Mrs. Verstappen

Чат пилотов

Олли: Пацаны. Пацаны. Гляньте, какой шедевр я откопал: [Фото с подиума в Лас-Вегасе: Макс пьёт шампанское, а Джордж расположен так, словно сосёт у Макса, глаза закрыты, выражение лица блаженное.] Алекс: АХАХАХАХА Джордж, чувак, ты не мог дождаться, пока вы доедете домой? Там же дети смотрели. Лэндо: я умер, спасибо. Мне это было нужно после этого бредового дисквала. Оскар: То же самое, лол. Кими: МОИ РАЗВЕДЁННЫЕ РОДИТЕЛИ СНОВА ВМЕСТЕ!!! Олли: Хорошо, что тебя там на самом деле не было, Кими. Ты бы на всю жизнь травму получил. Макс печатает… Макс печатает… Макс печатает… Льюис: Дети, держитесь. Макс печатает… Макс печатает… Макс: Это просто ракурс. Шарль: Да, мы так и поняли, Макс. Джордж тебе на самом деле не делал минет в прямом эфире, лол. Себ: Я бы заметил. Поздравляю с победой, друг. Макс: Спасибо. Остальные — все с менталитетом двенадцатилетних. отсосите у меня. Халк: Нет уж, спасибо, не хочу, чтобы твой муж разревновался. Алекс: Джордж — это жена. Карлос: Погоди, я думал, они же вроде развелись? Шарль: Не-а, в ТикТоке говорят, они помирились после парада пилотов на Гран-при Бразилии. Олли: На formuladank считают, что это до сих пор секс с ненавистью. Макс: Вам всем нужно выйти из интернета и потрогать траву. Этот тупой мем про «разведённую парочку» совсем выходит из-под контроля. Мы с Расселом почти не общаемся. Так что заткнитесь. Лэндо: Кто-то сегодня не в духе. Если бы я не знал тебя лучше, подумал бы, что ты дисквалифицирован. Джордж печатает… Алекс: Оооо, миссис Верстаппен зашла в чат! Джордж печатает… Джордж печатает… Макс: Очень смешно. С чего бы ему вообще брать мою фамилию, если бы мы поженились? В каком веке это? Джордж: Да брось. Макс, очевидно, взял бы мою. «Макс Рассел» звучит культово. Макс: Помечтай ещё, принцесса. Штаны тут ношу я. Джордж: Не будь сексистом, детка. Алекс: Вау. А я-то думал, «Джалекс» для тебя что-то значит, Джордж. Никакой верности. Макс: «Джалекс» — тупое шип-имя. Алекс: Лучше, чем «Рассстаппен». Звучит как лекарство от зубной боли. Кими: Эй! Не оскорбляй шип моих родителей! ДА ЗДРАВСТВУЕТ РАСССТАППЕН!!!

