Слова будут сказаны

      Морозный воздух пощипывал щеки и кончики ушей. Илья только теперь обратил внимание, что на улице валил снег, а он в легкой куртке и без шапки. До разговора с Шейном всё его естество замерло, сжалось в кулак, покрылось ледяной броней, а сейчас Илья снова начал чувствовать другие эмоции, кроме гнева и пустоты.       «Я хочу, чтобы ты был здесь».       Конечно, он хотел. Больше всего на свете Илья хотел оказаться в своем бостонском доме и приготовить Шейну сэндвич с тунцом, включить хоккейный матч и с огромным удовольствием подмечать ошибки соперников и хвастаться, что у него бы получилось лучше. Но сейчас ему нужно было возвращаться на поминки отца и смотреть на людей, которые его ненавидят. К счастью, у него есть Светлана.       Когда Илья вернулся за стол, в его сторону посмотрели лишь бывшие коллеги отца, а семья Алексея старательно отводила глаза. Именно семья Алексея, а не его — друг другу они чужие люди. Последний мостик, соединяющий Москву и Бостон, сгорел, не оставив после себя даже пепла.       Коллеги говорили вежливые речи, Полина аккуратно промакивала платком сухие глаза, племянница неловко ерзала на стуле, Алексей излишне много пил. Еще пара рюмок, и брат захочет вернуться к отвратительному разговору, наплевав на предостережения. Илья почувствовал сгущающееся напряжение и незаметно наклонился к Светлане.       — Уведи меня отсюда. Пожалуйста.       Светлана едва уловимо кивнула. Она блестяще умела сглаживать углы, так что они вежливо ушли, не оставив послевкусия очередного скандала. Держась за руки, они спустились на улицу, сели в такси и уехали в старую квартиру Светланы.       Илья сожалел, что выпил так мало, алкоголь помог бы заглушить гудящий рой мыслей в его голове. Он думал обо всем и ни о чем одновременно. Потерять отца больно, но ведь он потерял его значительно раньше, это был очень долгий, тянущий, вялый процесс с закономерным концом. Они виделись слишком редко. Угасающее сознание отца, слабеющая память, его неизменная строгость — Илья теперь окончательно сирота, хоть ощущал себя им значительно раньше. Со своих двенадцати лет.       Раздевшись до трусов, Илья лег в кровать и посмотрел на Светлану. Она тоже раздевалась, но складывала вещи аккуратно. Его это улыбнуло. У него есть типаж? Нет, Светлана не его типаж, она просто… Света.       Сколько лет они со Светой знают друг друга? Кажется, всегда. Как и сегодня, на похоронах матери она сидела рядом с ним и утешала, потому что суровый отец не был способен поддержать сына, а чувство потери было настолько же огромным и всеобъемлющим, насколько сегодня — маленьким и пустым.       Илья протянул к ней руку. Светлана в одном белье нырнула к нему под одеяло, взбила подушки, поерзала и замерла так, что голова Ильи оказалась у нее на животе, а ее рука утонула в его кудрях. Сотни раз они оказывались голые в постели, но никогда так близко.       — Спасибо. За всё.       — Ты сделаешь то же для меня.       Светлана редко задавала вопросы, она обожала говорить утвердительным тоном, и никто и никогда не мог поколебать ее. О такой женщине мечтает каждый мужчина, если он не влюблен в другого мужчину.       Светлана знала о нем, и ей было все равно. Она избавила своего друга от неловкости признания и сохранит его тайну до конца.       Илья повернулся, чтобы видеть лицо своей лучшей подруги. Самая проницательная и преданная фанатка хоккея сейчас узнает, что…       — Джейн — это Шейн Холландер.       Самые топовые игроки в покер позавидовали бы выдержке Светланы. Так могло показаться вначале, но через несколько секунд она удивленно распахнула глаза и дернула Илью за волосы, призывая признаться, что это все шутка. А он лишь кивнул.       Даже менее проницательные женщины способны представить, каково это — быть русским мужчиной геем. Быть русским мужчиной геем, профессионально занимающимся коллективным, гипермаскулинным хоккеем. Быть русским мужчиной геем, профессионально занимающимся коллективным, гипермаскулинным хоккеем, встречающимся со своим главным соперником. Это тяжело.       — Ты всегда любил неприятности. — Никакого осуждения, сплошное принятие. Илья хмыкнул и прижался лбом к её плечу. Не каждый способен так лаконично описать всю его жизнь. Зачем он начал курить? Потому что это было строжайше запрещено, тренер мог выгнать начинающую звездочку из команды, чтобы не разлагал дисциплину. В детстве ты говоришь себе: «Да отец убьет меня за такое!». Не убьет, конечно, но его взгляд, полный разочарования и презрения, причинит такую боль, что с ней придется жить весь остаток жизни.       