Видения Асоки

Теплые струи душа приятно расслабляли тело. Асока с большим удовольствием скинула с себя одежду и нырнула под них, чтобы потом долго стоять под водяными потоками, закрыв глаза. Она только вернулась с тренировки и смертельно устала, отрабатывая до отупения самые сложные элементы новой боевой техники, что взялась освоить и наконец смогла уверенно сказать, что знает ее от и до. Но ощущала себя теперь просто вымотанной до предела. Все мышцы ужасно ныли, а в голове царил дикий сумбур, только теперь, в душе, мерзкое состояние начало отпускать. Вода плавно уносила с собой усталость, смывая все негативные эмоции, напитывая свежей энергией для новых свершений. Асока еще постояла немного, блаженствуя и согреваясь, потом наконец выключила воду и насухо вытеревшись полотенцем, надела белый махровый халат, большой и уютный. Теперь для полного счастья не хватало лишь чая, а то был, причем такой, какого Тано никогда не пробовала. Он достался ей по случаю и как раз наступил повод его попробовать. Асока прошла в кухонный уголок и пока вода кипятилась, бросила в чашку несколько довольно больших темно-зеленых листиков из прозрачного пакета. Они были почти сухими, а когда их залили кипятком, напиток приобрел приятный бежево-оранжевый цвет. Асока прихватила чашку с собой в комнату и скоро уже сидела в своем любимом кресле, поджав под себя босые ноги. Отпила первый глоток и невольно улыбнулась, чай оказался вкуснее, чем она думала. Немного пряный и чуть кисловатый он прекрасно освежал и по этом успокаивал нервы, настраивая на философский лад. И когда чашка опустела, Асоке неожиданно захотелось погрузиться в Силу, будто предчувствуя, что она в этот раз скажет ей что-то такое, чего никогда до этого. Странно, обычно она не слишком любила медитировать, предпочитая более активные занятия, требующие больше действий, чем спокойного созерцания. Однако, если иногда, то почему бы и нет? Тогрута поставила чашку на стол и откинувшись в кресле, сложила руки на коленях, медленно закрыла глаза. Плавные волны неведомой энергии начали мягко качаться перед внутренним взором, все явственнее заключая Асоку в мягкие и теплые объятия, похожие чем-то на струи воды из душа. С каждой секундой настоящая реальность стиралась, пропадая из сознания, растворяясь в энергетическом поле. Асока летела сквозь него и наслаждалась плавным ощущением полета. Постепенно сплошное серое колеблющееся полотно стало менять очертания, приобретая иные цвета и формы. И еще через недолго Асока обнаружила себя сидящей на теплом песке, согретом солнцем. Но песок был не грубым и жесткий, как его описывал Энакин, а совсем мягкий, мелкий и словно шелковистый, который так приятно пересыпать сквозь пальцы. Прямо перед Асокой расстилался неизвестный водоем, похожий на море, такой он был широким и казался бескрайним, взгляда не хватало, чтобы его охватить. Солнечные лучи играли на зеленовато-голубой поверхности, переливаясь на легких волнах, поднимаемых летним ветерком. Асока чувствовала на себе его дуновение, оно было теплым и едва ощутимым, как будто кто-то близкий нежно и бережно касался ее. На ней был только красный совмещенный купальник с тонкими лямками и солнце с готовностью обратило на нее все теплую ласку дневных лучей. Тогрута чуть прикрыла глаза и отдалась этому чувству, замечая одновременно еще один подарок от неожиданного отдыха. Девушка ощущала себя как будто другой, иной, чем всегда, это касалось верхней ее части. Тано подняла руки и положив их себе на плечи, вдруг поняла, отчего все так странно. Ее голова. Нет, она была на месте, ее не снес чей-то световой меч. Просто, она вдруг оказалась не одна. В паре сантиметров возникла вторая, наощупь такая же как первая. Те же лекку, монтраллы, черты лица. Чтобы окончательно в этом удостовериться, Асока склонилась к водной глади и увидев свое отражение, издала легкий вскрик. Она не ошиблась в своих ощущениях, количество голов и правда увеличилось до двух, абсолютно идентичных по виду и