***

Макс поморщился и швырнул телефон на кровать, пока чат взрывался смайликами со смехом. Они и правда были сборищем незрелых детей. С вздохом Макс подошёл к окну. Ослепительные огни Лас-Вегаса смотрели на него в ответ, яркие и хаотичные — очень подходяще, на самом деле. Он знал, что перегнул палку. Знал, что фанатский шиппинг пилотов — это просто часть цирка. Всем популярным гонщикам приходилось с этим сталкиваться: Себ и Кими, Себ и Льюис, Себ и его чёртов личный тренер. Самого Макса в свои годы шипперили с Шарлем и Дэниелом. Это было нормально; ему было плевать, что люди там выдумывают про их «химию». Его это не задевало. Но мемы про него и Джорджа действительно доставали. Бесконечные комментарии про «Рассстаппен», шутки про то, что они похожи на «королевскую чету» во время парада, Юки в роли их «ребёнка», возящего «родителей» — всё это пробиралось под кожу с пугающей лёгкостью. Макс старался не думать, почему. В девяносто девяти процентах случаев он об этом вообще не думал. Но здесь, в одиночестве своего гостиничного номера, в компании лишь неонового города, он не мог врать сам себе. Комментарии про шиппинг вызывали в нём беспокойство, потому что в них была крупица правды. Они параноили его. Неужели он был настолько очевиден? Неужели фанаты и вправду раскусили его влечение к Джорджу? Блять. А он-то думал, что неплохо справляется, избегая даже смотреть в сторону Джорджа, когда их силком сталкивали вместе. Парад пилотов в Бразилии был одним из немногих случаев, когда он дал слабину — и одного этого хватило, чтобы попасть в заголовки. Резкий стук в дверь вырвал Макса из спирали его мыслей. Нахмурившись, он подошёл и дёрнул дверь на себя. — Привет, — сказал Джордж, хлопая своими нелепо длинными ресницами. — Ты в порядке? — С чего бы мне быть не в порядке? — отрезал Макс, отступая, чтобы впустить Джорджа. Не дай бог какой-нибудь предприимчивый папарацци сфотографирует Джорджа у дверей его номера в три часа ночи. Интернет сойдёт с ума. — Не знаю, — Джордж закрыл дверь и внимательно его изучал. — Ты в чате выглядел очень раздражённым. Макс засунул руки в карманы спортивных штанов и пожал плечами. — Они вели себя раздражающе. И тупо. Полные губы Джорджа дёрнулись в полуулыбке. Макс отвел взгляд, ненавидя себя за то, что заметил, какие они красивые. Почему это должен был быть, блять, Джордж Рассел? Почему у него не могло быть неловкой симпатии к Шарлю или Карлосу? С ними он хотя бы ладил. Объективно они были симпатичнее. Джордж же весь такой… утончённый. Принцессный. Будто сошёл с обложки какого-нибудь гламурного журнала. Макс вообще-то никогда не питал слабости к такому типу. — Это правда тебя задевает? — спросил Джордж, склонив голову набок, и его невероятно голубые, нелепо огромные глаза впились в него. Максу стало интересно, каково это — поцеловать их. — Это просто смешно, — резко сказал Макс, злясь на собственные мысли. Он вообще не замечал у людей глаза. Пока не встретил Рассела. — Ты и я? Это… отвратительно. Джордж провёл языком по губам. Что-то мелькнуло в его глазах. Боль? — Не знал, что я настолько отталкивающий. Макс насупился. — Хватит выпрашивать комплименты. Ты сам всё прекрасно знаешь, особенно, что ты до нелепости красив. Джордж что, покраснел? — Да? — тихо сказал он, прикусив полную нижнюю губу. Макс угрюмо смотрел на него. — Прекрати. Между бровей Джорджа легла морщинка. — Прекратить что? Я ничего не делаю. Макс неопределённо махнул рукой в сторону лица Джорджа, будто оно лично его оскорбило. Так и было. Он избегал смотреть на Джорджа Рассела без крайней необходимости не просто так: стоило ему это сделать, как он начинал пялиться. Хорошо, что его ментальная броня была так крепка. Он — Макс, блять, Верстаппен. Четырёхкратные чемпионы мира не пялились на соперников как влюблённые идиоты. — Макс? — Джордж сделал шаг ближе, глядя на него этими дурацкими голубыми глазами. Всё в нём было бесяче идеально: длинные конечности, чётко очерченное лицо, густые блестящие волосы, нелепые скулы, девичьи губы и невозможной длины ресницы. Макса иногда так и подмывало дать ему в глаз, перекроить его черты, сделать менее красивым. Менее соблазнительным. — Терпеть тебя не могу, — проскрежетал Макс, хватая Джорджа за рубашку и притягивая к себе. — Твоя рожа раздражает. Чтобы ты знал. И затем он прижался губами к губам Джорджа. Это должен был быть быстрый, сдержанный поцелуй, ровно настолько, чтобы утолить навязчивую потребность прикоснуться и ощутить вкус. Но тихий вздох, сорвавшийся с губ Джорджа, ударил по Максу током. Его пальцы вцепились в шёлковые волосы Джорджа, и он поцеловал его глубже, отчаянно и жадно. Ещё чуть-чуть, и он оторвётся… но Джордж застонал, обвил его руками, прижал крепче, и мир расплылся в тумане жара и белого шума. Каждый звук, каждое прикосновение, каждый вздох поглощал его. Они целовались. Бездыханно, жадно, рты влажные и горячие. Руки Джорджа шарили по волосам и спине Макса, его тело буквально текло по нему, будто пытаясь вскарабкаться. Это было опьяняюще. Вызывало привыкание. Было, блять, несправедливо, насколько сладкими были губы Джорджа Рассела. Максу было мало. — Нам не стоит… — Джордж выдохнул между поцелуями. — Да, это всё только усложнит, — согласился Макс, прежде чем поцеловать его снова. И снова. Чёрт, эти губы. Такие, блять, сладкие. Такие идеальные. Макс хотел заниматься с ними любовью. Трахнуть их до умопомрачения. — Нам надо остановиться, — Джордж попытался снова, но застонал, когда Макс принялся осыпать его шею жадными, горячими поцелуями. Он с силой присосался к основанию его горла, желая оставить свой след. Ему нужно было пометить его. Навесить бирку. «Собственность Макса Верстаппена. Даже не смотри в его сторону». Блять, он сходит с ума. Им правда нужно остановиться. Но Макс не мог. Он хотел касаться и целовать каждый сантиметр тела Джорджа. Войти в него и взять. Снова, снова и снова, пока Джордж не будет чувствовать его, даже сидя в своей машине. А когда перестанет чувствовать — Макс повторит всё сначала. — Это глупо, Макс, — задыхаясь, выговорил Джордж. — Нам надо остановиться. — Надо, — снова согласился Макс, оставляя очередную засос на шее Джорджа. Они не остановились.

