Слоубёрн

— Эй, Флэймбой! Ещё раз устроишь пожар ради лёгких очков — окажешься первым в списке на выбывание! — Ох, Роберто, сдаётся мне, что скоро именно твоему очку потребуется пожарный. Вся команда взорвалась улюлюканьем. Роберт потёр переносицу, проклиная острый язык Ходячего Файербола. Эта летучка, похоже, была обречена на провал. Тут ему на ум пришло кое-что довольно рискованное. Дешёвый приём, который в нормальной рабочей среде недопустим, но на этих отбросах может и сработать. Для начала нужно выдохнуть, опустить глаза, скорчить скорбное ебало и примерить максимально подавленную интонацию. — Знаешь, а ты прав... Я действительно был излишне эмоционален. — Обведя взглядом притихшую команду «Я», Роберт насладился эффектом и неожиданно для всех усмехнулся, глядя прямо на своего оппонента. — Если моему очку понадобится партнёр для ролевых игр, я наберу. Не сдержавшись, он подмигнул. Переговорка снова наполнилась взрывами смеха и гулом голосов, но диспетчер смотрел только на одного из собравшихся за большим столом злодеев. Человек-Солнечные-Очки-В-Помещении, пришедший в своём обтягивающем огненном комбезе с вырезом почти до трусов (которые, скорее всего, не носил), развалился в кресле, закинув ноги на стол. Роберт ожидал чего угодно — гнева, смущения, ответных оскорблений, пламенного снаряда в лицо — но ничего из этого не последовало. Подперев подбородок кулаком, Фламбэ задумчиво прищурился и едва заметно ему улыбнулся. Было сложно сказать, что именно это значило, но на следующей смене в СДС не поступило ни одного сообщения о возгорании. ××× — Тебе помочь? Роберт кряхтел, лёжа на скамье, пока его рёбра трещали под весом штанги. Зря он поддался эмоциям и позволил воспоминаниям об их с Фламбэ последней схватке так затуманить разум. Если бы в его придавленных лёгких оставался воздух, а мышцы не горели от усилий, он бы, возможно, ощущал стыд. — Тебе не положено тягать без подстраховки, идиот. — Спустя несколько мучительных моментов, которые тянулись не хуже горячей моцареллы, пытка кончилась. — Такой слабый. Такой ужасно слабый... Фламбэ великодушно освободил Роберта из ловушки, переместив штангу на стойку. — Никогда не ожидал лекции по технике безопасности от тебя, Флеймбой. — Эй, знал бы, что снова так меня назовёшь — оставил бы под грифом. Но что поделать... Вам, нормисам, нужны няньки, чтобы вы не покалечились, возомнив себя настоящими героями. Он остановился в паре шагов и занялся раздражающе быстрыми приседаниями со штангой. — Спасибо, что побыл моей нянькой. Я... Буду осторожнее. — Отъебись... — Он подвис в приседе, изменился в лице. — Стой. Ты это искренне? Закинув свою штангу обратно на полку, Фламбэ подошёл к скамье и легонько потрепал Роберта по волосам. — Ну всё, Боб боб. Никаких больше геройских делишек без присмотра. Ты мог заработать травму! А мы нуждаемся в тебе за монитором, где ты помогаешь настоящим героям. — Кстати о травмах... — Роберт постарался не обращать внимания на то, что чужая рука переместилась ему на плечо. — Напомни, пожалуйста, как ты потерял свои брови? Фламбэ наклонился и завёл телегу про то, как сцепился с Действительно Настоящим Реальным Героем™. Роберт бы с удовольствем поддразнил его дальше и позлорадствовал, но прядка, выбившаяся из хвоста, качалась у него перед носом и сильно отвлекала. Отвлекали и губы, и жёлтые глаза, и даже эти дебильные полусожжённые брови. Фламбэ вдруг сбился с мысли посреди предложения и замолчал. Они тупо уставились друг на друга — затянувшееся прикосновение сделало немую сцену ещё более неловкой. Первым очнулся Роберт. — Ясно. Я, пожалуй, пойду. — Ага. Иди. То есть... — Впервые на его