содержанию. Вот же неожиданность какая, но раз уж так вышло, то надо как-то с этим жить. Не в характере Асоки было долго пребывать в шоке и размышлять о причинах со следствиями. Учитель Скайуокер всегда наставлял действовать исходя из необходимости, принимать те обстоятельства, которые сложились и предпринимать что-то исходя из них. И следуя логике Мастера, Асока вернулась на песок и стала думать, какие выгоды можно извлечь из нового положения. Две головы вместо одной. И тут же ее мозг или же оба из них, активно начал работать, рисуя в воображении такое, чего никогда не придет туда в обычном состоянии. Как большинство тогрут Асока обладала ярким и горячим темпераментом, что проявлялся в разных моментах жизни. И в частности в отношении чувств и гормональных всплесков, ведь Асока была совсем юной девушкой и последние довольно часто вспыхивали у нее внутри. Умея работать с информацией и анализировать ее, тогрута, что тоже было заслугой учителя, Асока понимала, что с ней и скоро нашла как облегчить свои порывы. Ей хотелось, ну просто до ужаса и иногда почти до безумия, чтобы ее кто-то касался и не просто, а во вполне определенных местах. И однажды, еще лет в четырнадцать, когда половое созревание проявилось особенно ярко, Асока, оставшись в комнате одна, не удержалась и попробовала сама коснуться себя там, где особенно хотелось. Секунда колебания и вот уже одна рука проникает под топик и ложиться на недавно сформировавшуюся грудь, сжимая ее и слегка пощипывав вмиг отвердевшие соски. От этого дыхание сбивалось и внутри становилось будто бы теплее и что-то неумолимо толкалось, призывая к большему наслаждению, концентрируясь внизу, между ног. Понимая и нет, что будет дальше, Асока, не снимая руку со своих маленьких, но чувствительных грудей, одновременно пощипывая соски, опустила вторую руку на живот и легко проникла за резинку юбки и трусиков. Пальцы нащупали сперва довольно сильно отвердевший пенис, хотя и тоже не очень большой, но с готовностью отозвавшийся на прикосновение легкой вибрацией и затем влажную и горячую промежность с пульсирующим и налитым кровью клитором. Асока стала дышать особенно часто когда касалась того и другого поочередно, не забывая стимулировать груди. Поглаживая упругий ствол двумя пальцами и третий круговыми движениями касаясь клитора, Асока прикрыла глаза, отдаваясь теплым волнам внутреннего ощущения блаженства, которое все более нарастало, грозясь в скором времени поглотить тогруту целиком и она совсем не была против. Ждать долго не пришлось и скоро горячая волна невероятного счастья окатила ее с головы до ног. Асока долго потом лежала, приходя в себя и восстанавливая дыхание. И буквально на другой день хотелось вновь повторить это, что тогрута и делала как только представлялась возможность. А сейчас, что же мешает? Наоборот. Она здесь совершенно одна и место более, чем располагает для романтики. Сколько раз тогруте уже попадались в книгах сцены, где интим происходил на берегу моря. Так отчего же и ей не устроить себе маленький праздник если уж сама Сила дала ей такую возможность? Движения были отточены до автоматизма, как и в любимом боевом стиле, вот уже Асока ложиться на песок, стараясь, чтобы он не налип на тело и ладони. Вот одна рука проникает в купальник, ощущая ладонью привычную упругость округлой груди со слегка вытянутыми вершинами. Она увеличилась на эти три года практики, а соски все более легко отзывались на прикосновения, наливаясь кровью. Вторая рука с секундной задержкой опускается на промежность, легко преодолев тонкий барьер купальника. Пенис активно занял боевую стойку, пальцы нырнули во влажную теплоту лона. Привычное блаженство охватывало внутреннюю сущность, призывая к желанному финалу. Только сейчас этого как будто не хватало, хотелось чего-то большего, дополнительной ласки, стимуляции еще какой-то зоны. Такой, до какой сама Асока не смогла бы достать. Губы. Верхние губы, которые давно жаждали главного элемента романтики - поцелуя. С него