Когда ты не был здесь

      В этой жизни всё должно быть точно по-другому. По крайней мере так надеялся Илья. В свои двадцать шесть лет он оставил позади себя целый том прожитых лет: Россия, семья, хоккей. Если уж по первым двум составляющим он не хранил в себе особой грусти, то по последнему пункту он точно сожалел. В тот злополучный день всё сразу шло не по плану.       С самого утра на тренировке Илья чувствовал лёгкую одышку и покалывание в сердце. Складывалось впечатление, будто взгляды сокомандников направлены только на него. Но что стряслось? Почему им так сильно были увлечены? Илья знал причину, но игнорировал её. Тренировка прошла паршиво, и он это понимал, поэтому предпринял единственный верный вариант, который защитит его от нападок: быть стойким и холодным. Впрочем, как и всегда.       — Роз, что случилось? — послышалось в глубине раздевалки после окончания тренировки. — Выглядишь не очень.       — Правда? — Илья приподнял брови. — Твоя мама с утра была иного мнения.       После этого никто не рискнул идти на контакт с Розановым. Все понимали, что тот не в духе. Напряжение росло в геометрической прогрессии. Их капитан даже не поднимал на них взгляда, не говорил жарких речей. Просто позорно потренировался, помылся и поспешил покинуть здание стадиона. А в целом, что ему оставалось в такой ситуации ещё делать?       Вся вина лежала на этом чёртовом утреннем звонке, который разбудил Илью. Не будильник, не худая блондинка. Только противная холодная трель телефонного звонка.       Илья поморщился и посмотрел на время на наручных часах.       — Шесть утра? Вы издеваетесь?       Лениво моргая, Розанов взял в руки телефон и начал понемногу приходить в себя. Яркий свет экрана слепил прямо в глаза, от чего Илья щурился и старался через пелену прочесть имя виновного.       «Полковник»       Одно слово. Шесть утра. Сердце издало тяжёлый удар.       — Да, папа? — Илья старался говорить твёрдо и уверенно, несмотря на недавнюю дрёму.       — Илья! Твоя мама ушла в магазин купить курицы для супа.       Илья прикрыл глаза. Он не давал тревоге завладеть собой.       — Ты понимаешь? — продолжал отец. — Она ушла три часа назад, а её до сих пор нет. Ты её видел? Она приходила к тебе в школу?       — Папа, где Андрей? Он рядом?       Тишина.       — Кто такой Андрей?       И несмотря на тысячи километров, семья всё ещё могла иметь влияние на то, каким Илья должен быть. И на публике, и в окружении родственников, и внутри себя. Все ждали того Илью, который зарабатывал миллионы. Он всегда должен быть стойким капитаном, непременно приводящим свою команду к золоту, к кубкам, к славе. Он должен всегда давать, никогда не просить. И сейчас, в эти холодные минуты, от него ждали ответы на вопросы, которые он не мог дать. Точнее, нет, он мог, но не знал как. Такое состояние отца всегда заставало Илью врасплох.       — Папа, Андрей — это твой сын. Сын Андрей.       Снова тишина. На том конце провода послышалось тихое ворчание, а затем резко:       — Я знаю, кто он такой! Мне не важен Андрей! — отец почти кричал в трубку. — Мне нужно знать, где твоя мать! Я подыхаю с голода.       — Папа…       — Ты когда со школы вернешься? Найди мать и скажи, что в следующий раз за такие выходки она получит от меня.       Илья убрал горячий телефон от уха и посмотрел в потолок. Он чувствовал себя беззащитно, опустошенно. Из динамика телефона доносился русский рёв, а Илья ничего не мог поделать с нарастающей тревогой. Диалог резко окунул его в воспоминания о нелёгких годах своей жизни, когда он каждый день выгрызал уважение к себе. Но в те дни мама хотя была жива. Она была тёплой, мягкой, а её голос обнимал и целовал при любых словах.       Мама…       Илья протёр глаза, убирая накопленную влагу. Не время быть слабым.       — Папа, я в Бостоне. Мама умерла. Ты забыл? — почти отчеканил Илья.       