Загадка в ее глазах

— Как же здесь жарко, — не унимался Думан. — И сколько здесь проклятых насекомых! — вторила ему Стелла, но тут же делала виноватое лицо. — Прости, Флора. Фея лишь улыбалась. Анагана немного раздражало ее любовь к всепрощению. Даже удивительно, что на планете этой милой девушки случился столь жуткий инцидент. Когда ужасные враги Магического Измерения закончились, Винкс решили не отказывать в помощи и местечковым конфликтам. Благо, из школы они выпустились, так что могли погрузиться в эти многочисленные миссии с головой. Они уже нашли опасного кибер-преступника на Зените, вора света на Солярии и кровожадного киллера на Эраклионе. Магов Черного Круга присоединили к их команде в качестве исправительных работ. Этому объединению никто не обрадовался, но старая бабка Фарагонда была слишком настойчивой. Так что Огрон лично участвовал в поимке киллера, а Гантлос устраивал ловушку для вора. И если в начале магам Черного Круга идея работать в Винкс стояла как кость в горле, то со временем они даже втянулись и с энтузиазмом гонялись за преступниками. Особенной любовью к расследованиям отличался Думан, будучи у них вместо жучков, собак-ищеек и квадрокоптеров. Анаган был настроен скептичнее всех, но тоже нашел некое удовольствие в игре за хороших ребят. Особенно нравилось ему ловить опасных преступников, догоняя их даже на летательных кораблях — адреналин бил рекой, а пойманные злодеи верещали не хуже пойманных фей. Ну и со временем былые границы между магами и Винкс стерлись, и они в действительности стали неплохими союзниками. Пусть порой и хотелось чего-то большего... К миссии на Линфее всех прикреплять не стали. Винкс были заняты жуткими сообщениями о сошедших с ума драконах с Пироса, поэтому сюда отправили Флору, Стеллу, Думана, Анагана и Ская. Последний сносил путешествие терпеливей всех, гордой походкой преодолевая любые препятствия, что строила Линфея. Все, даже Анаган, прекрасно знали, что его сослали сюда только из-за очередной ссоры с Блум. Поэтому с ним контактировали мало, лишь поглядывали иногда — кто с интересом, а кто с осуждением. — Ай! — воскликнула Стелла, хватаясь за ногу. Оказалось, липкая трава не только замедляла движение, но еще и жалила нерадивых туристов. — Аккуратно! — Флора немедленно упала на колени, залечивая всплывшие волдыри. — Я же предупреждала, что в эти леса надо одевать длинные штаны, ведь здесь много шипучей лозы! — У меня нет штанов большей длины, которые подходили бы к этой неудобной длинной кофте, — плаксиво скривила губы главная страдалица, одетая в бриджи. — Линфея меня ненавидит и хочет уничтожить. — Ох, милая. Анагана искренне поражало и даже бесило такое сочувствие ко всем хаятелям ее родной планеты. Да попробовала бы эта фея так повыпендриваться в каких-нибудь джунглях Земли, он бы мигом ее осадил. А у Флоры словно был бесконечный запас терпения. Ну ничего, он будет раздражаться за нее. Когда они только стали союзниками, у Анагана мелькнула мысль, что они больше не враги — а значит, все пути к «любимице» открыты. Он даже аккуратно узнавал, встречалась ли с кем-то Флора — выяснил, что полгода как полюбовно рассталась с парнем. После первой удачной миссии он набрался решимости и подошел к ней в дендрарии Алфеи. Она поливала цветы, тихо разговаривая с ними. Странность эта казалась ему по-своему очаровательной. — Расти хорошо, — донеслось до него, — если нужно будет, я принесу больше подкормки. — И чем ты его подкармливаешь? — выдал он свое присутствие, подходя ближе. Флора вздрогнула, будто застанная врасплох за чем-то постыдным, и быстро обернулась. — Удобрением, — растерянно ответила она. — О, — спрашивать «а каким?» показалось еще большей глупостью: Анаган ничерта не смыслил в удобрениях. Неловкое молчание затягивалось. — Просто хотел сказать, что работать с вами оказалось куда приятней, чем казалось раньше. — Мы рады, — довольно искренне улыбнулась она. Хотя «мы» здесь было явно лишним — остальные Винкс до сих пор смотрели на участие магов косо. Молчание затягивалось. Флора