Scheiße

«Вообще-то я тоже не последний человек здесь! Вспомните, благодаря кому ваши расчеты становятся более точными!» — этот аргумент казался Себастьяну неоспоримым, однако выкрикнуть его он не успел: дверь перед ним захлопнулась. — Scheiße! — вырвалось вместо задуманного. В углу пустого коридора валялся футбольный мяч, который сам Себастьян принес пару дней назад, чтобы в перерывах практиковаться в чеканке. Сейчас мяч оказался очень кстати: Себ с удовольствием пнул его пару раз и зашагал в сторону столовой. Почему-то людей было совсем немного, — вероятно, все бросили свои силы на починку аппаратуры — вот и в столовой сидела всего пара человек. Себастьян специально наклонил голову, чтобы ни на кого не смотреть, и монотонно наматывал спагетти на вилку. Вот только пусть попробует кто-нибудь потом назвать его эгоистом! Техника почти во всем здании вышла из строя, Себастьян, копошась у каждого прибора, старался помочь, но его вытолкали из гаража со словами о том, что он только мешает и вообще его советы совсем не нужны. Подумать только! Хотя о чем речь, если механики даже после гонки не всегда готовы до конца выслушивать его точнейшие наблюдения и ремарки, касающиеся поведения машины, и начинают пинаться под столом. Себастьян разочарованно покачал головой и, отправив вилку со спагетти в рот, поднял голову, чтобы еще раз оглядеть помещение. Его внимание привлекло что-то, что мелькнуло около выхода, — чья-то спина. А, Марк (конечно, такую спину ни с чьей не спутаешь). Себ вздохнул и снова уставился на тарелку. Нет, это просто несправедливо. Он сейчас является вторым гонщиком в мире, а с ним так обращаются. Проглотив еще немного спагетти, Себастьян отодвинул тарелку – не лезет и все. Гнев внутри просто клокотал и требовал выхода в любой форме. Хорошо бы пойти в спортзал, но еще лучше было бы намотать кругов двести по территории базы, чтобы охладиться. Вылетев на улицу в распахнутой куртке и надвинутой на уши шапке, Себастьян передернул плечами из-за моросящего снегодождя. Холодный ветер хлестнул его по щекам и заставил дыхание выровняться. С каждым шагом темп становился медленнее, и вот гонщик уже не пышет злостью, а всего лишь в сотый раз прокручивает в голове разговор двадцатиминутной давности и то, как выглядели все приборы до поломки, переживая, как бы его данные не слетели. Задумавшись, Себастьян споткнулся о корягу. «Scheiße» снова вылетело из его рта, и Себ огляделся, чтобы понять, куда забрел. Около базы «Ред Булл» был небольшой парк, который сейчас был слегка заметен влажным снегом. И снова — ни души. А, нет — прищурившись, Себастьян увидел, что вдоль невысоких пихт кто-то шел. Реакция тела опередила реакцию мозга, и Феттель сделал пару шагов навстречу, прежде чем осознал, что идет к Марку. Оступившись еще раз, Себастьян ускорил шаг, потом замедлил, но в итоге продолжил решительно приближаться к товарищу по команде. По мере того, как расстояние между ними сокращалось, негодование, которым Феттель хотел поделиться, смешивалось с нарастающим давящим трепетом. — Марк. — получилось не очень громко и как-то утвердительно. Себ замер в трех метрах от его спины. Марк обернулся и удивленно поднял брови. — Себ? Я думал, ты останешься. — Ага! — Себастьян шумно вдохнул, чтобы на одном дыхании выпалить все, что думает о поломках и механиках, но на секунду задумался о том, нужно ли все-таки это вываливать на Марка. Конечно, нужно: во-первых, это дело всей команды в целом, во-вторых, Марк как гонщик должен разделить его негодование, в-третьих, хочется просто выпустить пар. И заодно как удачно подвернулась тема для разговора, а то за пару дней работы перед отпуском им редко удавалось просто поболтать. Максимум их откровенностей — долгие переглядки, когда они изучающе смотрели друг на друга из разных концов помещения. Правда, единственное, что отражалось у Себастьяна в глазах, — что-то среднее между «Марк, ты привлекательный» и «Марк, тебя сложно разгадать», но вот что именно это было, Феттель пока не понимал. И черт бы с ним, Себ не хотел снова погружаться в эту пучину самоанализа, по крайней мере пока. — Ну? — Марк снял капюшон (чтобы получше расслышать Себастьяна?) и медленно двинулся вперед. Себ, истолковав это как приглашение пройтись, зашагал за ним и наконец заговорил. Он сам не ожидал, что монолог выйдет таким длинным и немного капризным, за что Себастьяну тут же стало стыдно, но ничего поделать с собой он не мог: эмоции уж слишком захлестнули его. После того, как Марк неожиданно