Сдвиг

Сближение — процесс уменьшения дистанции между объектами, при котором их взаимодействие усиливается, даже если изначально они двигались по независимым траекториям.

Боль от удара при падении ослепила ее. Через череп будто пропустили несколько десятков иголок. Разом. Дыхание перехватило — легкие сдавило таким спазмом, будто грудную клетку стянули ремнями. Гермиона зажмурилась и издала жалобный стон. Через несколько долгих мгновений боль немного отступила, и она смогла открыть глаза. Контраст между яркостью дневного света и предшествующей ей абсолютной тьмой был настолько силен, что вызвал очередной приступ боли, и она снова застонала, зажмурившись. Найдя в себе силы, Гермиона открыла глаза, и когда свет перестал быть ослепительно ярким, она наконец смогла сфокусироваться. Над ней простирался залитый золотым светом знакомый сводчатый потолок, свет от окна подсвечивал танцующие пылинки. Ее окружил знакомый теплый, родной запах. Снова захлопнув веки, девушка пыталась собрать информацию о произошедшем и проанализировать свои ощущения. Тело болело от падения, но вроде было целым. И тут она поняла, что за ее запястье все еще держатся. Гермиона медленно открыла веки и осторожно повернула голову в сторону. Слева от нее, крепко вцепившись в ее запястье, лежал Малфой, уставившийся в потолок и выравнивающий дыхание. — Блять, — вырвалось у Гермионы, которая попыталась повернуться. В голову снова вонзились иглы, и она зажмурилась. — Потрясающий вокабуляр, Грейнджер. Но, пожалуй, в этот раз я с тобой солидарен, — раздраженно пробормотал Малфой, ослабляя хватку на ее руке. Она уставилась в потолок, уже не пытаясь повернуться, и тихо сказала: — Ты цел? Можешь повернуться? Малфой, постанывая, повернул голову в ее сторону и осторожно повернулся на бок. — Могу повернуться, но не думаю, что могу встать. — Ага, хорошо. Ты знаком с общими диагностическими чарами здоровья? — затараторила она. — Хотя, откуда ты можешь это знать... В общем, тебе нужно вывести палочкой руну Уруз, а... хотя, ты же не знаешь эти руны... — Я знаю стандартные диагностические чары, зубрила, — нетерпеливо прервал ее Малфой и начал выводить в воздухе руну. Гермиона попыталась повернуться, чтобы посмотреть на него. — Необходимый минимум невыразимца. И я сдавал ЖАБА по рунам. Не двигайся. Магия начала пробегать мурашками по ее коже. Ощущения были необычные, непохожие на диагностику, которую ей делали раньше. Магия Малфоя бережно передвигалась по ее организму, будто поглаживая. — Ты цела, просто в шоке. Нужно полежать еще немного, твой организм не был готов к взаимодействию с таким количеством магии. — Ну да, действительно... — она одернула себя. — Почему мы в Хогвартсе? Малфой остановился, осмотрелся по сторонам и с тяжелым выдохом тихо проговорил: — Грейнджер, мы не просто в Хогвартсе. Мы переместились во времени. — Как ты понял? Ты понял, где мы? — Мужской туалет на шестом, — сказал он так тихо и быстро, что ей пришлось напрячься и взять немного времени, чтобы обработать информацию. — А как ты?.. — губы Малфоя сложились в тонкую линию. — А, извини. Почему ты решил, что мы в прошлом? Малфой перевернулся на спину с резким выдохом и махнул палочкой. Из палочки вырвалась серебристая нить и подлетела к потолку, легко уносясь в левый угол. — Видишь, вот тут у окна потолок целый? В нашем времени его так и не починили. Туда отрикошетило одно из заклятий тогда, на шестом курсе. След остался и после реставрации. Они оба уставились в потолок. Наконец набравшись сил, Гермиона осторожно повернулась на левый бок и уставилась на Малфоя. Он лежал и с абсолютно потерянным взглядом смотрел в потолок. Дав ему несколько минут и не заметив изменения в его состоянии, она осторожно потрогала его за правую руку, ранее так крепко державшую ее. Он дернулся от неожиданности и вышел из транса, прикрывая лицо