Паршивое сердце

      Машина, красивая снаружи и прокуренная изнутри, казалась вот вот раздавит Джонни своей духотой. Он был уверен что эта тачка, ровно такая же как и его отчим. Гаррет не казался утырком, однако при более тесном общении, Джонни довольно быстро понял что его новоявленный папаша растратил все свое благодушие на его мать и намерений хоть сколь-нибудь сближаться с пасынком не имел. Мамаша, явно недовольная его исключением из Гринхерта в красочных сложносочинённых выражала свои мысли по поводу его дерьмового характера. — Поганец! Что я говорила о твоем поведении? Когда попадешь в колонию так же будешь себя вести? — ее голова склонилась в сторону и на лице женщины через опущенное зеркало, Джонни увидел хмурую гримасу.       Та, старательно поправляла макияж и успевала его отчитывать за слова произнесенные в кабинете полиции, произнесенные часа три назад…       Казалось бы, что уж молоть языком, ведь все что можно было сказать — было сказано. Однако Миссис Хопкинс так не считала. Ее шестнадцатилетний сын был пойман на месте потасовки, в которой было замешано шесть человек и к собственному несчастью был единственным, кого загребли гребанные копы.       Ну конечно. Даже в такой ситуации его удача была вырулена в ноль, ведь тупого очкарика, за деньги которого он вступился, так же след простыл и показания против пяти человек давать было некому. Соответственно все лавры за драку перепали Джонни. Школа наконец нашла причину для отчисления малолетнего преступника, ну не чудо ли?        Конечно настолько далеко парень не думал, хотя и следовало. Он уже в печонках сидел у Гринхертского директора школы. Доказывать полицейским что все это большое недоразумение Джонни прекратил как только понял, что его слушают лишь для проформы и уже ставят ебучую печать на документах, которые сильно походили на его личное дело. — А чего ты ожидала? Что я буду лизать задницы этим вонючим блюстителям закона? Знаешь, ты могла бы притвориться заботливой хоть на пару часов и попытаться встать на мою сторону… — он не успел закончить, ведь прогремел басистый голос Гаррета. — Джеймс Хопкинс, я советую тебе… — Завались. Мам, разве ты не запрещала мне разговаривать с незнакомцами? — Джонни не остался в долгу и прервал «совет» отчима, бросив колкую остроту. Он знал что тупому бизнесмену ни горячо ни холодно от нее и это бесило его еще сильнее чем тот факт, что мужчина собирался его поучать. Друг другу они были никем, его все устраивало и менять это он не собирался. — Я кажется говорила тебе быть повежливее со своим отцом? — в ее тоне пылало раздражение, еще не утихшее с темы полицейского участка.       Боже, эта вечно недовольная им женщина точно была его матерью? Она бросила недовольный взгляд на сына, который лежал на заднем ряду автомобиля и равнодушно рассматривал потолок, обитый светлой кожей. В нем не было ничего интересного, однако парень упрямо отказывался поднимать взгляд на мать или на мужчину, которого та звала своим мужем. — Он мне не отец… — кратко и безапелляционно бросил Джонни, — даже если ты вышла замуж за него, а не за его кошелек, я никогда не признаю его своим отцом или кем он там хочет мне быть.       Хопкинс специально говорил так, будто бы отчима не было за рулем, ведь знал, как того бесило подобное к себе отношение. Нет, тому было плевать на мнение Джонни, однако того выводило игнорирование со стороны сопляка. На протяжении трех месяцев ему доводилось пересекаться с ним и понемногу узнавать этого скучного и душнотного мужика. Что в нем нашла его мать, он понять не мог, хотя поверить в то, что они друг друга стоят вполне себе.       Как минимум любовь к отвратительным ароматам у них была взаимная, и поэтому сейчас Джонни старался изо всех сил не обращать внимания на смешавшиеся дешевые ароматы парфюмов этих двоих. Его уже начинало подташнивать, несмотря на холодный ветер который дул из приоткрытого окна машины.       Единственная его прихоть утоленная в этом месте. — Если ты, мелкий паршивец считаешь что ты… — Ах он считает! — Джонни подорвался со своего места в резком приступе ярости, его лицо искривилось в гаденькой усмешке и он уже готов был выдать еще одну подколку в сторону жалкого пердуна как его осадила мать. — Прекрати! — тон ее голоса неестественно прыгнул на высокие интонации срываясь в возмущении, она развернулась корпусом чтобы посмотреть в глаза сына, что доводил ее последние два года, после смерти отца, — Я сыта тобой по горло, маленький ты паршивец! Отныне, мне плевать на то, какого тебе будет в этой школе! Даже не пытайся писать мне или звонить, отсюда ты либо выпускаешься, либо переезжаешь в колонию для несовершеннолетних!       