выждала еще минутку, но Анаган так и не смог придумать хороший предлог продолжить разговор, так что она снова снова вернулась к своим цветам. — Я буду обязана тебе, если ты подашь мне ту банку, — она махнула головой в сторону стоящих в недалеке шкафчиков. Банка там стояла одна — огромная. Ничего не стоило приманить ее магией, но в Анагане взыграли былые рыцарские замашки, и он подошел к шкафу. И сразу же услышал раздающиеся неподалеку крики. — Четвертый год, Скай! Четвертый год ты кормишь меня завтраками. Я перестала быть замарашкой с Земли, я буквально героиня Волшебного Измерения и принцесса, что еще надо твоим чертовым родителям?! — Не говори о них таким тоном! — О, уверена, в приватных разговорах они и не так меня поносят! Анаган присвиснул и поспешил обратно. Флора, тоже услышав удаляющуюся ссору, скривилась. Странный блеск появился в ее глазах, жестокий, опасный. Но видение закончилось слишком быстро, и Анаган списал его на игру света. Фея снова мило улыбнулась. — Часто они так? — В последние месяцы слишком часто. Сейчас они расстанутся, через пару дней снова сойдутся и будут мечтать о свадьбе. Потом Скай опять улетит на Эраклион... и все повторится. — Н-да, перспективы не радужные, — присвистнул он. Флора покачала головой, горестно вздыхая, и вернулась к своим грядкам. — Вы познакомить Блум с кем-нибудь не пробовали? — О да, — фыркнула она, — Стелла перед ней женихов штабелями выкладывала. Дафна пыталась помочь. Дракон, когда вы заявились в Алфею, первой нашей мыслью было: а Огрон и Блум неплохо смотрятся. — Она не его типаж, — извиняюще развел руками он. — Да мы уже поняли, — рассмеялась Флора. — Но, — Анаган хитро подмигнул, чувствая, как бывалая легкость возвращается к нему, — вы все же не против отношений между феями и темными магами? Флора резко подняла голову. На лице ее возникла робкая, растерянная улыбка. Щеки залил легкий румянец, большие глаза заблестели, капелька плеснувшей из лейки воды стекала по шее. Миг словно замер, когда он глядел на ее лицо — воплощение красоты и невинности. Легкий ветер подбросил ее волосы, лепестки опадающей вишни смешались с ними, а солнце подстветило ее внутреннюю нежность. Анаган должен был быть очарован, ведь картины милее он никогда не видел. Но странная мысль пронеслась у него в голове вместо этого. «Слишком мило. До приторности». Словно из Флоры вынули тут стержень, бывший в их битвах и заменили его нежным стебельком. — Что ты имеешь в виду? — тихо спросила она. Но он не нашел в себе силы ответить. Сглотнув комок в горле, он вынудил себя усмехнуться, подмигнуть и спасаться из дендрария бегством. Наверное, хорошо, что у них так ничего и не вышло. Он был бы для нее слишком резок, она — слишком мягкой. Ее свет, ее очарование погасло бы в его неумелых руках. Ему надо было что-то более темное. Анаган попытался отпустить эти чувства, изгнать их, и у него даже получилось. Они больше не разговаривали наедине, обменивались лишь теплыми улыбками да кивками при встрече. И все же, когда ее родную планету ругали, внутри тлело раздражение. — Возможно, стоит слушать советов от знающих людей, — вырвалось у него против воли. — Да что ты понимаешь, — ощетинилась Стелла. Флора лишь виновато улыбнулась, но в ее глазах он заметил толику благодарности. До сих пор в груди теплело от этого. Анаган покачал головой, думая, какой же он все-таки неисправимый дурак. Поляна, которую им описывали в таких красках, казалась самой обычной. Труп успели убрать криминалисты, а природа затерла оставленные человеком следы. Даже ленты на деревьях Анаган заметил не сразу. — Живописное место, — это были первые слова, произнесенные Скаем, и проигнорированные сразу всеми. — И где нашли труп? — Здесь, — голос Флоры был поразительно спокойным. Обычно она более эмоционально реагировала на подобные происшествия. Анаган до сих пор не мог забыть ее выражение лица, когда она увидела одну из жертв того киллера. Возможно, поэтому она предпочитала работать в лаборатории. Флора указывала в самый центр. Там действительно