Мистер Юнг

Обшарпанные жёлтые стены освещал тусклый свет фонаря. Сегодня мы молоды — такими, как сегодня, мы уже не будем никогда. Что значит слово «вечность»? Быть может, это чья-то мечта. Мистер Юнг об этом не знает. Что скрыто за этими дверьми, друзья? Весёлый мужчина с небритой щетиной. Его не сломал этот мир, его несчастье добило. Он добр, но слаб; про таких говорят «дурак дураком». Небрежный зелёный галстук надет и завязан как-то странно, не как обычно. Может, что-то случилось? Глубоко несчастный человек сидел за столом, как всегда, весёлый. Который год он топил своё несчастье в алкоголе, делая перерыв лишь на сигареты. Если спросить его прямо, он никогда не признается, что с ним что-то не так. «Я не привык жаловаться и не могу назвать это проблемами… в любом случае мы не так близки», — постоянно отмахивался Юнг. Помнится, он доверял только одному человеку, а разочаровавшись и поняв, что никому нет ни до кого дела, был вынужден закрыться. Так и живёт. Стрелки на часах застыли, словно чувствуя холод, проникший с улицы. Только выпал первый снег, а окна уже успели покрыться инеем. Маленькая стрелка указывала на двенадцать, большая — на три. Но расплывчатые молочно-розовые облака свидетельствовали о наступлении утра. Вялое яблоко лежало на краю тарелки, в холодильнике лишь просроченный кефир… Мистер Юнг не женат и любви никогда не знал. Ну, как не знал, он видел сладкие парочки на улицах, маму и папу. Он пытался представить любовь: как он тоже кого-то любит, что-то тёплое, светлое. Но казалось, что ему это просто не дано, а все его грёзы напрасны. Он постоянно находил себе отговорки: в десять лет «ещё не дорос», сейчас «уже перерос». Нельзя сказать, что он не завидовал: в подростковые годы он сильно комплексовал из-за чувства собственной неполноценности. Мальчишкой он был довольно смышлёным. Внешностью был… решайте сами. На вкус и цвет все фломастеры разные. Но чем-то он смахивал то ли на ворона, то ли на чёрного кота. Серые глаза, смотря в которые кажется, вот-вот и заблудишься ; взъерошенные тёмные волосы, несколько родинок на лице, прямой нос и худощавое телосложение — вот та внешность, которую он так не любил в подростковые годы. Его внешность. Он не был в своём вкусе, и даже сейчас, со сломанным по глупости носом. Ещё маленьким мальчишкой Юнг попытался заставить себя влюбиться. Этот эксперимент он решил провести на своей знакомой: «Ну она-то точно поймёт», — рассуждал он. Как итог — не поняла. — Виточка, Вита! Подожди! — Чего тебе? Девочка была не в духе. Юнг, запыхавшись и опрокинув огромный коричневый портфель на плечо, выпалил: — Вита, давай я твой портфель понесу. — Ишь что удумал! С чего бы это? Списать не дам! — Да при чём тут списать? Юнг опустил глаза в землю.. он не хотел видеть эту глупую картину, но деваться было некуда, ведь решился и теперь точно не отмажется. Вита остановилась, покраснела как помидор и тихим, тоненьким голоском произнесла: — Юг… ты что, с дуба рухнул?.. — Нет! Это правда, правда! Даже сам Юнг с трудом в это верил, но искренне хотел поверить в эту ложь даже самому себе. — Дурак! — закричала девчонка и ускорила шаг. Юг остался стоять на месте, глядя, как объект его эксперимента стремительно удаляется прочь. Почему — дурак? Разве я сказал что-то плохое? Мда… В любом случае, завтра оправдываться перед Витой будет трудно. Как объяснить это нелепое «недоухаживание», он мог только гадать. А думать о её реакции было ещё страшнее. По телу пробежали мурашки. А вдруг расскажет кому-то?.. Юг, не раздумывая, рванул за ней — нужно объясниться, пока всё не приняло более масштабный характер. Пока мы живём в обществе, где за проявление симпатии могут засмеять, конфиденциальность необходима. Он уже представлял шушуканье ребят за последними партами, подколы мальчишек и постоянное упоминание Виты. Эта картина была для него подобна аду. Как он не подумал об этом раньше? Он винил себя, не стоило быть таким самоуверенным. Теперь оставалось надеяться, что он успеет её догнать и что она ещё не встретила какую-нибудь подружку, которая, конечно, сунет нос не в своё дело и разнесёт слухи, мол «Мотыльков Вите Свирициной в любви признался!» — хотя это было совсем не так.