Они помолчали в комфортной тишине, создать которую способны лишь очень близкие люди. Илья поделился грандиозным секретом всей его — и не только его — жизни, а мир вокруг не обратился прахом. Ему стало легче. В груди засаднило от распирающей его признательности и благодарности. Пока слова не прозвучали, Илья не представлял, как тяжело все держать в себе.       — Как давно вы вместе? — Светлане было любопытно. Ее распирало от желания узнать все подробности, но, осознавая зыбкость и хрупкость поднятой темы, она не набросилась с миллионом вопросов, вертевшихся на языке.       — Хм… всегда? — полувопросительно ответил Илья.       Буквально всю его взрослую жизнь Шейн был рядом. Сначала как соперник, над которым хочется подтрунивать. Потом как соперник и любовник, в дверь которого жизненно необходимо стучать при первой возможности. Теперь как соперник и возлюбленный, которого хочется всегда видеть рядом.       Самое приятное во всем этом — полная аналогичность ситуации со стороны Шейна. Их чувства и эмоции крепли одновременно и независимо друг от друга, и вот теперь они оба в точке, когда можно позвонить и попросить о помощи, когда думаешь о будущем больше, чем о прошлом, когда на любом из языков хочется сказать… Илья чувствовал взаимность, и это наполняло его душу уверенностью.       — С сезона новичков. С лета перед сезоном новичков, — все же уточнил Илья.       — Твою мать, Розанов! — Светлана была ошарашена. Что-то должно было подсказать ей раньше. Хотя…. Как об этом можно догадаться. Как можно в здравом уме такое предположить. Это безумие в чистом виде, на которое способен только Илья. Ну, очевидно, не только он.       — Я тебе говорила, что он красавчик. Ты ведь познакомишь нас?       Она наклонилась к Илье и очень сурово посмотрела ему в глаза.       — Нет, — с широкой улыбкой ответил Илья, — он только мой.       — Твой и немножко Роуз Лэндри, — хмыкнула Светлана.       — Ах ты!..       Илья вскочил, схватил одну из подушек и бросил ее в Светлану. Он навалился сверху, пытаясь прижать смеющуюся подругу к кровати.       

      ***

      За его спиной сотни перелетов по всей Америке и Канаде, десятки межконтинентальных рейсов, а этот летний перелет самый нервный. Илья с опаской смотрел в иллюминатор всю дорогу, словно на крыле самолета мог появиться любопытный спортивный журналист и едко поинтересоваться «А куда это вы собрались, мистер Розанов?». Интересно, если самолет попадет в зону турбулентности и разобьется, фанаты-конспирологи смогут разобраться, зачем он в межсезонье летал в Оттаву.       Илья дождался, пока все пассажиры покинут самолет, и только потом пошел следом, натянув кепку пониже. Без логотипов команды он должен был легко слиться с остальным потоком людей. Мимо него прошел молодой парень в джерси с именем «Холландер» на спине. Когда он обернулся, сердце Ильи на секунду оборвалось, но внимание фаната оказалось приковано к табло с расписание вылетов. Все же канадцы привыкли видеть Илью Розанова в шлеме и форме, так что в упор не заметили.       Сверившись в телефоне с номером машины, Илья нарочито спокойно пошел к автомобилю Шейна, хотя сердце в груди бухало со страшной силой. У него пересохло во рту, хотя ему всего лишь оставалось пересечь парковку. Сто метров, пятьдесят, десять, пять, ноль. За рулем Шейн выглядел так, словно в первый же день своего вождения выехал на МКАД без навигатора. Илья нервно улыбнулся. По мере удаления от аэропорта натянутая пружина внутри него ослабевала.       Когда они подъехали к коттеджу, Илья окончательно выдохнул. Он почувствовал себя ребенком, которому подарили сладкий подарок на Новый год: еще ничего не открывал и не заглядывал внутрь, уже от одной упаковки ощущение праздника было выкручено на максимум. А ведь внутри еще столько сладостей.       В огромном красивом доме Шейн смотрелся значительно лучше, чем в стандартных номерах отеля. Он улыбался, предвкушение плескалось внутри его красивых темных глаз. Илья подошел к своему мужчине и поцеловал его. Сколько бы времени ни проходило между поцелуями, это всегда слишком долго, невообразимо долго. Однажды он из-за глупости не отвечал на сообщение четыре месяца, сейчас это стало бы адом.       Они завалились на диван, попутно едва не сбив лампу. Сначала Илья почувствовал знакомый вес, запах, вкус, а затем свое возбуждение. Шейн лег сверху него, но аккуратно, чтобы не придавить все еще болящие ребра. Крошечное проявление заботы, как ничто другое раскрывающее глубину их привязанности.       