виднелся ровный круг, окутанный лианами. Согласно отчетам, растения буквально вросли в тело залетного наемника, пропавшего год назад. В глазницах его были цветы, из груди рос кустарник с алыми ягодами расцветника, тонкие усики проникали под кожу. Экспертиза определила мгновенную смерть, так что несчастный не мучился. Однако картина все равно ужасала. Кто сотворил с вполне безобидным, на первый взгляд, парнем такое? Да, он состоял в группировке наемников, но не успел особо засветиться в каких-либо преступлениях. А судя по лентам вокруг, по знакам, сохранившимся на земле, по остаткам магических кострищ, они имели дело с каким-то культом. А это уже было дело для Винкс. Стелла, вопреки всем своим недовольствам, мигом собралась и осмотрелась. — Если это и культ, они не шифровались, — заметила она, фотографируя вырезанный на дереве знак. Анаган отметил, что он слегка зарос мхом — это место использовалось для жертвоприношений уже не в первый раз? Версия была вполне вероятной: труп обнаружили его коллеги, если их можно было так назвать. Чтобы наемники не предавали друг друга, им вживляли под кожу следящий чип — по нему и выследили беднягу. Анаган содрогнулся, представляя, сколько в этой рыхлой земле под ним могло лежать таких же тел. — Культисты чувствовали свою безнаказанность? — логично предположил Думан. — Или были просто неопытными, — легкомысленно отозвалась Стелла. — До этого только пели и рисовали знаки, а тут решили перейти к решительным действиям — и не додумались проверить жертву на чипы. Предположение феи имело смысл, но Анаган склонялся к первому варианту. Стоило им войти в этот лес, как его объяла неясная тревога. Если на Линфее был какой-то культ, практикующий человеческие жертвоприношения, он наверняка очень хорошо ориентировался в здешних лесах. Четверо из них никогда не нашли бы выход отсюда при желании. Культисты могли стоять за деревьями в двух метрах, и они об этом даже не подозревали бы. Но с ними была Флора, которая тоже прекрасно знала здешнюю местность. От одного взгляда на ее собранный вид становилось спокойней. Уж она точно отличит ветер от шагов и птичьи крики от сигналов заговорщиков. Судя по тому, как расслабленно она обходила поляну никакой опасности сейчас не было. Анаган невольно проследил за ней взглядом. Тоненькая фигурка казалась почти невесомой на фоне вековых деревьев, и в то же время она словно очутилась на своем месте. Изящная ладонь ее провела по еще одному вырезанному знаку, она замерла, прикрыв глаза. Говорила с деревьями? Ветер принес запах ее магии, Анаган глубоко вдохнул, отчего-то не в силах отвести взгляд. Ее красота нивелировала опасность этого места. И все же что-то поселилось в груди у Анагана. Странное чувство, укол в груди, лампочка в голове, мысль свербила почти ощутимо, но он никак не мог за нее ухватиться. — Кажется, мы осмотрели все, — вывел его из транса резким окликом Скай, что судорожно сжимал меч после первого их шага в этот лес. За это Анаган не мог его винить: — Предлагаю вернуться обратно и отослать все материалы. Пусть Тимми проанализирует вырезанные знаки и узоры на лентах. Флора, природа что-то сообщила? — О, она... в ужасе, — с задержкой отозвалась она, не отрывая ладоней от шершавой коры. — Негусто. Но вряд ли мы выжмем из этого места еще что-нибудь. Все молчаливо с ним согласились. Флора с той же виноватой улыбкой повела их обратно, спокойно выслушивая очередные стенания Стеллы и Думана. Анаган уже устал закатывать на них глаза, но не мог остановиться. *** За окном уже давно взошли три спутника Линфеи, освещая окружавший их небольшой домик лес мягким, но холодным светом. Вопреки опасениям Стеллы, насекомые спать почти не мешали — лишь редкие стрекозы пролетали мимо, раздражая слух громким дребезжанием. В остальном ночь представляла собой образчик спокойствия и умиротворения. Тем удивительней, что Анаган никак не мог уснуть. Очень долго они обсуждали версии, сравнивали найденные знаки с различными линфейскими верованиями, пытались проследить путь того наемника на Линфее, но неизменно упирались в тупик. Парень ходил по людным местам, дальше его затащили в лес, на утро товарищи нашли труп. Знаки Тимми так и не смог отыскать — даже доступ к всемирной сети не дал подсказки. Оно и не удивительно — Линфея яростно отвергала все технологии, особенно цифровизацию знаний, старинных книг с историями, обычаями, особенным заклинаниями. Так что даже Текна со своей магией оказалась бессильна.   