Джимми казалось что он привык к холодности этой женщины, однако что то внутри кольнуло от этих слов. Ей «плевать» на его жизнь. Так было со смерти отца и он это чувствовал, однако ему не было приятно признавать что единственному родному человеку, все равно на то, что на самом деле происходило в тех шести школах помимо Гринхерта.       Сколько из того что говорили о нем директора школ и тамошних задротов она тоже не знала, и Джимми пологал что навряд ли она этим интересовалась. Это было даже обиднее того, как быстро она забила на смерть отца и самого Джеймса, побежав за новыми отношениями. Приводя своих кавалеров домой, ей было все равно на сына, которого те воспринимали неловким обстоятельством и дополнением в ее жизни. Гаррет был пятым и конечно же он оказался не самым худшим из этих самых пяти, однако подросток понимал что в картину сладкой жизни своей матери он, хулиган с серией приводов в полицейском участке уже не вписывался.       Именно по этой причине, когда новоиспеченная парочка высадила его у порога школы он тяжело выдохнул. Находится с теми, кому его присутствие поперек горла костью стояло ему не доставляло удовольствия. Он оглянулся на ворота из красного кирпича и поморщился. Готические постройки за ней намекали что в этой школе должны учиться умники и умницы, возможно детишки богатеев, но никак не он. Конечно, Гаррет что то говорил о том, что это место ему подойдет, однако парень сильно в этом сомневался.       За воротами школы никто не шнырял и Джимми предположил что сейчас там должны были проходить занятия. Парень позволил себе немного рассмотреть место, которое должно было стать его седьмой и последней по счету школой. Если все пойдет хорошо, то здесь он проведет три года. За массивными воротами простиралась просторная дорожка вперед, она миновала пару строений, которые располагались друг напротив друга и вела к просторной площадке от которой лестница поднималась к учебному корпусу. По периметру площадки стояли аккуратные, однако выдержанные в стиле строений скамьи без спинок. Единственное пожалуй что выбивалось из картины идеального учебного заведения, несколько ярких плакатов, развешанных на высокой каменной изгороди вокруг главного здания.       Возможно перспектива оказаться в колонии была не такой уж и гадкой, ведь Джеймс хорошо знал какого это, быть белой вороной и выбивать место там, где солнца и так мало.       Парень потянулся и потерев короткостриженый затылок натянул капюшон толстовки на голову. Начало сентября в Нью-Глемпшире выдалось прохладным, не смотря на приятную погоду осень брала бразды правления слишком уверенно. Серое небо пропускало солнечный свет, однако пасмурная погода все чаще давала о себе знать. Джимми медленно взялся за ручку чемодана, допуская мысль, что возможно его здесь и не ждут, а родители не станут искать пропавшего уголовника.       Со стороны послышался кашель призывающий внимание парня к себе и когда тот вздрогнув от неожиданности обернулся, его вниманию предстала высокая женщина в строгом костюме и тошнотворно идеальной укладкой. Та с явным недовольством окинула взглядом Джонни, оценивая его казалось бы простую одежду. Обычная серая толстовка с широкими черными джинсами. Чем женщине не угодила его одежда было не понятно и не интересно. Та обратилась к нему первой: — Джеймс Хопкинс, я полагаю? — ее голос соответствовал внешнему виду. Был таким же выверенным и официальным. Именно с таким голосом и интонацией приветствуют новичков, от которых пока непонятно что ожидать. Однако взгляд женщины выдавал ее отношение к прибывшему студенту, а именно абсолютное отсутствие интереса к очередному подростку. — А вы откуда взялись? — Мы тебя ждали, — та сделала легкий жест рукой, указывая на школу и попытавшись вложить чуть больше торжественности в голос произнесла, — Добро пожаловать в Булвортскую старшую школу. Я уверена, тебе тут понравиться, очень понравиться…       Незнакомка улыбнулась, сделав акцент на последних своих словах и Джонни понял что той, лучше сохранять строгое выражение ведь улыбка оной, выглядела до странного неестественно. Он перевел взгляд на ворота и только теперь заметил что с каменной арки на него взирала уродливая горгулья, покрывшаяся от времени налетом птичьих фекалий. — Чудно…       На лице парня застыла едка ухмылка. Ему вдруг пришла мысль, если вся школа находилась в том же состоянии что эта несчастная статуэтка на главных воротах, то о населении такого места можно не переживать. — Меня зовут Мисс Денверс, попрошу запомнить, — высокомерие не сходило с ее лица, — хорошо, вместо того чтобы тратить время пойдем к директору. Он вас ждет, Джеймс.       