Наследники Забытых Магий

Рассвет в Блэк-мэноре всегда приходил тихо, будто боялся разбудить древние стены. Серый лондонский свет просачивался сквозь витражи, ложился на гобелены и старые портреты, где предки Блэков смотрели с привычным осуждением — но сегодня даже они молчали. Морана стояла у высокого окна в малой гостиной. Чёрные волосы были распущены, тень под глазами — глубже обычного. Она не спала. Не могла. Вальбурга вошла без звука. — Я знала, что найду тебя здесь, — сказала она негромко. Морана не обернулась. — Я вернулась не за покоем, — тихо ответила она. Вальбурга подошла ближе, внимательно всматриваясь в профиль невестки — и дочери, как давно уже позволяла себе думать. — Я рада, что ты жива, — сказала она честно. — Но я чувствую… ты пришла не за этим. Морана наконец повернулась. И в тот миг Вальбурга вздрогнула. Глаза Мораны почернели, не как зрачки — как бездна. Магия выходила из неё волнами: воздух дрожал, свечи гасли и вновь вспыхивали, тени на стенах начинали жить собственной жизнью. От пола поднимался холод, как от зимней земли. — Мою семью убили, чтобы он мог стоять во главе, — произнесла Морана глухо. — Он вырвал мой род с корнем. Моего брата. Моё прошлое. Моё будущее. Магия рванула сильнее — стекло в окнах зазвенело, древний дом напрягся, но принялеё ярость. — Дай мне Калидасу, — сказала она, почти шёпотом, но в этом шёпоте было больше угрозы, чем в крике. — Он мнит себя главным? Вальбурга смотрела на неё долго. А потом улыбнулась — страшно, гордо. — Он считает, что победил, не так ли? Убил всех могущественных наследников твоего рода. Добыл чужую магию, как вор. Ведующие вновь правят. Она сделала шаг ближе, положила ладонь на грудь Мораны — туда, где билось сердце. — Но кто вернёт тебе твою власть? Ты должна сидеть у его ног? Или он у твоих, дочь моя? Старшая магия поднялась между ними — тёмная, древняя, Блэковская. Вальбурга закрыла глаза и произнесла древние слова, которыми делились лишь с теми, кого признавали равными. — Я дам тебе часть своей силы. — произнесла Вальбурга. — Не как оружие. Как ключ. Сила потекла — тяжёлая, горячая, как расплавленное железо. — Возьми, — выдохнула она. — этого хватит, что бы убить его и посадить одного из моих сыновей на трон, где ты будишь править за них.  Морана дрогнула. Сквозь сжатые зубы прошептала: — Я убью его. Раздался хлопок — резкий, болезненный. В гостиной Блэк-мэнора появилась Марлин, бледная, с растрёпанными волосами, прижимая к груди ребёнка. Девочка — Ярослава. Имя звучало так же, как и её характер: сильная, упрямая, яркая. Её глаза — слишком взрослые для годовалого ребенка — вспыхнули, когда она оказалась в доме. — Где он?! — голос Марлин сорвался. — Где Эйрик?! Она шагнула к Моране, но остановилась. Чернота, окружавшая Морана, была почти физической.  Холодной.  Давящей. — Где его тело?! — Марлин почти рыдала. — Я имею право его похоронить! Морана повернула голову. И Марлин отступила. — Потерпи, — сказала Морана глухо. — Скоро всё узнаешь. — Мне нужен он… — прошептала Марлин. — Мне нужен мой муж. Морана закрыла глаза. На мгновение тьма дрогнула. — Я верну тебе правду. Но не сейчас.

