Пылающие крылья. I Издание (Принятие)

Месяц внедрения. День «Х». Тэнси, под именем «Анны», с поддельными документами о медицинском образовании (спасибо связям Лианы), устроилась не уборщицей, а санитаркой в медицинский блок комплекса. Это было рискованнее, но ближе к цели. Её «шрамы» на спине списали на последствия тяжёлого ожога. Она была тихой, незаметной, исполнительной. И всё это время её глаза, скрытые под чёлкой, фотографировали каждую деталь, каждый код, каждое лицо. Эйсэхэ, за два года превратившийся в виртуоза человеческих слабостей, заметил её на второй неделе. Не потому что она ошиблась. Потому что он изучил шаблоны поведения каждого в этом блоке. Новая санитарка дышала с едва уловимым ритмом, её взгляд скользил по камерам не со страхом, а с анализом. И когда их глаза встретились у раковины для обработки инструментов, он увидел в её взгляде не вспышку эмоций, а глубокую, ледяную ясность. Он едва заметно кивнул. Она в ответ чуть свела пальцы в жесте, который они придумали в детстве для тайных сообщений: «Я здесь». Их общение было мимическим, почти телепатическим. Через расставленные предметы, через время её уборки в его камере-лаборатории, через едва слышные постукивания. Он передал ей ключевые данные: расписание «чёрной зоны» — 10 минут полного отключения внешнего контура безопасности для перезагрузки серверов раз в неделю; имена двух охранников, которых он «обработал» — один тайно ненавидел Куратора, второй был патологическим игроманом с огромным долгом. План «Феникс» приобрёл плоть и кровь. --- День «Х». 21:00. Комплекс погружался в вечерний режим. Тэнси («Анна») заступила на ночную смену. Под униформой у неё был тонкий, плотный комбинезон, позволяющий мгновенно высвободить крылья. В кармане — миниатюрный глушитель, собранный Лианой, и шприц с мощным миорелаксантом. Эйсэхэ в своей камере привёл в действие первую часть плана. Он вызвал того самого охранника-игромана, Бориса, под предлогом плохого самочувствия. Когда Борис вошёл, Эйсэхэ, с искренне испуганным лицом, прошептал: «Борис, я слышал, Куратор узнал про ваш долг «Воронам». Завтра будет проверка вашего терминала». «Вороны» — местная криминальная группировка, кредитор Бориса. Это была чистой воды ложь, но Эйсэхэ два года изучал паранойю Бориса. Охранник побледнел. Эйсэхэ «под душевным порывом» предложил помощь: «В моём старом терминале в 3-м секторе остались данные, их можно подчистить. Я дам вам код. Только быстро, пока не началась перезагрузка серверов». Он дал Борису действительный код от забытого служебного терминала, зная, что попытка доступа вызовет автоматический, но локальный сигнал тревоги в 3-м секторе. 21:15. Борис, движимый паникой, рванул в 3-й сектор. Через три минуты там завыла сирена. Началась неразбериха. Часть охраны устремилась туда. 21:20. Наступила «чёрная зона» — плановая перезагрузка. Внешний периметр, электромагнитные замки на основных дверях и часть камер отключились на 10 минут. Внутренняя тревога в 3-м секторе усугубляла хаос. Тэнси в это время была в подсобке медблока, прямо напротив коридора, ведущего в жилой блок Эйсэхэ. Когда погас свет и включилось аварийное освещение, она вышла. На её пути встал охранник. Не тот, что ненавидел Куратора, а обычный. — Ты куда? Возвращайся в блок! — Мне сказали, в 3-м секторе раненые, нужна аптечка, — бойко соврала Тэнси, продолжая идти. — Стой! — он схватил её за руку. В его глазах она увидела не подозрение, а раздражение и привычку к власти. И этого было достаточно. Её рука, которую он держал, стала обжигающе горячей. Не пламенем, а концентрированным тепловым импульсом, которому научила её Лиана — без света, почти без звука. Охранник вскрикнул, отпустил её, глядя на покрасневшую ладонь. В этот миг Тэнси ударила его шприцем в шею. Он рухнул. Она стащила его в подсобку. 21:22. Эйсэхэ, услышав сирену и увидев отключение света, действовал. Он достал свой «арсенал»: осколок зеркала и флакон с самодельным составом на основе чистящего средства и лекарств, вызывающий бурную химическую реакцию с выделением едкого дыма. Он разбил флакон в вентиляционную решётку, заблокировал дверь тумбочкой и начал кричать: «Пожар! В лаборатории реактивы!» Дым быстро пополз по вентиляции. Сирена пожарной тревоги наложилась на сирену охраны. Хаос достиг апогея. 