обычно и начиналась близость в любовных романах и мелодрамах, что Асока успела достаточно изучить. И чего никогда не было у нее. Нельзя же самой целовать свои губы, это физически невозможно и сейчас Асока поняла это как никогда, до боли желая испытать все привычные ощущения, но только одновременно с поцелуем. Потому, что теперь это стало наконец возможно. Тано повернула голову чуть набок и вторая ее голова сделала то же самое, глаза, такие же как у нее, поймали ее горячий и зовущий взгляд, который буквально просил и призывал к себе и встречали ответный огонь, повторяющий первый. Головы плавно сближались, уже касаясь друг друга кончиками носов. Влечение становилось нестерпимым и губы сперва осторожно, а потом ощутимее коснулись друг друга, соединяясь в новое целое. Они прильнули друг к другу, прижимаясь все сильнее и крепче, отчего стимуляция других зон обостряла ощущения в разы. Скоро между обеих пар губ синхронно показались горячие и страстные языки, уже соприкасаясь кончиками, поглаживая друг друга и мягко лаская, распаляя уже не одну, а удвоенную страсть. Скоро губы опять слились, а языки, оказавшись за их воротами, продолжили свою игру, обостряя и распаляя внутренний огонь, рвушийся из самых глубин к одной конкретной точке, разделенной на три чувствительные зоны, которые черед минуту, такую мучительно долгую и потому невероятно приятную, взорвались множественным оргазмом, похожим на яркую и многократную вспышку сверхновых. Только она не погасла сразу, а долго светилась перед глазами, даря новые грани привычного и усиливая испытанное ранее. Как полет в глубокую бездну, который то замедлялся, то возрастал до огромной скорости. Чтобы потом резко оттолкнувшись ото дна, вылететь на яркий свет… — Асока, — послышалось где-то над макушкой — Шпилька, ты слышишь меня? Будто из иного мира звучали эти слова, но в то же время они естественно вплелись в общую канву ощущений. Асока медленно открыла глаза и еще пребывая под властью пережитого, обнаружила, что красивого морского побережья больше нет. Она находится в своей комнате, сидит в любимом кресле, на столе пустая чашка, все как некоторое время назад, только теперь возле нее стоит Энакин и с удивлением смотрит на нее. — С пробуждением, — сказал он, улыбаясь — Не думал, что медитация тебя так увлечет. У тебя было такое лицо, будто ты видела что-то особенное. Не поделишься со мной? Асока несколько раз моргнула и решилась на откровение: — Учитель, это было нечто, я просто не знаю как это описать! — Знаешь, я тебе помогу, — сказал на это Скайуокер — Ты что-то говорила во время видений, что-то такое страстное, ты будто горела изнутри, расскажи подробности, я так хочу узнать. — А стоит ли? — пожала плечами Тано — Там все было не очень прилично. — В любви нет неприличных слов, — ответил он ей конкретно — А я знаю больше, чем ты думаешь и смогу тебе подсказать, обещаю, знать буду только я. Думаю, это поможет тебе решится. Энакин присел на подлокотник кресла и положив руку на плечо Асоки, мягко притянул ее к себе, слегка обнимая. И она смогла рассказать, все подробно и без стеснения. Ведь когда Энакин рядом любые фантазии кажутся лучше любой реальности и словно приближаются, подменяя ее собой. Он выслушал и даже не показал удивления, как будто бы знал, что нечто подобное произойдет и подсознательно хотел этого. — Ты знаешь, Шпилька, — сказал Энакин, не выпуская тогруту из объятий — Ты напрасно считаешь, что все это нереально, такое возможно и очень просто в исполнении. — Что ты имеешь в виду? — спросила его Асока, а он, вместо ответа, обнял ее крепче и поцеловал в нос. — То, что поцелуй усиливает ощущения, только не для тебя одной, — сказал наконец Скайуокер — И я готов стать твоим вторым Я, более того, очень этого хочу… «Так вот, куда пропадают листики с магического цветка Йоды,» — успел подумать Энакин — «Видимо, на этот раз их пропало много, но это очень даже хорошо». — Ну так не будем терять время! — бодро откликнулась Тано, прижимаясь к его губам.