Джонни коротко кивнул, однако сделав шаг в сторону дороги услышал строгое: — Не в ту сторону, Джеймс.       Он развернулся и встретился взглядом с Мисс Денверс. В ее глазах плескалось все то же самое высокомерие. Просто очередной бунтующий мальчишка, ничего нового. — Не будем заставлять Директора Крэблснитча ждать.       Агрессия, которая только улеглась после разговора с матерью и отчимом чиркнула яркой искрой, однако Джонни позволил себе лишь расплыться в злой улыбке и тихо рассмеяться. Проследовав за женщиной через ворота он услышал как те закрылись за его спиной и на душе стало гадко. Он снова в школе. Снова в месте где весь мир ограничился территорией учебного заведения. Снова в месте, где нужно что то, кому то доказывать. Пока он шел за Мисс Денверс, та сообщила ему что является школьным секретарем и что на первом году обучения Джимми нужно будет посещать ряд обязательных дисциплин, а уже дальше сможет выбрать желаемое направление для получения углубленного образования.       Парень не думал что протянет до конца этого года, поэтому слушал ее вполуха и только потому что иначе пришлось бы задуматься о том, что тут будет происходить после звонка. Им пришлось подняться на второй этаж школы и как только Джимми в сопровождении секретаря подошел к кабинету, та открыв дверь пропустила его вперед. Парень оставил свой чемодан под присмотром Мисс Денверс, поэтому сейчас оказался в кабинете директора как есть.       Он позволил себе мгновение рассмотреть кабинет. За широким деревянным столом сидел так называемый директор. Он подписывал какие то бумажки, и взглядом Джимми зацепился за свою неболоьшую фотографию в документе, который был сильно похож на его личное дело. По сторонам от широкого стола стояли темные книжные шкафы, над которыми висели портреты незнакомых парню людей. Однако был тот, чей профиль он узнал. За спиной мужчины находилась полка, на которой стоял бюст Джорджа Вашингтона. О вкусах в оформлении Джимми не собирался споритьь, однако темная комната с портретами скорее всего почивших людей комфорта у него не вызвала.       Мужчина наконец отвлекся от бумаг и подняв взгляд на парня довольно просто заявил: — Ты должно быть Хопкинс, — оглядев того на манер своей секретарши, тот не стал как либо реагировать. Легким жестом тот указал на один из пары стульев, расположенных перед столом в приглашении присесть. — Ага… — Ага? Что, «Ага»? , — директор строго приподнял брови, сосредотачивая свое внимание на Джимми, который успел сделать пару шагов в сторону стула. Он слегка стушевался, но быстро исправился: — В смысле…да Сэр…       Джимми не собирался начинать в этой школе с конфронтации директора, к тому же пока что между ними не было никаких конфликтов. Он спокойно воспринял требование об обращеннии и присел на предложенное место в паре метрах от мужчины. — Отлично! Что ж, посмотрим, — он опустил карие, усттавшие глаза на папку с бумагами у себя на столе, — ты успел начудить в прошлой школе. Вандализм, сквернословие, хулиганство, неуважение к старшим…       Кребблснитч поднял глаза и присмоотрелся к Джимми. Он явно его оценивал, и такое внимание к своей персоне парень не находил новым.             Четвро директоров до этого вели себя так же по отношению к нему. Единственное чего не всплывало в их разговорах, так это: — И в нашу школу ты перевелся после случая мелкого хулиганства, в котором ты избил пятерых, в попытке присвоить чужое имущество, — мужчина сложил ладони в замок, делая небольшую, однако ощущаемую паузу, — в документах с твоей предыдущей школы написано, что ты прекрасный пример будущего заключенного. Что твое будущее уже предопределено, и что мне не стоит принимать тебя в свое учебное заведение.       