поддержал Себа (ну, в своей манере, конечно, то есть без прямого согласия, но зато и без прямого отрицания, а это значило, что в целом он разделяет точку зрения Себастьяна), плечи Феттеля наконец расслабленно опустились. Обида и раздражение полностью отступили на второй план, но, вопреки ожиданиям Себа, в голове все еще были навязчивые мысли, правда, немного другого характера. Тот давящий трепет наконец обрел силу и постепенно разливался по телу. Себастьян, стараясь не терять нить разговора, блуждал взглядом то по макушкам деревьев, то по припорошенной влажным снегом макушке Марка. Ему, наверное, холодно так, но как же льстило, что капюшон он до сих пор не надел. — Если бы не такая духота внутри, я бы вообще в зал пошел. И думал, что ты пойдешь. Вот зачем. Марк, зачем ты это сказал? С качалки-то все и началось. Точнее, именно там Себастьян все и осознал. Вообще со стороны на гонщиков «Ред Булл» было забавно смотреть: один в полтора раза выше и шире второго. Вот и Себ не смог удержаться от смешка, когда увидел их первые совместные фотографии с Марком. Каждый раз при этом сравнивая себя с ним, он все чаще обращал внимание на прекрасную физическую форму напарника, даже стал перед зеркалом крутиться и оценивать свою не особо впечатляющую мышечную массу. И вот однажды они столкнулись в зале. Как раз тогда Себастьян забыл наушники. Феттель правда старался сконцентрироваться на правильной технике выполнения упражнений, но, когда вас двое в одном небольшом помещении, трудно не обращать внимания на другого. Сначала Себастьян просто косился на Марка и его руки-ноги-торс-вообще-все, а потом услышал, как лязгнул тренажер и Марк сдавленно охнул. Этот звук отпечатался в сознании Себа до такой степени, что мозг тут же подкинул пикантную картинку с тем, при каких обстоятельствах напарник мог так выдохнуть. После этого остатки концентрации окончательно рассеялись. Себастьян начал прислушиваться к каждому вздоху Марка, к его ускоренному дыханию после длительных подходов. Никакие отчаянные попытки разума вернуть Себа в адекватную реальность не работали: Феттель уже в открытую смотрел на то, как качается Марк, и единственным, что крутилось в его голове, было желание испытать на себе эту силу. Не только на трассе. — Я думал, ты, наоборот, любишь жару, — Себастьян чуть улыбнулся своим мыслям и тонкому намеку, которого его напарник наверняка не понял. — Ну, согревающую жару, а не удушающую духоту, это немного разное. — Себ вздрогнул, когда Марк посмотрел на него с почти такой же ухмылкой. Дурацкая картинка со спортзалом и желаемыми последствиями снова появилась перед глазами. Поспешив отвести взгляд, чтобы не быть застигнутым врасплох, Феттель обратил внимание на калитку, которая отделяла аллею от перелеска около базы команды. — Пойдем? — надо было постараться направить свои мысли в другое русло. — Не думаю, что это хорошая идея, — Марк указал на грязь и слякоть от мокрого снега. Опять не получается сконцентрироваться. Себастьян проследил за движением руки сокомандника и уставился на его пальцы. Да, наверное, единственная ситуация, в которой Феттель мог бы быть податливым, — если эти пальцы сожмут его предплечья и… — Сходим и проверим, как там аппаратура? — Марк отошел от забора и, слегка поддев Себа локтем, шагнул в обратном направлении. — Уже? Вряд ли там что-то починили… — вновь легкое раздражение царапнуло внутри молодого гонщика. Они шли к зданию молча и размеренно. Себастьян от нечего делать давил рыхлые снежные комья, Марк просто смотрел по сторонам. — Джинсы промокли, — поджав губы, констатировал Феттель и тоже в очередной раз огляделся. — Да уж, это не зима совсем. Вот у нас в Германии снега бывает много. Это красиво! — Да ну, — отозвался Марк через пару секунд молчания и потянулся к капюшону. — Правда. Хочешь — приезжай. Хоть на денек, этого будет достаточно, — Себастьян усмехнулся, не ожидая ответа. Ответа как такового и не было: Марк ничего не сказал, лишь фыркнул, обернулся и посмотрел прямо в глаза. Он улыбался, хоть и сдержанно, но почему-то тепло. Себастьян не мог вспомнить, когда последний раз видел такое выражение лица у напарника, скорее всего никогда. А сейчас Марк ни с того ни с сего посмотрел на Себа так, пусть и всего секунду. Зато эта секунда наконец помогла понять, что же получится, если найти среднее между «Марк, ты привлекательный» и «Марк, тебя сложно разгадать». «Марк, ты невозможный». Себастьяну очень захотелось сказать «Scheiße» в третий раз, но он сдержался.