И все долгое обсуждение Анаган молчал, пытаясь поймать за хвост мысль, пробежавшую в лесу. Она и сейчас не давала ему успокоиться, терзая усталое сознание. Какое-то обстоятельство зудело в мозгу, что-то было не так, не сходилось в привычную картину — но что? На рассвете они должны были снова исследовать место казни, попробовать найти еще зацепок. По-хорошему, надо было хорошенько выспаться перед ранним подъемом, но будущее утро мало волновало. Анаган встал с кровати, внимательно вслушиваясь в шелест листьев за окном. Отчего-то на Линфее он казался особенно... значимым. Словно деревья пытались намекнуть ему, кто скрывается в этих густых лесах. Ему до дрожи в пальцах захотелось с кем-то обсудить этот день лично. Но из-за двери Думана доносился залихватский храп, и будить его он не решился. Удивительно, но из комнаты Стеллы слышалось что-то похожее. Анаган прошел дальше по коридору. Заваливаться в комнату Флоры было как-то неправильно, так что оставался только Скай. Да, со специалистом они не ладили, но тот казался слишком тактичным, чтобы сразу же гнать ночного гостя из своей комнаты. Но дверь, в которую он осторожно постучал, неожиданно поддалась. Анаган с удивлением обнаружил, что ее никто не закрыл, и это было совершенно не похоже на вечно угрюмого принца, не доверявшего темным магам. Анагану казалось, он даже спал с мечом наготове. Потому он решился в комнату войти. Внутри никого не оказалось. Постель была примята, одеяло слегка откинуто, словно Скай отошел в туалет и сейчас вернется. Но дверь туда тоже была открыта, и никаких следов пребывания принца там обнаружить не удалось. Анаган замер в растерянности — Скай не курил, лунатизмом не страдал, куда он мог уйти из комнаты посреди ночи было решительно неясно. К тому же это было попросту опасно — они поселились в непосредственной близости от места убийства, и члены культа могли бродить прямо у них под окнами. От этой мысли у Анагана снова засвербило в мозгу. Сзади послышался скрип половиц. Он быстро обернулся, краем глаза замечая тень, уносящуюся дальше по коридору. Не думая, он бросился в погоню, стараясь при этом не шуметь лишний раз. В конце концов, это мог быть сам Скай, разгуливающий по коридорам и думающий о своей нелегкой личной жизни. Тень снова мелькнула впереди и скрылась на улице. Анаган выбежал следом, точно различая в неясном мраке тонкую фигуру в темном балахоне и капюшоне. Первым порывом было кинуться будить остальных, однако что-то его останавливало. Что-то, не дававшее ему покоя весь вечер, лишившее сна, побудившее войти в комнату эраклионского принца. Чужое безмятежное спокойствие. И промелькнувшая загадочная улыбка. Если бы кто-то ругал его планету — Анаган бы возмутился. Если бы кто-то совершил на его родной планете жуткое убийство — он бы ужаснулся. Все эти реакции, по его мнению, были абсолютно естественны. И не наблюдать их можно было только у человека, который... был во всем замешан. И потому он неслышно преследовал фигуру в темно-зеленом балахоне, что уверенно шла через лес. Приходилось левитировать над хрустящими сучьями, быстро уклоняться от веток, но на то Анаган и был магом скорости, чтобы преодолеть все препятствия и не издать ни звука. Хотя фигура шла словно в трансе, слегка покачиваясь в такт неслышимой мелодии, не сильно обращая внимание на звуки кругом. Совершенно безмятежно она направлялась прямиком к памятной поляне. Еще издали он заметил зеленое свечение ровно со стороны проклятого места. Фигура зажгла подобный огонек в руке, покрутила его между пальцев и отпустила. Анаган проследил его полет в небе, заметив, как