***

Сириус готовился к очередной вылазке. Он привычно ждал — слова, прикосновения, просьбы остаться. Но Морана лишь смотрела. — Удачи, — сказала она. Сириус замер. — Ты… не против? — Сегодня — нет. Он исчез во вспышке трансгрессии. Регулус остался. — Ты идёшь к нему, — сказал он утвердительно. — Я иду убивать его. — Тогда я иду с тобой. Морана перевела на него взгляд, оценивала, будто проверяла, но после лишь кивнула. Она знала, что связывающая их энергия, будет только помогать ей, что вместе они справятся.   Министерство пылало. Мрамор трескался, фонтаны крови и воды смешивались, заклинания разрывали воздух. Крики, взрывы, запах озона и смерти. Сириус сражался, когда увидел её. Морана шла сквозь хаос, будто сама война расступалась. Регулус прикрывал её — точно, хладнокровно, без колебаний. Волдеморт ждал. — Я знал, что ты придёшь, — его голос был холоден и доволен. — Ради тебя я бы уничтожил весь мир. — Ты уже пытался, — ответила она. — Твои дети… — он усмехнулся. В этот миг магия Мораны сорвалась. Это было не заклинание. Это было возмездие. Тьма вспыхнула светом, древние силы переплелись, имя Калидасы прозвучало как приговор. Волдеморт исчез — не упал, не умер. Он перестал существовать. Пожиратели бросились, но было поздно. Силы покинули Морана.

***

Вальбурга сидела у камина с Вэлой и Авиором. И вдруг замерла. — Всё, — сказала она тихо. — Он мёртв. Марлин подняла голову. — Значит… Эйрик… Вальбурга закрыла глаза. — Истина придёт. Но война — окончена. Дом выдохнул. И мир — вместе с ним.

***

Морана лежала на кровати в своей комнате в Блэк Мэноре. Воздух был пропитан ароматом старых книг, свечного воска и тонкой травяной дымки — Вальбурга оставила их, чтобы успокоить дом и поддержать магическую защиту. Но девушка не приходила в себя: веки её были тяжелы, дыхание — прерывисто, кожа — бледна, а между её сознанием и реальностью висел непроглядный туман. Сириус сидел рядом, плечи напряжены, глаза не смыкались. Его пальцы сжимали её руку, словно бо́льшее внимание могло удержать её здесь, в этом мире.  Регулус стоял у окна, плечо к холодному свету зимнего утра, наблюдая за домом и магическими потоками, которые едва сдерживали жизненную силу его названой сестры. Его Мори. И в этот момент её сознание ушло туда, где границы между жизнью и смертью растворились. Перед ней открылось царство мертвых. Пространство было бескрайним, как ночное небо, усеянное золотыми линиями энергии, которые извивались и мерцали, будто сами потоки магии строили мосты между мирами.  Туманные облака медленно поднимались и опускались, отражая её страх и тревогу. Здесь не было ни пола, ни потолка — только туман, мерцающие линии и ощущение, что время здесь не течет. И тогда появился он — Кощей, её прадед.  Фигура его была величественной, окутанной туманной тьмой и серебряным свечением. Лицо старца было морщинистым, но глаза сияли мудростью и силой, которая проникала глубоко в душу. — Морана… — произнес он спокойно, но с силой, которая заставила туман дрожать. — Ты поступила хитро. Сказать всем, что Эйрик мертв, пока он восстанавливает силы… — Где я? — спросила Морана, голос дрожал, не от страха, а от странного ощущения, что она висит между двумя мирами. Кощей лишь усмехнулся: — Не узнаешь. Это место — откуда ты пришла, и куда не каждый осмелится заглянуть. Здесь нет ни жизни, ни смерти, а лишь граница между ними. Она взглянула вокруг: туман играл с её формой, превращая её тело в серебристые линии, а свет и тень сливались, как волны. Вдали она увидела смутные силуэты, будто тени прошлого и будущего шептали ей слова, которые она не могла разобрать. — Я сделала всё для мира, — сказала Морана тихо. — Я уничтожила крестражи, спасла брата, защитила детей… Кощей кивнул, и его глаза мягко заблестели. — Я вижу продолжение твоей магии в твоей дочери. В каждом твоем действии — мудрость и сила. Ты учишь её, даже не подозревая, и это радует меня. Морана сделала шаг вперед, и её глаза почернели от магии, вырывающейся из неё наружу, как вихрь энергии: — Это всё? Конец? Моё дело завершено? — Умирать тебе слишком рано, — сказал Кощей строго, но с теплом. — Ты накопила достаточно сил. Пора возвращаться. Он приложил свою старческую руку к её груди, и в этот момент поток магии пробежал через неё, словно свет солнца, пронзая туман царства мертвых. Её тело снова почувствовало тепло, дыхание стало ровным, кровь — тёплой. Внезапно ослепительный свет осветил комнату, и Морана открыла глаза. Её взгляд сначала был растерянным, затем сфокусированным. Сириус и Регулус стояли рядом, обессиленные, но с надеждой. Сириус осторожно склонился к её лицу, держа руку Морганы в обеих своих. — Мори… — его голос дрожал. — Ты не представляешь, как я переживал за тебя. Я не находил себе места. Мама… Регулус… они тоже… Морана мягко улыбнулась, слегка коснувшись его щёки: — Я знаю, Сириус. Всё хорошо. Я вернулась. Дети… они в безопасности. — Но ты… — он остановился, голос сорвался, глаза блестели от слёз. —  Ты изменилась, Мори. Я видел тебя на грани… и я боялся потерять тебя. — Сириус… — она прошептала, глаза светились слабым серебристым светом магии. — Но я вернулась. И я рядом с тобой. Он опустил лицо к её, их лбы соприкоснулись. — Я люблю тебя, — прошептал он, и его руки обвили её плечи. — Ты для меня всё. Я готов поставить весь мир на колени, лишь бы больше никогда тебя не потерять. — Я знаю… — мягко сказала Морана, прижимаясь к нему. — И я тоже люблю тебя. Всегда. Регулус, стоя чуть поодаль, наблюдал за ними с тихой улыбкой. Он понимал: её магия могла быть опасной, но сердце Мораны принадлежало тем, кого она любила. И сейчас, когда тьма отступила, она снова была с ними. Комната наполнилась теплом, смешанным с магией, которая исходила из Морганы — светлое сияние переплеталось с её внутренней силой. Это был момент восстановления, момент, когда любовь и магия сплелись, создавая тихий и почти сакральный покой после долгих битв.