***

Между рейсом в три часа дня с одной пересадкой и в одиннадцать вечера с двумя Марк выбрал первый элементарно потому, что хотел выспаться дома, а не в самолете, да и целый день тратить надобности не было: не за горами возвращение на базу и подготовка к новому сезону, а высокие океанские волны и серфборд манили как никогда. Однако сейчас Марк с тоской смотрел то на табло с номерами рейсов и надпись «задержан», то на переполненный аэропорт. Утром была замечательная ясная погода, но когда Уэббер вышел с фотосессии и интервью для спонсоров, вовсю валил снег. Коллапс, тут же возникший из-за метели, мгновенно обездвижил город: на остановках образовывались длинные очереди, а такси Марка буксовало чуть ли не каждую минуту. Рейсы ожидаемо переносили или отменяли, аэропорт не справлялся с таким наплывом людей. И что делать? В номер вернуться просто физически невозможно, снять что-то сейчас будет дорого и вряд ли осуществимо, а оставаться в аэропорту точно не стоит, да и из теплых вещей у Марка была только осенняя куртка с шерстяной подкладкой (кто ж знал, что тут случится такое). Была бы это Англия, Марк бы без раздумий вернулся в свою квартиру или в крайнем случае поехал бы к Дженсону, а тут… — Нет, мам, тут даже дышать невозможно, — раздалось рядом по-английски. Какая-то девушка раздраженно говорила в телефон: — Мой рейс задержали на пять часов! «А мой — аж на семь», — Марк снова посмотрел на пиксельную надпись «задержан» и плюхнулся на свою спортивную сумку. Голова гудела, тело было слишком тяжелым, чтобы дойти до вип-зала. — …мерзость! Я скорее всего опоздаю на день рождения Хорхе и сразу уеду в Сан-Себастьян. Идиотизм! Я столько ждала этого, а сейчас… Верещание девушки било по ушам, особенно — ярко выраженная буква «с». Марк поморщился и устало потер переносицу — какая-то короткая мысль мелькала на задворках сознания, но хаос, царящий вокруг, настолько выбил гонщика из колеи, что он никак не мог ухватиться за нее. Однако Уэббер чувствовал, что мысль очень логичная. Когда девушка перестанет истерить даст сосредоточиться? — Да нормальная там погода, это здесь просто… я хочу уже побыстрее оказаться на побережье! Господи, точно. Она говорит о побережье, которое находится в Италии, она говорит про Сан-Себастьян. Себастьян! Человек, который с ним вообще-то в одной команде и вообще-то живет в Германии, а Марк о нем даже не подумал. Уэббер с воодушевлением нажал на список контактов в тебефоне, но через секунду нахмурился: одиннадцатое января, день, каковы шансы, что он дома? Да и еще наверняка не один… хотя с родителями Себастьяна Марк был знаком, так что переживать не о чем, но все же… Однако, наверное, это был знак судьбы, а Уэббер верит в судьбу, да и непонятно, на сколько еще могут задержать его самолет, а хоть несколько часов побыть в нормальных условиях гонщику бы не помешало. Все еще придумывая всякие отговорки, Марк нажал на контакт Себастьяна. На другом конце провода долго никто не отвечал, Уэббер уже подумал сбросить. — Марк? — раздалось наконец. — Привет, Себ. Я тебя не отвлекаю? — Уэббер слышал шум на фоне и предположил, каким будет ответ сокомандника. — Э… ты неожиданно позвонил. Секунду, — Себастьян сказал пару слов кому-то рядом с собой и вернулся к телефонному разговору: — Что-то случилось? Марк вздохнул и коротко описал ситуацию, понимая, насколько жалко он звучит. Нет, зря он все это затеял… — Ты знаешь, — на фоне опять раздался чей-то бубнеж, на который Себастьян отвлекался, поэтому говорил с паузами, — я сейчас не дома. Может быть… В общем, ты можешь приехать где-то через час, я как раз вернусь к этому времени. Себастьян скинул свой адрес — правда, Марк не понял почти ни одной буквы, но это уже вторично — и сказал, что с таким снегопадом выезжать можно уже сейчас. Уэббер с невероятной легкостью для его состояния вскочил, подхватил сумку и, продираясь сквозь толпу ожидающих рейса. Такси удалось поймать достаточно быстро, и только в машине Марк облегченно прикрыл глаза. Господи, какая удача. Однако ж… а как вести себя сейчас? Не то чтобы они с Себастьяном совсем друг друга