У них впереди две недели! Они смогут заняться сексом в каждой комнате роскошного коттеджа: пометить собой все гостевые спальни, кухню, гостиную, спортзал. Они займутся сексом на лужайке перед домом и на берегу живописного озера. Возможно, Илья уговорит Шейна забраться на крышу.       Годами они встречались урывками, поэтому тело требовало Шейна здесь, сейчас, в эту самую секунду. Как будто завтра им уже необходимо лететь в разные стороны на очередные матчи, и есть лишь куцый остаток ночи, в который нужно успеть всё.       — Потрогай уже мой член, — взмолился Илья, когда Шейн прервал страстный жадный поцелуй.       Шейн приподнялся, чтобы смотреть ему прямо в глаза. Илья купался и тонул в радости, серьезности, нежности и счастье, плескавшихся во взгляде Шейна.       — Давай пообещаем, что эти две недели будем честными друг с другом. Во всем, что касается наших мыслей и чувств. — Рука погладила скулу Ильи, а большой палец скользнул по губам.       Можно сразу начать с честности. Илья понимал, что его откровение может испортить им отпуск, но все же прочистил горло и тихо, почти шепотом признался:       — Я рассказал Светлане о нас.       — Что?!       Шейн дернулся и попытался подняться, но Илья этого не позволил. Он сел и обхватил Шейна крепким объятием, не позволяя слезть с колен. Склонный к паническим атакам, безусловный педант со стремлением контролировать все на свете — Шейн был в шоке, но Илья попытался вернуть ему твердую почву под ногами. Их отношения основаны на безусловном доверии, поруки Ильи за Светлану должно быть достаточно.       — Она никому не скажет. — Илья слышал, как оглушительно колотилось сердце Шейна. Он принялся водить правой рукой вверх-вниз по его спине и глубоко дышать, призывая Шейна подстроиться под свой ритм дыхания. — Все хорошо, — от волнения он перешел на русский.       Илья продолжил говорить по-русски успокаивающие слова. Огромный контраст с их прошлым разговором, когда из него выплескивались сожаления, боль, печаль. Русский бывает на удивление мелодичным. Илья будто баюкал, протягивая букву ш-ш-ш, как это делают с маленькими детьми. Они еще дети в отношениях, подростки, но скоро станут взрослыми, возьмут ответственность за свои чувства.       Сидя на коленях у Ильи, Шейн относительно быстро прошел все стадии отрицания и остановился на принятии. Его плечи расслабились, а кулаки разжались.       — Зачем ты это сделал? Вы друзья, но… это не только твой секрет. — В его голосе прозвучал справедливый укор.       Илья обхватил ладонями лицо Шейна, симметрично провел кончиками пальцев по его щекам, по любимым веснушкам.       — Я годами мечтал кому-нибудь рассказать. Сначала чтобы шокировать, эпатировать, показать насколько я бунтарь и как имею все их правила. Хотелось сказать, никто из вас не знает, каков золотой мальчик в постели! Сейчас я хочу рассказать, чтобы они знали — вместе мы больше, чем по отдельности.       Когда он умудрился настолько хорошо выучить английский, чтобы говорить такие смущающие вещи? Илью смущали такие признания, а не секстинг, в котором он достиг невероятных высот.        — Она догадалась, что я состою в отношениях с мужчиной. Не удержался и похвастался. — Илья ухмыльнулся и поцеловал Шейна в подбородок, затем скользнул ниже и прижался губами к шее, провел языком вдоль выступающей артерии. — Ты ее любимый хоккеист. «Холландер красавчик, посмотрите на эти руки».       — Правда?       Илья медленно целовал ключицы и не видел лица Шейна, но по его голосу знал, что тот улыбнулся. Илья отдаст все, чтобы у Шейна всегда был повод для улыбки.       — Прошу прощения, что рассказал без твоего одобрения. Сейчас я как следует извинюсь. И английский мне не понадобится, а вот язык — да.       Илья подхватил Шейна на руки и понес его в сторону спальни.       — Илья, твои ребра! — возмутился Шейн, но покрепче обхватил своего ненасытного русского за шею.              Илья медленно гладил спину спящего Шейна. Нечасто у него была возможность рассмотреть своего возлюбленного во сне, особенно при свете солнца, заливающего через огромное панорамное окно всю спальню. Они украдкой встречались по ночам в безликих отелях, плотнее задергивали шторы, чтобы ни один любопытный взгляд не проскользнул в их крохотный мирок. Обычно у них слишком мало времени, чтобы тратить его на сон, поэтому все, что у них есть сейчас, — роскошь. Роскошь, которая однажды станет обыденностью.       Они обещали друг другу честность, и скоро Илья скажет всё, что у него на душе. Он уже сказал это по-русски, скажет и по-английски. Ему нужно еще немного времени, чтобы убедиться, что все вокруг — реальность, а не самый чудесный несбыточный сон.       Русские долго запрягают, но быстро едут.