***

Темнота Лондона опустилась на город, и мрак ложился тяжелым покрывалом на улицы. Внутри Блэк Мэноре свечи колыхались в ветре, который просачивался сквозь приоткрытые окна, принося с собой холод и аромат дождя. Морана стояла в центре гостиной, окружённая кругом из старинных амулетов, кристаллов и трав, расставленных Регулусом.  Каждое из этих средств светилось слабым внутренним светом — магическая энергия текла сквозь пространство, обвивая стены старого дома невидимыми потоками силы. Морана была сосредоточена до предела: глаза её светились глубоким чёрным светом, словно сама тьма и магия слились в одно целое. Каждый её вдох вызывал лёгкую вибрацию в воздухе, как будто сама комната отвечала на её силу. Сириус сидел в кресле, напряжённо сжимая руки в кулаки, и наблюдал за женой с тревогой: — Мори… — его голос был тихим, почти шёпотом, но дрожал от волнения. — Ты уверена, что готова? Морана медленно повернула к нему голову, глаза её сверкнули в полумраке: — Я должна это сделать, Сириус. Для детей, для тебя, для мира. Они не должны страдать. Никто не должен. Регулус, стоявший рядом, положил руку на амулет, аккуратно раскладывая магические символы, чтобы усилить защиту: — Я буду рядом. Мы сделаем всё правильно. Ты не одна. Морана сделала глубокий вдох, опуская руки к кругу. Поток магии будто ожил, вздымаясь в лёгких золотых и серебристых искрах. Она начала шёпотом произносить заклинания на древнем языке, который передавался в их роду из поколения в поколение. — Чувствуете? — спросила она, глядя на Сириуса. — Поток магии дома соединяется с нашими силами… с силой Реджи. Он обвивает нас, создаёт щит. — Я чувствую… — тихо ответил Сириус, сжимая кулаки. — Но будь осторожна… — Я всегда осторожна, — усмехнулась Морана, но в её голосе слышалась мощь, способная разорвать тьму. — Но иногда осторожность — это роскошь. Она подняла руки выше головы, и в комнате закружились серебристые всполохи света. Магическая энергия словно сгустилась в центре круга, выстраивая невидимую преграду между домом и миром за его пределами.  Поток магии был настолько сильным, что свечи почти гасли, а воздух вибрировал, издавая тихий, низкий звук, похожий на вой далёкой бури. — Дети, — шептала Морана, — они должны быть в безопасности. Они должны расти… Сириус не отводил глаз, осторожно приближаясь, мягко положив руки на её плечи: — Я с тобой, Мори… всегда. — Я знаю… — ответила она, глядя на него и на Регулуса, — я чувствую вашу силу. И она помогает мне. С каждым новым словом магическая энергия увеличивалась, обвивая комнату золотыми и серебряными нитями. Ритуал длился долго, но сила Мораны росла, как дерево, пускающее корни в сердце дома.