руками. — Слышишь? — пробормотал он, все еще прикрывая лицо руками. Гермиона поднялась на локоть и прислушалась. За дверью закипела жизнь. Значит, началась перемена. — Так, если это мужской туалет на шестом, значит, у нас есть достаточно времени. Сюда никто никогда не ходил. — Конечно, никто и никогда не приходил сюда, — ворвался знакомый голос известного им обоим призрака, и лицо Плаксы Миртл резко повисло прямо напротив Гермионы. — Потому что никому не нужна плакса Миртл. Видите ли, я слишком много плачу и со мной невозможно спокойно поговорить. Но вы такие живые, а я так несправедливо мертва... Но в этом году парень, очень уж похожий на него, — она ткнула пальцем в сторону Малфоя, — ходит постоянно, мы даже подружились. — Малфой? Мы в какой-то извращенной параллельной вселенной, где кто-то захватил тело похожего на тебя? — Малфой? Драко Малфой? — пропищала на границе ультразвука призрак. Голова Малфоя звонко опустилась на кафель. — Это не параллельная вселенная. Ну, точнее, может, и параллельная, но это было и в прошлом. Здравствуй, Элизабет. — Ты с Миртл?? — округлив глаза, она уставилась наверх, на призрака. — Элизабет? Ты мне никогда не рассказывала своего имени... — Ну, мы никогда по-настоящему не дружили... — призрак переместилась из ее поля зрения влево. Тут за дверью стали слышны приближающиеся шаги. Расширенными глазами Гермиона уставилась на парня. Они оба резко поднялись и рванули в сторону кабинок. От резкого подъема у Гермионы потемнело в глазах, и она запнулась. Хватая ее за локоть, Малфой остановил ее случайную попытку разбить нос и украсить кровавыми узорами кафель. Утягивая Гермиону в кабинку, он обернулся к призраку: — Элизабет, пожалуйста, — начал он удивительно мягко, — если все так, как я думаю, Драко, с которым ты дружишь, — это я в прошлом. Я пока не понимаю, что происходит, но, пожалуйста, не выдавай нашего присутствия ему. Я не знаю, как это может повлиять на него и на нас, — к концу фразы его тон все больше стал походить на мольбу. В момент, когда Гермиона захлопнула за собой дверь кабинки, дверь туалета открылась. Кто-то ворвался в помещение и начал спешно отмерять шагами комнату, в ярости хлопая попадающимися под руку дверьми кабинок. От неожиданности и напряжения Гермиона неосознанно подалась назад и наткнулась на стоящее за ней тело Малфоя. Она тут же рванулась вперед, но ее талию обхватила крепкая рука Малфоя и не дала дернуться, чтобы выдать их укрытие. — Тихо! — напряженный шепот обжег ее ухо. Все еще удерживая ведьму близко к себе, Малфой немного сжал ее, еще раз призывая сохранять молчание. Он осторожно выпрямился, заглядывая в щель над дверью. Наконец, увидев того, кто зашел, Малфой осунулся и отступил назад к стене, утягивая за собой Гермиону. В этот момент шаги снаружи остановились, и раздались всхлипы, от которых у ведьмы защемило сердце. — Миртл! Э... — громкий всхлип прервал на полуслове. — Элизабет! — в голосе Малфоя за дверью слышалось, что он буквально захлебывается слезами. — Я так больше не могу. За дверью снова послышались всхлипы, к горлу Гермионы подступил противный комок. Она повернулась и уставилась на своего Малфоя снизу вверх. Цвет его лица стал приближаться к белизне надетой на него рубашки. Он вжался в стену и буквально съехал на пол. Гермиона наконец смогла сфокусироваться на его взгляде, но увидела только пустоту. Его взгляд остекленел, будто он отключился от реальности. — Элизабет, пожалуйста... — снова всхлип. — ...