувствовал её в костях. Ему нужно было куда-то деться. Куда-то, где шумно, грязно и опасно. Где нет места тихим кабинетам и бархатным голосам секретарей. Где есть только боль. Настоящая, физическая боль, которая заглушает боль внутри. Он встал, подошел к шкафу и достал не дорогой костюм, а простую черную худи и джинсы. Надел старые кроссовки, которые давно не видели асфальта. Взял ключи от машины. От черного спорткара, стоящего в дальнем углу парковки. Того, на котором он гонял, когда хотел забыть всё на свете. По дороге он не включал радио. Только гул мотора и стук сердца. Навигатор вел его не в центр, а в промышленный район, туда, где фонари мигали через один, а асфальт был покрыт трещинами. Подпольный клуб. Место, которое он каждый раз обещал себе больше никогда не посещать. Но сегодня ночь была слишком длинной, а тени под глазами — слишком тяжелыми. И кто-то там, в этом грязном подвале, сейчас дрался за свою жизнь. Может быть, так же отчаянно, как он когда-то. Чонгук свернул на узкую улочку, где уже виднелась очередь из мрачных фигур у железной двери. Он заглушил мотор. Тишина снова наступила, но теперь она пахла бензином, сыростью и ожиданием драки. Он глубоко вдохнул. Вдох. Выдох. И вышел из машины.