не знали, но точно были не настолько близки, чтобы вот так запросто ходить друг к другу в гости. Хотя то, что Себ неосознанно творил с ним, сам того не замечая, делало их чуть ближе, но на другом уровне. Речь об эмоциях и отношении к автоспорту: до 2007-го целью Марка было доехать гонку, выжать из автомобиля (зачастую — ведра на колесах) максимум и по возможности попасть в десятку. Если повезет — в семерку. Но потом случилась гонка в Фудзи, где Марк всего за пару часов испытал столько, сколько иногда не испытывал в течение всего сезона, всему виной — «голубоглазый вундеркинд из Германии», как писали о Себастьяне. Как же Уэббер на него злился, когда тот впечатался в его болид и выбил их обоих с пьедестала, и как же потом сжалось его сердце, когда поникший, растерянный и, что самое главное, невиновный Себ просил у него прощения, смотря заплаканными глазами, которые от слез стали еще ярче. С этого начались странности, которые Марк периодически замечал в себе: чем чаще они проводили время с Себастьяном, тем шире становился спектр его чувств. Особенно ярко это проявилось, когда Себа перевели в «старшие» быки — зажатость, скрытность Марка постепенно куда-то девались, он стал более уверенным, открытым, зависимым от адреналиновой агрессии. Так что хотел Марк этого или нет, но Себастьян его провоцировал как минимум на это. Насчет более глубинных смыслов Уэббер не задумывался — иногда в его голове проскакивало другое: «А влияю ли я сам на Себастьяна?» Самоанализ давил на голову сильнее, чем погодные условия, да еще и из-за монотонной медленной езды клонило в сон. Легкое волнение периодически сводило руки, но Марк сцепил их в замок и задремал. — Давно не было такого снега, черт бы его побрал, — сказал таксист, перед тем как остановиться около дома. — Да? Я не местный, честно сказать. Ну, хорошей дороги. — Марк расплатился и вышел из машины. Метель прекратилась — снег теперь шел большими хлопьями, мягко и тихо. Уэббер оглядел табличку на заборе и убедился в правильности адреса. В отличие от аэропорта здесь было спокойно и даже чуть пустынно, только в окошках соседних домов сверкали гирлянды. Может, Себастьян еще не приехал? Однако нет, какие-то звуки с его участка раздавались, поэтому Марк постучался. Послышался хруст снега, дверь открылась. — Привет, — они произнесли это одновременно. — Прости… за вторжение. Просто какое-то сумасшедшее стечение обстоятельств, — Марк развел руками. — Спасибо, что пошел навстречу. — Все нормально, — Себ усмехнулся и жестом пригласил напарника войти. — Ты удачно попал: я как раз отвез всю семью к тете. Да и сам улетаю в Англию уже послезавтра. Они зашагали к дому. Марк пару раз вздрогнул то ли из-за перевозбуждения, то ли из-за того, что утепленная осенняя куртка почти не грела. И в голове резко стало пусто, ни намека на какую-нибудь подходящую в данной ситуации фразу. Уэббер чувствовал, что сейчас он совсем не главный и как будто даже не старший. — Ты, может, есть хочешь? Наверное, в аэропорту в кафе было не зайти. — А, нет, это лучше попозже. — Хорошо. Я приехал буквально минут десять назад, не успел толком ничего сделать, только снег за домом начал убирать. Пойдешь со мной собаку выгуливать? Здесь лес рядом, — Себ открыл дверь дома и посмотрел на Марка. Уэббер понимал, что что-то изменилось, но не мог определить, что конкретно, однако приободрился, услышав про собаку. Смятение стало отступать. — Конечно. Единственное, можешь дать мне куртку потеплее? Моя не для такой погоды. — Ну… — Себ окинул Марка взглядом и улыбнулся каким-то своим мыслям. — Моя куртка на тебя не налезет. На, вот, — он, пыхтя, достал из шкафа пуховик и с гордостью протянул сокоманднику, — это папин. В пуховике сразу стало тепло, поэтому Марк смог отвлечься от мыслей о своем состоянии и осмотреться. И невольно вспомнить, как несколько лет назад он подвозил в аэропорт Себа с его отцом после первых тестов Феттеля. Подумать только, даже здесь, на незнакомой для Марка территории, их что-то связывает. Далматинец Кики оказался очень игривым и активным и чуть смахивал на самого Себа, который