памяти Фламбэ выглядел таким растерянным; он отшатнулся. — Пиздуй с моей скамьи, плоскозадый. ××× Роберт вышел на балкон своей крошечной квартиры, сейчас напоминавшей скорее вечеринку в микроавтобусе, чем логово серийного убийцы — всё благодаря толпе друзей, музыке и обилию светильников. Остановился у перил. — Не ожидал, что ты придёшь. Уличная свежесть приятно охлаждала голову, гудящую не только от басов, но и от мощного удара в челюсть. — Почему? Фламбэ был удивительно спокоен, учитывая всё, что происходило между ними. — Например, потому, что ты почти поджарил меня до хрустящей корочки. — О, Мехачлен, ты же знаешь, милые бранятся — только тешатся. К тому же, это было так давно!.. — Ага, целых пару дней назад. — Ну, ты же сам говорил, что все мы — фениксы, так, может, ты тоже феникс? И я как раз поспособствовал твоему перерождению. — Конечно, вот только переродиться должен был Бруно, потому что именно он заслонил меня от твоего огня. Роберт обернулся, отыскал Голема в толпе за балконной дверью и отсалютовал ему стаканом. Тот с улыбкой повторил его жест. — Роберто. Ты со мной флиртуешь? Или нарываешься? Это было что-то новенькое. — Почему у меня только два варианта? Быть может, я планирую нажаловаться на тебя в эйчар-отдел, или просто поддерживаю разговор? А даже если и нарываюсь, то что с того? Встретив взгляд собеседника, Роберт на автомате отхлебнул из стакана. Запоздало сообразил, что в нём был только подтаявший лёд. — Ай, как много слов. Наверное, мой удар был слишком сильным... Либо ты уже успел нагрузиться. Ставлю на первое. Полушёпот Фламбэ звучал почти интимно, казалось, что ещё немного, и можно будет почувствовать на коже его дыхание. Порыв ветра налетел с улицы, пошевелил тёмную прядь, спадавшую ему на лоб. Роберт пожал плечами, признавая капитуляцию, приложил к стакан к начинавшей опухать скуле. — Да, кстати. Меня зовут Чад. Рука с обрубками вместо мизинца и безымянного пальца застыла в воздухе над перилами. Роберт, слишком эмоционально нагруженный, чтобы рассмеяться, обхватил её. Рукопожатие было приятно твёрдым, ладонь — сухой и горячей. Они замерли всего на мгновение, всего на секунду задержавшись перед тем, как отпустить, и от кончиков пальцев к самому сердцу диспетчера хлынула жаркая волна. — Осторожнее, Роббо. — Фламбэ, притянув его к себе, понизил голос. — Я почти поверил, что ты действительно любишь играть с огнём. После того, как он ушёл, Роберт какое-то время постоял на балконе. Мягкий, вкрадчивый шёпот ещё долго звучал в его уставшей голове. ××× Наблюдая за тем, как медики суетятся над носилками, Роберт краем уха уловил чей-то до боли знакомый акцент. — ...Поверить не могу, что Визи реально поймала за него пулю. Я бы никогда! — Это самый отчаянный пиздёж, какой я только слышал, Флеймбой. — не оборачиваясь, начал он. Автором эмоционального монолога оказался, естественно, супергерой в дурацком красно-оранжевом комбинезоне и солнечных очках. — Откуда такая уверенность, Мехачлен? У тебя что, внезапно появилось рентгеновское зрение, и ты теперь видишь меня насквозь? — Всё твоё поведение буквально кричит: «Я бы умер за тебя, Роберт Робертсон!» Да и не может тот, кто посвятил мне целую песню, говорить такие вещи всерьёз. Жёлтые радужки за цветными линзами смешливо заискрились. — Никому кроме меня такое бы и в голову не пришло. Это тебе не от выстрела закрывать... Ты был в восторге, а, сучка? Тебе, наверное, даже нравилось, когда я тебя так называл. — Даже не представляешь, насколько. Под бурную реакцию команды «Я» Роберт смотрел на своего бывшего врага и ощущал, как в его давно угасших глазах снова затанцевали крошечные язычки пламени.