***

Они не могли остановиться. Полчаса спустя они уже жадно двигались в кровати, как звери в период гона, стоны Джорджа лились без остановки, пока Макс входил в него. Это было чертовски хорошо — теснота, жар, обнажённое тело Джорджа под ним, но смотреть на него было ещё возбуждающе. Боже, он был видением: голубые глаза затуманены наслаждением, щёки раскраснелись, губы красные и распухшие от поцелуев Макса. Самое прекрасное, что Макс когда-либо видел. — Ты мой, — прохрипел Макс в его губы, двигаясь жёстче, глубже. — Мой, мой, мой. Такой красивый… Джорджи… Джордж содрогнулся и кончил, вцепившись в его голую спину и сжав его так сильно, что Макс тоже сорвался с края. Он рухнул на Джорджа, дыша так, будто только что пробежал марафон. Унизительно. Он никогда раньше так не заводился во время секса. Но Макс не мог заставить себя пошевелиться. Было слишком хорошо. Он прильнул губами к потной шее Джорджа, и по нему прокатилась волна жёсткого удовлетворения при виде начинающих проступать следов. — Ты тяжёлый, друг… — пробормотал Джордж, проводя рукой по спине Макса. — Какая же ты принцесса, — фыркнул Макс, перекатывая их так, чтобы оказаться на спине, а Джордж растёкся на нём сверху. — Ты не мог бы не оскорблять меня даже в постели? — Джордж закатил глаза. — Это не оскорбление, — сказал Макс, позволяя руке скользнуть по гладкой спине Джорджа, прежде чем собственнически задержать её на его заднице. — О, — тихо произнёс Джордж. Его глаза тоже стали мягкими. Боже, он был нелеп. Нелепо прекрасен. Макс чертовски не выносил этого. Ему нужно было снова поцеловать его. Так он и сделал. Спустя несколько минут поцелуев, как у подростков, Макс снова возбудился. Но когда он попытался перевернуть Джорджа под себя, тот остановил его. — Почему нет? — запыхтел Макс. Это не было нытьё! Джордж лукаво улыбнулся, его щёки порозовели. — Эта наша фотка… Мне она понравилась. Хочешь её повторить, чемпион? Во рту у Макса пересохло. Мысль о том, что Джордж стоит на коленях у его ног, «обслуживает» его после победы… ему нравилась. Очень нравилась. — Но у меня здесь нет шампанского, — сказал он хрипло. Коварная улыбка Джорджа заставила его содрогнуться. — Я уверен, мы сможем импровизировать. Смеясь, Макс жадно поцеловал его, внезапно чувствуя благодарность тому, кто сделал эту нелепую фотографию. Но, чёрт, другие пилоты никогда не дадут им спокойно жить, если узнают, что Рассстаппен теперь — очень даже канон.