он присоединился в хороводе к остальным. Он насчитал штук двадцать шариков. Не трудно было догадаться об их символизме — мы здесь, мы ждем, мы готовы к ритуалу. Но главное — любые сомнения у него рассеялись. Если очертания тела балахон скрывал успешно, то уж эту магию он мог узнать из тысячи. Каждая магия обладала своим особым ароматом — и эта всегда пахла ландышами. Хрупкими белыми цветками — и притом страшно ядовитыми. Что ему надо было сделать? Схватить ее и потребовать ответов? Вернуться и собрать остальных? Продолжать слежку, чтобы иметь доказательства? Секунды нерешительности стоили Анагану свободы. Он искренне считал, что передвигался бесшумно, но это была ее родная планета. Разумеется, она ориентировалась в ней куда лучше. Лианы схватили его, унося куда-то вперед. Прежде чем Анаган успел воспротивиться, он оказался привязан к дереву по рукам и ногам, и даже рот его был заткнут. Крепкое растение не давало сдвинуться, лишало магии и возможности издать звуки. Но самое жуткое: с этой точки открывался прекрасный обзор на поляну, куда вышла его фигура, присоединяясь к таким же культистам в темно-зеленых балахонах. Пусть листва и надежно укрывала его от остальных. А в центре поляны был распят Скай. Руки и ноги его крепко удерживались растениями. Сам он был в домашнем, глаза плотно закрыты. Судя по всему, он был схвачен спящем, так что даже любимый меч не успел пустить в ход, и до сих пор пребывал в тансе. Над поляной кружили все те же зеленые огоньки. Культисты поприветствовали фигуру на незнакомом Анагану языке и запели неразборчивую песню. Гул их голосов слился в единую мелодию, и даже не понимая слов, он все равно покрылся мурашками. Чувствовалось, как от этих звуков зашевелилась трава под ногами, ветки потянулись в сторону пения. Огоньки в небе закружились быстрее, опускаясь все ниже, сливаясь в единый луч невиданной мощи. Пение стало громче, и Анаган ощутил шевеление коры, всплеск энергии из лиан, удерживающих его, предвкушающий шепот листьев. Природа готовилась вкусить очередное подношение. Среди слов отчетливо слышалось «Линфея». Планета, по древности равная Домино, скрывала собственные дикие тайны. И три приношения раз в три года были одной из них. Песнопения все продолжались, огоньки слились в одну точку, опустившись на голову Ская. Анаган уже понял, что будет дальше. Он попытался заставить себя закрыть глаза, но не смог. Стоило огонькам коснуться макушки принца, как он резко задрал голову и издал жуткий крик. А следом из его рта показался отросток. Анаган не видел этого, но знал, что вместо глаз его выросли цветы. А потом его опустят, и из грудной клетки вырвется росток будущего кустарника. Культисты, удовлетворенные прошедшим ритуалом, принялись неспешно расходиться. Анаган наконец смог заставить себя зажмуриться. Сердце бешено стучало, он старался вдохнуть поглубже, но лиана у рта мешала это сделать. А когда он решился открыть глаза, прямо перед ним стояла Флора. Даже в балахоне, после столь жуткого ритуала, в ее облике не было ничего зловещего. Она смотрела на него скорее сочувственно, нежели озлобленно. И все же... мрачная решимость буквально окутывала ее. Анаган понимал — воспротивься он ей, его участь была бы схожей с участью Ская. Но вместо ужаса в голове билось воспоминание о том сражении в лесу, когда феи были мелкими девицами с Беливиксом, а маги хотели заполучить силы Рокси. «Я здесь, Анаган!» — крикнула она смеясь, и он, раздражаясь, обернулся. На лице ее была улыбка: торжествующая, дикая, опасная. Тогда Анаган понял, что влюбился. И сейчас вместо страха его охватило страстное восхищение. Анаган представлял, как ее заклинание пронзает его насквозь, и, видит природа Линфеи, он умер бы счастливым от ее рук. — Что же мне с тобой делать? — спросила Флора, и в голосе ее звучала кровожадная нежность. Что ж, если она предлагает ему решать собственную участь, Анаган не мог противиться своему последнему желанию. — Поцеловать, конечно же. Ее брови взлетели вверх. А затем на губах заиграла чарующая улыбка.