я знаю, что ты здесь. Гермиона припала к боковой щели двери кабинки. Сквозь нее она увидела худого, измученного, бледного мальчика. Она соврет, если скажет, что не видела, как он выглядел все хуже с каждым новым днем на шестом курсе. Но сейчас, видя его перед собой таким, у нее на глаза навернулись слезы — он выглядел еще хуже, чем она помнила. Малфой из прошлого сидел, обняв свои ноги, пытаясь стать еще меньше. Он уставился в одну точку, его взгляд был таким же, как у Малфоя, делящего с ней кабинку. По его лицу текли слезы, а грудная клетка сотрясалась от резких вздохов после истерики. — Как нужно умереть, чтобы стать призраком, Элизабет? — голос шестнадцатилетнего Малфоя был тихим, но спокойным. — Нужно иметь незаконченные дела на этом свете? Ну что ж, спасибо моему отцу. Теперь у меня точно есть одно дело, которое я точно не закончу. — Он снова громко вздохнул, пытаясь успокоиться; слезы перестали бежать по его лицу. — Я такой идиот, Миртл. Я ведь правда гордился тем, что он выбрал меня. Меня! Наследника двух великих родов. Чистокровного. — Он остановился, начал теребить свои руки, но, наткнувшись на фамильное кольцо, снова не сдержался, и слезы потекли по его лицу. — И что дала мне эта кровь? Отсутствие выбора, невыполнимое задание и невозможность защитить семью. Его истерика возобновилась, и он снова начал задыхаться от подступающих слез. — Он вызвал меня домой на выходные, Элизабет. И знаешь зачем? Он посчитал, что я недостаточно замотивирован... — Его тело содрогнулось в новой волне истерики. — ...а ты знаешь, какая лучшая мотивация у Лорда? В этот раз он начал с мамы... — он прикрыл глаза руками, сорвался на хрип. — Два часа... Она уже не держалась на ногах, а он все продолжал и продолжал... — его голос охрип, но он начал кричать, — Два часа я стоял и не мог ей помочь! — Его руки упали от красного, опустошенного лица. Он сделал несколько громких глубоких вдохов, голос снова стал тихим. — А когда у нее уже не было сил, он переключился на меня. Мипси отпаивала меня зельями всю ночь. А на следующий день он повторил это. Гермиона уже не могла сдержать слез и прикрыла рукой рот. — Я пытался, я правда пытался выполнить его задание, — его лицо снова было мокрым от слез. — Но сделал только хуже. Я не хотел никому причинять вреда. — Малфой съехал на пол еще сильнее, свернувшись калачиком. — Я просто хочу, чтобы это закончилось. Но я даже не могу умереть. Ведь если я умру, он убьет ее... — прошептал он. Его тело обмякло, и он снова задрожал в бесконечных тихих рыданиях. Гермиона подняла глаза к потолку, чтобы сдержать хоть какие-то слезы от увиденной сцены. Ей не нравился Малфой. Очень. Но ненавидеть его, как в школе, она не могла. Не могла после всего пережитого за эти годы. А видеть, как он переживал это, было для нее чуть больше, чем она могла сейчас вынести. Когда она немного успокоилась и взяла себя в руки, все равно чувствуя укол в сердце при очередном всхлипе за дверью, она опустила взгляд на Малфоя, с которым делила кабинку, и быстро двинулась к нему. Он уже сидел на полу, также обнимая руками согнутые в коленях ноги, и все так же смотрел пустым взглядом перед собой. Гермиона опустилась на колени перед ним, ухватила ладонями его лицо и прошептала: — Малфой, пожалуйста. Малфой, ты не один, посмотри на меня. — Когда она увидела отсутствие реакции, в ее шепоте появились нервные нотки. — Драко, пожалуйста, услышь меня. Ты не один, я здесь. Посмотри на меня. — Он перевел взгляд на нее. — Да, да. Именно так. Почувствуй, что тебя окружает холодный камень, насколько контрастно теплы мои руки. Давай посмотрим наверх, посчитай балки на потолке. На фоне тихо звучали остатки истерики маленького Драко и тихий разговор Плаксы Миртл с ним. Взрослый Малфой посмотрел наверх и начал считать балки. К его лицу вернулось немного красок, а руки, державшие ноги, согнутые в коленях, немного расслабились. После того как он пришел в себя, он снова посмотрел на Гермиону. Она спешно убрала руки с его лица. — Это прошлое. Ты уже пережил это, твоя семья тоже. Скоро он закончит, ему придется уйти. А мы разберемся со всем этим. — Грейнджер, — он вздохнул, потер глаза руками и обреченно сказал, — в этот день Поттер запустил в меня Сектумсемпру.