сейчас рассказывал про то, как его отец подобрал Кики еще щенком. На тему собак Марк мог болтать бесконечно, так что за этим разговором они дошли до перелеска. Себастьян подошел к далматинцу, чтобы отстегнуть его от поводка, поэтому замолчал. Именно в этот момент Уэббер ощутил, что голова у него больше не болит и он не думает ни о рейсе, ни о других проблемах. Есть просто он, Себастьян, далматинец и лес. Снег уже почти не падал, поэтому можно было не щуриться и снять капюшон. Только сейчас Марк вдохнул полной грудью и огляделся, рассматривая заснеженные сосны и прислушиваясь к звукам природы. — Я, кстати, тогда шутя позвал тебя в гости. Не ожидал, что ты действительно когда-то приедешь ко мне. — Себастьян тоже задрал голову и посмотрел на верхушки сосен, упирающиеся в небо. — Ну, видишь, как сложилось. Марк тоже вспомнил тот день, когда за неделю до Рождества на базе «Ред Булл» полетела вся техника, и вдруг осознал, что сейчас поменялось: Себастьян больше его не провоцирует. Он ведет себя флегматично, умиротворенно, ну, не так, как обычно. И взгляд у него поменялся: Себ смотрит не из-под сдвинутых бровей, а прямо, по-взрослому. Еще тогда, до Рождества, Марк загипнотизированно наблюдал, как напарник монотонно уплетал спагетти и смотрел вперед именно так, как всегда в стенах базы или до гонки, — упрямо и жестко, будто бы был готов сожрать не только спагетти. Вот и сейчас он, кажется, снова попадал под гипноз, только чуть иного характера. — Пошли дальше, — Себастьян качнул головой в сторону тропинки. Он рассказывал про свое детство, про картинг, просто про Германию и дом, Марк слушал очень внимательно, а в груди разливалось тепло от осознания того, каким Себ становится без гонок, разборок, адреналина и всеобщего внимания. Феттель снова вытянул из него какую-то новую эмоцию — прилив нежности, что ли. Он будто проступал изнутри и обволакивал так же, как куртка. — А ты как Рождество проводишь, на барбекю? — Себ с интересом смотрел на Марка и, казалось, почти не шутил. — Почти. Я привык к жаркому январю, серфингу и всему такому. Вообще снег не люблю. Даже когда по горам ходил, не понравилось. — Ух ты. А здесь тоже плохо? — Себастьян прищурился и выжидающе уставился на Марка. Эти хитрые искорки в глазах вкупе с непривычным поведением Себа определенно провоцировали на какое-нибудь действие, но пока Уэббер только остановился. Кое-что мешало — дурацкая шапка «Ред Булл» на голове Феттеля. Марк протянул руку и, посомневавшись всего секунду, медленно снял ее. Себастьян тут же поморщился от холода и, судя по всему, хотел что-то произнести, но сомкнул губы и отвел взгляд. Запихнув шапку в карман, Уэббер почувствовал, как щекотно стало его рукам. Он будто не по своей воле снова дотронулся до головы Себа, зарылся в его волосы пальцами и мягко притянул к себе. Себастьян не оттолкнул Марка, но сначала замер, а затем осторожно прислонился к его плечу. «Все правильно», — говорило Марку сознание, и как всегда он поверил, поэтому наклонил голову и, поддавшись указанию организма, жаждущего действия, поцеловал Себа в висок. — Марк, — Себастьян произнес почти неслышно, но в тишине леса это прозвучало вполне отчетливо. Уэббер опустил руку и сделал маленький шаг назад, позволяя себе оценить состояние Себа, а ему — как-то отреагировать. Себастьян снова посмотрел на Марка и рассеянно моргнул. Вот загвоздка в этом его спокойном взгляде: Уэббер не мог его истолковать, он не знал, чего ждать. — Ты знаешь, я думаю, у нас столько всего будет впереди, боюсь даже представить. И… так хорошо, что я тогда так пошутил. — Себастьян посмотрел себе под ноги и совсем тихо добавил: — Так хорошо, что ты приехал. Наверное, весь флер исчезнет уже через несколько дней, когда они снова встретятся на базе, но сейчас Марк вглядывался в каждую снежинку на светлых волосах Себастьяна, чтобы запомнить момент как можно точнее. Это чувство было слегка сравнимо с тем, что Уэббер испытал после Фудзи — сейчас так же ёкнуло сердце. Да, Себ прав: их столько всего ждет, многое наверняка изменится, но как же не хотелось, чтобы снег переставал падать.