Джимми слегка поддался вперед сидя на стуле и опустил взгляд в пол, он уже пытался доказывать что все было не так, однако в его личном деле черным по белому написали ту версию событий — которая был необходима для его отчисления из Гринхерта. Директор Кребблснитч в ужасе разведя руками едва повысил голос: — Ох, ты меня пугаешь Хопкинс. — Да ладно вам, подумаешь, — он давно уже решил, раз уж никто не верит, он и отрицать не будет. Джимми раслабленно отокинулся на спинку стула, чуть закатывая глаза. — Да, ты определенно худший. Это поразительно, ни разу не встречал таких мальчишек как ты, — мужчина поднялся со своего места, и жестикулируя неспешно подошел к парню, — скажи мне, зачем мне вообще принимать тебя сюда? — Не знаю.       Иного ответа у него не было. Весь этот разговор казался Джимми странным. Директор вроде и пытался его отбрить, однако последнего слова не было, и когда тот уже решил что теперь уже только в колонию, Кребблснич заговорил: — Ты явно худший, — он прошел обратно за стол, и не садясь снова присмотрелся к парню спереди, — однако даже у худших есть последний шанс. Я таких как ты Хопкинс насквозь вижу. В этом учебном заведении, такие как ты — выходят отсюда достойными членами общества. И именно поэтому, я согласился принять тебя.       Это было не тем, чего ожидал Джимми, особенно слова последовавшие после этого. — У меня хорошее предчувствие на твой счет, Хопкинс. Не разочаруй меня.       В ответе мужчина не нуждался. Это парень понял по тому как директор сел и снова занялся лежавшими на столе документами. В кабинет вплыла Мисс Денверс с подносом, на котором располагались чайник и тарелка, с небольшим куполом. Она аккуратно поставила поднос на небольшой журнальный столик, который располагался внутри ьлиже к оконной группе. — Сейчас Хопкинс, Мисс Денверс проводит тебя за учебниками. Сходи в общежитие и ознакомься с планом уроков, — прозвучало от Директора максимально кратко и по делу, — Уверен, кто нибудь оттуда покажет тебе школу. С завтрашего дня, ожидаю успехов в учебе.       Джимми понял что на этом его пребывание в кабинете Директора окончено. он поднялся и проследовал за женщиной которая успела до этого обменяться парой слов с мужчиной, внимание на которые он обратить просто не смог. Видимо по ходу их разговора звонок уже дал сигнал на перемену и по коридорам слонялись студенты. Вместе с Мисс Денверс он вошел в кабинет поменьше. По всей видимости он принадлежал секретарше. Она достала небольшой тканевый рюкзак с логотипом школы и вручила его Джимми. — Внутри найдете свое расписание и список дисциплин. Мужское общежитие найдете пройдя вперед от учебного кампуса и свернув направо на первой развилке. Повторю Джеймс, на право, — женщина поправила прядь волос, которая выбилась из ее идеальной прядки и скептично смотря на парня обьяснила, — не хватало еще, чтобы вы всех дам перепугали своим появлением.       Приняв из ее рук рюкзак, парень слегка кивнул. Он понимал причины ее настороженности в свою сторону, и опровергать их не спешил. Однако было то, что он хотел ей сказать с их первого разговора: — Вас понял, но могу я попросить об одолжении?       Он слегка склонил голову набок и потер шею. Жалкий прием, днако когда то это работало на его мать, и он был готов к тому чтобы испробовать это на незнакомой женщине средних лет.       Та приподняла бровь, мальчишка хотел попросить об одолжении! Возможно это было из-за того, что тот перестал хмуриться и взгляд парня стал чуть мягче, но она не смогла ответить категоричным отказом. — Я вас слушаю. — Зовите меня Джимми.       Женщина явно ожидала чего то другого, однако услышав его просьбу ее взгляд едва заметно смягчился и Джимми вдруг увидел едва заметную улыбку. Та появилась всего на мгновение, однако он не ожидал такой реакции на свою просьбу. — Думаю эту вашу просьбу я смогу исполнить. Джимми.       Расставшись на этом, парень вышел в коридор. Его путь лежал к общежитию, здание которое он уже отмечал на подходе к учебному корпусу. Сейчас, спускаясь по лестнице на первый этаж он наконец обратил внимание на состояние школы изнутри. Та не казалась разваливающейся, однако что то было в ней, соответствующее дизайну снаружи. Здание казалось довольно старым, но ремонт был недавним. Спустившись по лестнице на первый этаж Джимми заметил логотип по центру главного холла.       