21:25. Тэнси, используя код, «случайно» подсмотренный у медсестры, открыла дверь в жилой блок. В дыму и мигающем свете она бежала к известной ей камере. Навстречу попались ещё двое техников. Она без колебаний применила навыки рукопашного боя: точный, жёсткий удар в горло первому, подсечка с ударом коленом второму. Она двигалась как тень, быстро и безжалостно. Её крылья рвались наружу, но она сдерживала их. Ещё не время. Она нашла его камеру. Дверь была заблокирована изнутри. Она постучала особым ритмом. Из-за двери послышался его спокойный голос, заглушаемый сиреной: «Отойди от двери». Раздался приглушённый хлопок. Эйсэхэ взорвал небольшой заряд, сконструированный из батареек и компонента зажигалки, чтобы выбить замок изнутри. Дверь подалась. Он стоял на пороге, в защитной маске, сшитой из постельного белья, с самодельной дубинкой в руке. Его глаза встретились с её глазами. За два года в них не прибавилось тепла. Прибавилось стали. И в этой стали вспыхнула молния признания, гордости и безумной надежды. Ни слова. Он кивнул. Она кивнула в ответ. Он протянул ей вторую маску. Они двинулись навстречу дыму и хаосу. 21:28. До конца «чёрной зоны» оставалось две минуты. Их путь лежал к сервисному лифту, ведущему в подземный гараж. Эйсэхэ знал, что его отключат последним. По дороге они столкнулись с тем самым охранником, которого Эйсэхэ «обработал» — с тем, что ненавидел Куратора. Охранник, увидев их, не поднял тревоги. Он молча кивнул на дверь с надписью «Канал связи» и бросил Эйсэхэ свою карту доступа. Это была плата за информацию, которую Эйсэхэ когда-то «случайно» слил ему о незаконных операциях Куратора. 21:29. Они ворвались в сервисный лифт. Эйсэхэ приложил карту. Лифт поехал вниз. На табло горели секунды. Внешний периметр должен был вот-вот ожить. Гараж. Лифт открылся. Перед ними было несколько машин и штурмовая группа Куратора, уже поднятая по тревоге. Шесть человек с оружием. «Ну вот и всё, доктор Сато, — сказал старший. — И ваша птичка тоже. Сдавайтесь.» Эйсэхэ взглянул на Тэнси. В её глазах не было страха. Была усталость от двух лет разлуки и ярость от месяца унизительной работы. Она шагнула вперёд, раскинув руки. «Тэн, не надо света, — тихо сказал Эйсэхэ. — Они в бронежилетах. Уязвимы только стыки.» Она кивнула. Она не стала вызывать пламя. Она расправила крылья. Не для полёта. Для устрашения и как оружие. Белоснежные, огромные, могучие крылья заполнили пространство гаража, осыпая легчайшим перламутровым пухом. Охранники, видевшие аномалии на мониторах, но никогда — вживую, на миг остолбенели. Этого мига хватило. Тэнси ринулась вперёда. Её крылья работали как бумеранги и тараны. Одного она ударила основанием крыла по голове, другого отшвырнула перьевым краем в грудь, сбив с ног. Она двигалась с невозможной для человека скоростью и размахом. Эйсэхэ, прикрывая её спину, использовал дубинку и знание анатомии, вырубая тех, кто пытался зайти с фланга. Через 40 секунд вся группа лежала без сознания. Тэнси стояла, тяжело дыша, её крылья были слегка помяты, но целы. Эйсэхэ подбежал к ближайшему фургону, используя карту охранника, чтобы завести его. 21:33. «Чёрная зона» закончилась. Системы ожили. Но их фургон уже мчался по подземному тоннелю к запасному выходу, который Эйсэхэ вычислил по схеме вентиляции. На выезде их ждала Лиана на мощном внедорожнике. Пересадка заняла секунды. Когда фургон Куратора вырвался из тоннеля, внедорожник уже исчезал в лесной чаще. А в небе над комплексом, в разрыве облаков, сияла полная луна. Тэнси, сидя на заднем сиденье, наконец позволила себе дрожать. Она смотрела на Эйсэхэ, который молча сжимал её руку. Его пальцы были шершавыми, но твёрдыми. Он был жив. Они были вместе. Он ели сдерживая эмоции радости обнял ее так крепко как только мог. «Ты выросла», — хрипло сказал он, не глядя на неё, уставившись в темноту леса за окном. «Ты тоже», — ответила она, чувствуя, как на глаза наворачиваются давно забытые слёзы. Не от горя. От облегчения. Позади, в комплексе, горел пожар, вызванный диверсией Эйсэхэ. Впереди была свобода, полная опасностей, но теперь — общая. Они бежали не как жертва и спаситель. Они бежали как два воина, два гения, два половинки одного целого, наконец соединившиеся после двух лет ада. Их война с миром продолжалась. Но теперь они сражались плечом к плечу. И у одного за спиной были крылья, а у другого — несгибаемая воля и ум, отточенный в самой сердцевине вражеского логова.