Он старался сказать это быстро, будто, если мозг не успеет обдумать фразу, он сможет убежать. Илья совсем не хотел, чтобы слова его догнали. Чтобы заключили его в свои колючие объятия.       Снова тишина. Спасения в ней не было. Она была показателем того, как медленно к отцу приходит ясность ума, и тот анализирует свой последний десяток лет.       — Я знаю.       Илья уже разомкнул губы, чтобы что-то спросить, но его опередил отец.       — Купи по дороге домой хлеб.       А затем сбросил трубку.       Илья остался наедине с тьмой. К горлу подступал комок, и, по-хорошему, надо дать выход эмоциям. Но не сейчас. Он должен проглотить его, приберечь для следующего матча против Монреаля. На льду он сможет отыграться самым грязным способом. Выплеснуть гнев за собственное существование на соперников, сделать хет-трик, унизить, оскорбить. Монреаль должен бояться выйти на один лёд с Розановым. И, благодаря утреннему разговору, он сможет приберечь этот подарок для них. Илья бережно проглотит, сохранит, и только в подходящий момент он покажет своё нутро.       Так он делал постоянно. От того и стал легендой. Лучшим.       Ну а сейчас вся не вышедшая грязь оставалась с ним и путала ноги на льду. Мысли были ходуном.       «Почему Андрея не было рядом?»       Эта мысль преследовала Илью по пятам. Он платил своему брату крупную сумму ежемесячно, чтобы тот был рядом с отцом. Илье нужны были глаза и уши в Москве. Несмотря на всю суровость, он любил отца таким, какой он был: и когда тот кричал, переходя на унижения; и когда стыдил за проигрыши в матчах; и когда не был рядом. Он его любил несмотря ни на что, потому что он — семья. И иногда, в самые редкие моменты, отец напоминал Илье маму. И только один бог знает, как сильно Илья по ней скучал.       Идя вдоль парковки, дрожащими руками Розанов достал пачку сигарет. Руки дрожали, разумеется, из-за ноябрьского холода. Разумеется. Он быстро нащупал в кармане куртки зажигалку и уже тянул её к губам, желая впустить в себя токсичный дым. Он привык к тому, что дым обволакивает его разум и мысли, расслабляя нутро и давая ему время для того, чтобы Илья смог переместить свое внимание на иные вещи, которые его окружали.       Он любил курить. Ему нравилась предсказуемость каждой выкуренной сигареты. Вне зависимости от времени или погоды. Она всегда была хрустящей в длине и мягкой у основания. Её дым, проникающий в лёгкие, всегда был тяжёлым, но приятным. И она всегда догорала. Всегда через одно и то же время — три минуты. Этого вполне хватало для того, чтобы Илья смог удовлетворить себя осознанием, что сигарета его не предала и не изменилась. Никогда.       Бодрым шагом, убегая, Илья вышел на оживлённую улицу. Было пасмурно. Народ сновал то тут, то там. Каждый из прошедших был погружён в свои мысли. Илья наслаждался этим моментом, когда может быть частью этого потока и при этом не улыбаться каждому, кто совал смартфон в лицо с просьбой о фотографии. Быть звездой и знаменитым хоккеистом — это, конечно, здорово. Но эти моменты он любил. Ему не нужно было быть обязанным никому. Он просто становился очередным прохожим.       Когда сигарета была докурена, Розанов, держа фильтр большим и средним пальцем, звонко стукнул несколько раз по оставшейся длине указательным пальцем. Недокуренный табак резко вылетел из основания. Токсичные крошки подхватил морозный ветер, унося за собой. Фильтр Илья, конечно же, выкинул в мусорное ведро. Он не из тех аборигенов, которые распространяют грязь. По крайней мере он старался стать своей лучшей версией.       Меж облаков пронеслась капля. Она упала прямо на макушку, от чего Илья незаметно вздрогнул, посмотрев наверх. Предзимние косые капли уже спешили исполнить свой мокрый танец на асфальте, из-за чего Илье пришлось быстро искать спасение. Он увидел вывеску «Straw+Berry».       — Иисусе, — Розанов поморщился. — Очередное пафосное место.       Но деваться было некуда. Дождь уже вовсю разыгрался, прохладно устраиваясь на мягких кудрях Ильи. Зонтика с собой не было. Куртка была совсем не ноябрьская. Да и, честно говоря, Розанову нужна была пауза, завтрак (да, в середине дня) и приятное общение.       