Череп, крыса, змея и кулак на щите были обрамлены виноградными листьями и головой быка. По сравнению с остальными гербами школ, этот показался парню даже неплохим. Он спокойно прошел к выходу и вышел из учебного кампуса. Снаружи ему предстала картина. Чуть поодаль от крыльца, парень покрупнее нависал над пацаном поменьше. Судя по тому что видел Джимми, обидчик забрал у мелкого конспекты и тряс теми над ним. Парень не слышал их разговора, однако уже с порога понял, что в правах ущемлялся явно не ботан. Внутри что то оборвалось.       Мальчишка, явно был слишком хилым для того чтобы отбить свою тетрадку. На носу у того сидели нелепые круглые очки, а глаза скрывались под ворохом кудрявых, взлохмоченных волос. Джимми не особо его рассматривал, тот был чуть выше него самого. Его зацепило другое. Ботан был до боли похож на парня, чей кошелек он так ревностно отбивал на улице, всего неделю назад. На лице Джимми приподнял бровь и двинул вперед. Нет, он не собирался ввязываться в этот раз. К черту. Перебесяться…       Он прошел мимо, не смотря на парочку, однако наблюдая как вокруг них собирались зеваки. Джимми утвердился в мыслях о том, кто учился в этой школе. Понял слова отчима о том, что это место ему подойдет и свои смешанные чувства в момент когда проходил по коридорам школы к выходу. Разбившись по кучкам, школьники негромко разговаривали кидая на него косые взгляды, пока не решаясь подойти и кинуть что то в спину. Оценивая. — Рассел, я сказал отдай мой гребанный учебник!       Внутри Джимми рассмеялся, как сейчас он помнил этот голос. Немного сиплый, высоковатый голос. Голос крысы, которая не пришла на дачу показаний, крысы из-за которой в его личном деле появилась еще одна нелициприятная строчка. Было слышно что под действием пубертата голос мальчишки ломался и моментами становился низковатым. Джимми внутренне усмехнулся. Неудачник.       Он таки остановился, оказываясь в толпе подростков, которая уже подтянулась к небольшой круглой площадке и требовала зрелищ. Взглянув на ботана парень попытался запомнить его, однако невзрачный пацан ничем не цеплял взгляд. Джимми махнул рукой в сердцах и направился к общежитиям, чтобы наконец немного выдохнуть и побыть в одиночестве хоть пару минут. Голова трещала от злости и раздражения. Он не совсем понимал причины головной боли, однако все складывалось интересным образом. Все в этой школе понемногу его доводило до той грани, за которой он бы кинулся на первого, кто попробует эти грани проверить. Медленно, обстоятельства подталкивали его отринуть какое либо терпение и здравомыслие, о котором к нему казалось бы взывал Директор школы. Хотя чего таить, «Худший из Худших». Разве не такой лестной оценкой его окрестили всего пятнадцать минут назад.       Злобно ухмыльнувшись, парень поднял взгляд. Он прошел по небольшой аллее в сторону ворот школы. Настроение было паршивым, в голове звенело глухое, тихое, гнетущее чувство предвкушения. Глуповатый портфель с тяжелыми книжками безвольно болтался и напоминал о себе, оттягивая спину к земле. На перекрестке дорожек ему нужно было пройти на право, и заветная комната бы оказалась в паре минут пути, однако конечно же, не тут то было. — Посмотрите на эту жалкую, залетную пташку!       На небольшой лестничной площадке расположились трое парней. На вид они были выше Джимми, однако не эта мысль сейчас горела в голове подростка. Казалось, весь день, вселенная взывала к его терпению. — Я слышал что твоя мамашка оставила тебя здесь, так как ты ей не нужен? — мальчишка посередине встал с холодного бетона. Про себя Джимми пожелал ему отморозить яйца и свалиться с ебаной инвалидностью, — Хах, это не удивительно, кому ты вообще сдался. Уже успел отлизать Кребблснитчу? Если махать окровавленным шматком мяса перед акулой, та поведется. Джимми хватало запаха крови. Он боковым взглядом заметил, как со спины ход к отступлению отрезала еще парочка придурков. Те были больше похожи на ботанов. Высокие дрыщи, один в очках, второй одетый с иголочки, однако вздернутый нос и ссальная челка быстро определила того в неудачники. Значит пятеро. Сначала те что с переди, а именно тот посередине. Джеймс улыбнулся, языком толкнул щеку изнутри, скинул рюкзак с плеч и выкинул мерзкую остроту: — А что, завидуешь? Ты наверное соскучился по хую во рту, вот и визжишь как поросенок…       Раз вселенной так хочется поразвлечься за его счет, то кто он чтобы отказывать.