***

Солнечный свет зимнего Лондона пробивался через высокие окна, освещая гостиную Блэк Мэноре. Здесь собрались все: Марлин сидела, всхлипывая, её лицо было бледным, глаза наполнены слезами. Лили мягко держала её за плечи, шепча утешения.  Джеймс и Ремус стояли рядом, напряжённо наблюдая, готовые поддержать друзей.  Сириус сидел неподалёку, в кресле с прямой спиной, сжатые кулаки выдавали его тревогу и волнение. — Почему Морана не говорит, где тело Эйрика? — дрожащим голосом спросила Марлин, взгляд её был полон боли и отчаяния. — Почему никто не может сказать? Сириус вскочил, лицо его побагровело от гнева: — Она чуть не пожертвовала собой, Марлин! Она спасла весь мир! Она чуть не умерла, чтобы Эйрик и все мы остались живы! Ты понимаешь, что это значит?! Регулус поспешил, положив руку на плечо брата: — Сириус, давай… спокойно… Но именно в этот момент камин вспыхнул зелёным пламенем. Оно шипело и сверкало, как живая энергия, вытесняя привычное тепло и свет.  Из огня медленно возник силуэт Эйрика. Его тело было потрёпано, но глаза светились жизнью. Марлин вскочила, не понимая происходящего, и сначала в ужасе ударила его рукой — лишь чтобы убедиться, что он действительно жив. В этот момент в дверях появилась Морана. Она была спокойна, уверена, будто сама магия, заключённая в неё, контролировала пространство: — Марлин, остановись! — твёрдо сказала она. — Он жив. Марлин заплакала, слёзы катились по щекам, но теперь в её глазах была искра облегчения. — Как?! — прошептала она, дрожа от эмоций. — Когда я оставила на нем кровь Гриндевальда, — начала Морана медленно, — сердце Эйрика перестало биться. Мир словно рухнул на мгновение. Но я не растерялась. Разрезав свою руку, я оставила и  свою кровь… и почувствовала, как сердце снова оживает. Я оставила его в поместье нашего деда, чтобы восстановить силы. А сама вернулась сюда, зная, что пока слишком рано говорить, что он жив. Сириус подошёл и обнял её, его дыхание дрожало: — Ты безумная, Мори… но я так горжусь тобой. Ты спасла его. И всех нас… Регулус, спокойно наблюдая за сценой, тихо добавил: — Эйрик получил шанс. Теперь мы должны быть осторожны. Но мир остался цел благодаря тебе. Эйрик поднял руку и мягко улыбнулся: — Я жив. Благодаря Моране. Она была готова отдать всё, чтобы я остался здесь. Марлин, всё ещё дрожа, теперь улыбнулась сквозь слёзы. Сириус, Регулус и Морана стояли рядом, ощущая, как магия дома, их сила и любовь сплелись воедино, создавая невидимую, но прочную защиту для всех присутствующих.