Он надеялся, что это место не разочарует его, как это сделало название. Ну ведь, давайте будем честны, кто так издевается над своим ИП?       При открытии стеклянной двери колокольчик звонко поприветствовал Илью и заодно оповестил сотрудников о посетителе. Внутри было пусто, за стойкой никого.       — Привет?       Из подсобного помещения послышался глухой стук, стон, а затем быстрое:       — Подождите одну секунду, я сейчас подойду!       Обладателю мужского голоса точно не позавидуешь. Стон был достаточно болезненным, а стук по звучанию был схож с упавшей десятикилограммовой коробкой. В целом, Илья пришёл не за завистью, а за…       — Это смузи бар? — Илья почти выплюнул эти слова самому себе под нос.       Он обернулся и оценил обстановку на улице. Дождь не подавал признаков капитуляции. Только усилился, остервенело барабаня по карнизу заведения. Значит придётся здесь задержаться и выбрать… смузи. Илья не был фанатом подобного питания, да и в целом сторонником. Будь здесь поблизости Макдональдс, выбор был бы очевидным. Но он тут. Как и темноволосый парнишка, выбежавший навстречу своему единственному покупателю. Он был немного взлохмаченный, одежда на нём была помята, а бейджик немного покосился набок, обрывая возможность прочитать имя правильно.       — Добрый день, что желаете? — брюнет улыбнулся, поправляя на себе одежду.       — Привет, — Илья сделал усилие над собой и ещё раз попробовал прочесть имя. — Кип, правильно?       Кип кивнул.       — Да, но вообще-то Кристофер, просто друзья называют меня так, и менеджер решил, что… — Кип запнулся, понимая, что, возможно, бесполезно лепечет несвязный поток мыслей. — Неважно. Вам подсказать по ассортименту?       Илья смахнул раздражение с лица и натянуто улыбнулся, будто безмолвно благодарил парня за стойкой за то, что тот прервал свой поток мыслей. Розанову был неинтересен процесс награждения Кипа таким прозвищем. Всё, что его интересовало в эту минуту, так это что же из всего многообразия напитков стоит купить и при этом почувствовать сытость. Но когда Илья бросил взор на экран с меню и увидел сочетание «огурец + сельдерей + лимон», выстраданная улыбка сразу же слетела.       — Иисусе, это серьёзно покупают?       Кип, должно быть, удивился такому вопросу. Проморгавшись, он проследил за взглядом Ильи и обернулся. В обычное время ему не приходится что-то объяснять своим посетителям, так как это место имеет свою популярность у местных хипстеров и мамочек.       — Если вы про сочетание огурца, сельдерея и лимона, то обычно такое покупают извращенцы. Отличный способ вычислить таких и сдать властям.       Кип повернулся обратно и легко рассмеялся.       Отчаянная попытка скрасить тихую обстановку встретила громкий провал, который отражался во взгляде Ильи.       — Давай так, Кип, — начал Илья, громко вздохнув. — Скажи мне, что я могу сейчас здесь у вас приобрести и при этом, чтобы мой желудок это не отверг. Я, конечно, не брезглив, но сам понимаешь, что убирать придётся тебе.       Брюнет распахнул свои глаза и хотел было что-то сказать, но тут же закрыл рот. Что уж тут сказать, обычно мамочки в декрете не выражаются подобным образом. Он обернулся, ища спасение в перечне напитков.       — Ну-у… Я бы вам мог посоветовать сочетание банана, клубники, греческого йогурта и мёда. Можно добавить ещё немного протеина, если вы хотите.       Илья приподнял брови в удивлении.       — Я что, похож на того, кто любит бананы и кому нужен протеин?       Он говорил, почти издеваясь. Илья не специально это делал. Но Кип выглядел так робко под пристальным прицелом зелёных глаз, что он просто не мог сдержаться. Это было забавно. И пока Кип в немом звуке пытался найти спасение и оправдать свой выбор напитка, Илья звонко рассмеялся.       — Извините, банан достаточно универсальный фрукт, его многие берут и добавляют дополнительно, — он оправдывался. — А протеин я вам предложил, так как вы похожи на спортсмена.       — Расслабься, Кип, я пошутил. Мне нравится твоя идея.       Илья старался снизить свой русский акцент, насколько это возможно. Ему доставляло удовольствие, как он обезоруживает этого паренька, но совесть непременно сигнализировала о том, что этого делать совершенно не стоит. Кип не враг. Он лишь парень, который делал свою работу, а Илья надеялся, что Кип делал её не только хорошо, но и вкусно. Сегодня в желудке должно побывать что-то тяжелее двойного американо и горечи сигарет.       Напряжение, нараставшее в баре, рассеялось, как только Кип облегченно выдохнул, улыбнулся и кивнул в знак принятого заказа. Илья мог поклясться, что не будет удостоен лучшими комплиментами в сознании этого парнишки. Исправить своё положение он намеревался щедрыми чаевыми. Не всегда же он должен быть мудаком. Да и веру в бумеранг он не отменял. Напротив, хотел верить.       Пока шум блендера проносился меж свободных столиков, Илья присел напротив окна, разбирая свою почту и СМС. Он быстро оглядел список принятых сообщений и не увидел ничего от Андрея.       — Мудак.       Слова рассеялись в воздухе, а злость сковала желудок.       «Ну неужели нельзя быть просто хорошим братом?»       Кому по итогу направлен вопрос — Илье или Андрею — выяснить не удалось. Пальцы бегло прошлись по клавиатуре, набирая телефон русского. Илья поднёс телефон к уху, когда тупые гудки оставляли язвы в недрах сознания.       — Але, — лениво послышалось на том конце провода.       — Андрей, какого чёрта? Я до тебя весь день дозвониться не мог.       Илья честно старался говорить спокойно, тихо и без угроз. Не хотел он, чтобы Кип в процессе приготовления смузи позвонил в 911 и пожаловался на то, что русская мафия заказывает убийство на него. Одного испуга на день должно хватить. А Илья уже насчитал два, что выходило за рамки плана. Андрей будто бы находился не в Москве, а где-то совсем далеко. Где-то, где люди не болеют деменцией, не зовут умершую жену на ковёр, где цветёт добро.       — Маленький пидорок, что тебе надо? Неделю от тебя ни слуху, ни духу, а тут заволновался.       — Что ты несёшь? Ты знаешь, что у меня всю неделю непрерывно шли матчи, и я не мог даже один гудок сделать. Если ты не забыл, у нас не только разные часовые пояса, но и деятельность.       — Да, давай, в очередной раз ткни меня в то, что я никто. Только попробуй.       Илью прорвало от злости.       — Ты придурок? Ты забыл, на чьи деньги живешь? Кто спонсирует твои блядки? Кто платит тебе за то, чтобы ты был рядом с отцом? Ты даже этого не можешь выполнить.       Он переходил на крик. Блендер на заднем фоне показался не таким уж и громким, полностью поблекнув на фоне ярости.       — Что с отцом?       Андрей обреченно вздохнул. По звуку, который доносился из динамика, тот закурил сигарету.       — Что-что. Ничего! — он выдохнул дым из легких. — Всё с ним нормально. Не понимаю, че ты орёшь почем зря.       Розанов сжал телефон в руках с такой силой, что костяшки побелели. Чувствуя, как его охватывает гнев, он старался дышать через раз, чтобы не закричать от бессилия. Его дико раздражало, что эти тысячи километров мешали быть рядом с отцом.       — Он мне звонил, — на выдохе сказал Илья. — Звонил и спрашивал, где мама. Просил купить хлеба, когда я вернусь со школы.       Пару секунд на том конце провода не слышалось ничего, кроме дыхания и небольшой затяжки никотина. Складывалось впечатление, будто Андрей пытается придумать что-то, что непременно обелит его. Но по уже выстроенной схеме он сказал следующее:       — Он придурок, ты это знаешь. Абсолютно больной на голову, — Андрей рассмеялся. — Боже, он настолько стар, что ещё чуть-чуть и начнёт мазать своим дерьмом стены. А ты мне задаешь такой тупорылый вопрос.       Он нападал. Делал это первым, потому что знал, что Илья, защищаясь, не сможет ответить на эти жалкие попытки обелить себя. Но не в этот раз.       — Ты, блять, больной ублюдок, — он кричал. — Наш отец болен, и ты прекрасно знаешь, почему. Если такой конченный дебил как ты не может ухаживать за нашим отцом, — он специально сделал акцент на последнем слове, — я найду того, кто, блять, сможет. Ты меня понял?       Андрей выдавил первый звук, но ничего не смог сказать, потому что Илья продолжил.       — Ты конченное мудло! Ещё хоть один раз тебя не будет рядом с отцом, я сделаю всё возможное, чтобы все твои шлюхи подохли, кокаин застрял в глотке, а по городу тебя искали по мешкам. Ты меня понял?!       Возможно, мысли Кипа о русской мафии не были далеки от истины, насколько думалось в самом начале.       — Я тебя понял.       Это всё, что смог сказать Андрей, после чего положил трубку. Он не подарил удовольствие окончания звонка своему брату. Не в этот униженный раз.       Осознавая, что, возможно, Илья немного испугал незваного свидетеля звонка, он обернулся с улыбкой.       Испуганные глаза Кипа шагали то на Илью, то на смузи, который он держал в своей руке.       — Девушка приревновала к модели, — оправдался Илья, сглаживая углы.       Он встал со своего стула и зашагал навстречу Кристоферу.       — Это ведь был русский? Я правильно услышал?       — Ну, подслушивать чужие разговоры неприлично, но да, это был русский.       — Не могу сказать, что я делал это нарочно, — улыбнулся Кип.       Но Илья уже и сам понимал, что заплел этот вихрь мудацких эмоций, который захватил Кипа. Тот в свою очередь старался просто улучшить ситуацию не только вкусным напитком, но и парочкой шуток. По нему было видно, что он безвредный.       — Да и, честно говоря, я в молодости увлекался русским языком, — Кипа прорвало на исповедь. — Когда полюбил Айвазовского.       — Айвазовский — это круто, — кивнул Илья. — Сколько с меня?       — Восемь долларов.       Илья сделал небольшой глоток напитка, который Кип старательно протягивал ему. Дуэт клубники и банана осел на рецепторах сладкой паутиной, а затем проскользнул в мозг. Это было вкусно, в этом нельзя было обманываться.       — Вкусно, — подтвердил он вслух.       — Я очень рад! — облегченно выпалил Кип.       Было видно, как груз свидетельства отражался на его измученном лице. Факт, что он изучал русский язык в молодости крепко вцепился в сознание Ильи. Розанов надеялся, что Кип не только не знал, кто Илья на самом деле, но и недостаточно хорошо заполнил основы лингвистики. Все надежды на то, что это не появится в таблоидах.       Илья поспешно оплатил покупку с двадцатидолларовыми чаевыми и захотел уйти.       — Это много! — возразил Кип.       — За принесенные неудобства.       В действительности Илье хотелось задержаться в этом странном смузи баре и поболтать с Кипом о творчестве Айвазовского, но те стены напрочь покрылись липким возмущением текущих дней. О семье, а в частности о брате, Илья старался не думать. Только лишь в рамках заботы об отце. Но сейчас он не знал, куда спрятаться от этого. А вот сплошная стена из ледяного ливня казалась отличным укрытием.       Бодро выбежав на улицу, Илья увидел черную тойоту с яркой желтой шляпой «Такси» на своей крыше. Машина скромно стояла на противоположной стороне улицы. И совсем не задумываясь, он спустился на проезжую часть, желая поскорее оказаться дома в тепле.       Первый шаг, второй шаг.       Скоро он будет дома.       Глоток смузи. Вкусно.       Звонкий визг колес и глухой удар.       Кип вздрогнул и быстро подбежал к двери, чтобы стать свидетелем ещё одного происшествия. Но увидел лишь то, как перемолотый банан с клубникой и мёдом, который он так бережно взбивал, растворяются под гнетом капель дождя. А затем длинную кровавую дорожку, которая растекалась на метры.       Судьбой было предрешено, что Илья непременно должен возглавить сегодняшние новостные ленты. И если тот совсем не хотел, чтобы причиной тому стала семейная разборка, судьба пошла другим путём.