Принц-лягушонок

В некотором царстве, в карточном государстве жил да был Фёдор, царь и создатель этих земель. И было у него три сына – все карты молодые, силачи удалые. Младшего звали Пик. Вот однажды собрал царь сыновей, да и приказал им: – Возьмите, сынки, луки тугие да стрелы меткие. Пойдите в чисто поле, да и стреляйте: куда стрелы упадут, там и судьба ваша. Братья поклонились создателю, взяли луки тугие да стрелы меткие, вышли в чисто поле и выстрелили в небо. Стрела старшего сына упала на песчаный двор, со статуями древними, да с пирамидами. Подняла стрелу дева заморская, египетская. Стрела среднего упала в красивый цветущий сад. Подняла её красна девица. А у младшего, Пика, стрела полетела туда, сам не знает, куда. Шёл царевич по широким полям, по цветущим лугам, по дремучим лесам. Набрёл на болото и видит – сидит на листе кувшинки лягушонок, цвета невиданного – лазурно-синего. Сидит и держит лапкой стрелу. Говорит ему Пик: – Эй, лягушонок! Отдай мою стрелу. – Возьми меня в мужья – отдам. – отвечает лягушонок. – Что? Как же я тебя в мужья возьму? Если ты лягушонок. – Знать, судьба твоя такова. Призадумался Пик, почесал затылок. Но делать нечего, взял он лягушонка, принёс домой. Создатель сыграл три свадьбы: старшего обвенчал с египетской девой, среднего с красной девицей, а младшего с лягушонком. Как-то раз снова созвал он сыновей: – Вот что, дети мои. Хочу я посмотреть, кто из ваших супругов лучше в творчестве. Пускай они к завтрашнему дню напишут мне текст коротенький. Чтоб стиль был приятный и атмосфера передана! Поклонились принцы создателю и разошлись. Пришёл Пик восвояси, сел на лавку, пригорюнился. Лягушонок высовывается из ковша с водой, да и спрашивает: – Ква? Что так печален, Пик? Горе какое? Аль услышал от создателя слово неприветливое? – Как мне не печалиться? – говорит принц. – Велел тебе создатель текст к завтрему сочинить. Чтоб кратенький был, да грамотно написанный. Да как же ты это сделаешь, если ты лягушонок? – Не тужи, Пик, ложись спать. Утро вечера мудренее. Настала ночь, лёг Пик спать. А лягушонок прыгнул на крыльцо и сбросил с себя лягушачью кожу. Обернулся он юношей прекрасным, молодым и статным. Красавцем, что и в сказке не сказать. Взял он перо в руку, в другую чернильницу, положил чистый лист под свет луны. Наутро проснулся принц и видит: лягушонок его на столе сидит, а рядом свиток раскрытый, с рукописью. Обрадовался Пик, взял свиток да и понёс создателю. Лишь только развернул его Фёдор, как сразу зачитался. Приятная текстовая зарисовка, от руки написана, изысканным литературным языком. Каждая буковка безупречно выведена, каллиграфическим почерком. – Ну что ж, Пик, порадовал меня твой лягушонок. Теперь пускай ваши супруги напишут мне к завтрему картину. Да такую, чтоб глаз радовался. Пришёл Пик восвояси, сел, да пуще прежнего голову повесил. – Что так невесел, Пик? Аль рукопись моя создателю не понравилась? – спрашивает лягушонок. – Славная рукопись была, похвалил её Фёдор. Да вот как мне не печалиться? Велел он тебе картину за ночь нарисовать. Как же ты это сделаешь? – Не унывай, Пик, ложись спать. Утро вечера мудренее. Лишь только лёг принц спать, как прыгнул лягушонок на крыльцо, сбросил с себя кожу, обернулся Зонтиком – юношей прекрасным, молодым и статным. Взял он краски разноцветные, холст белоснежный, да кисти мягкие. Принялся мастерить полотно, какого свет не видывал. Наутро проснулся Пик, а у лягушонка картина готова. Стоит возле стены холст разукрашенный. Ночной лес глядит с него белым оком луны, вода словно живая блестит, а звёзды сияют будто настоящие. Отнёс Пик картину создателю. Тот долго вглядывался, всё не мог налюбоваться, да и велел слугам повесить пейзаж на самое видное место. – Что ж, сыновья мои. Завтра пир здесь будет, велю я вам явиться вместе со своими супругами. Вновь воротился Пик невесел, ниже плеч буйну голову повесил. – Почто так печален стал? Аль картина батюшке-создателю не приглянулась? – Понравилась картина Фёдору, по душе ему твоё искусство. Да как мне не горевать? Велел он тебе завтра со мной на пир явиться. Как я тебя им покажу? – Не грусти, Пик, ступай один. А я вслед за тобой буду. Как услышишь стук да гром, не пугайся. Коль спросят тебя, скажи «Это мой лягушонок в коробчонке едет». Отправился принц один, без супруга. Братья пришли на пир с жёнами, румяными да разнаряженными, в золоте да яхонтах, с камнями самоцветными. – Что же ты без своего лягушонка пришёл? Хоть бы в платочке его принёс. – шутят над ним братья. Хотел было ответить им Пик, да не успел – едва сели гости за стол, как раздался стук да гром. Дворец создателя сотрясся, все напугались, вскочили со своих мест, а Пик и говорит: – Не бойтесь, честные гости! Это мой лягушонок в коробчонке приехал. Гости ринулись к окнам. Подлетела к царскому двору карета синяя, в белых благородных коней запряжённая. Приоткрыли дверь лакеи, и вышел оттуда Зонтик – статный красавец голубых кровей. На синем камзоле звёзды блестят, волосы лазурные подвязаны бантом серебристым, а на голове ясный месяц. Взял он Пика за руку, повёл на поклон к создателю. Тот аж язык проглотил – ни слова не молвил, глаз оторвать не мог. Стали гости есть, пить, да веселиться. Испил Зонтик из чаши вина молодого, да и вылил остаток за левый рукав. Закусил лебедем, да и запрятал косточки за правый рукав. А как настал черёд плясать, вышел Зонтик танцевать с Пиком. Взмахнул левой рукой – сделалось вдруг озеро чудное, будто луной озарённое. Взмахнул правой – поплыли по воде белые лебеди. Гости с создателем диву дались. Не видали они доселе ничего подобного. Как гости разошлись, улучил момент Пик, вернулся домой, нашёл лягушачью кожу, взял её да и сжёг в печи. Воротился Зонтик домой – глядь, нет лягушачьей кожи. Опечалился он, приуныл. Говорит своему суженому: – Ах, Пик! Что же ты наделал! Если бы ты только три дня подождал, я бы вечно твоим был… А теперь, прощай… Ищи меня за три девять земель, в три десятом царстве, у Джокера Бессмертного. Прощай… Вмиг появились у него за спиной крылья белые. Стал он лёгким и прозрачным, как утренний туман, взмыл в воздух, да и улетел в окно. Впервые в жизни горько заплакал Пик, выругался на самого себя, поклонился на все четыре стороны, взял добрый меч, да и пошёл куда глаза глядят. Искать супруга своего. Долго ли, коротко ли бродил принц по карточным землям. Дождь прошёл, град преодолел, грозы не испугался. По полям бродил, на высокие горы взбирался, дошёл прямой дорогой до опушки. Идёт вперёд по лесу частому, непроходимому. Дорожку себе протаптывает, деревья с пути убирает, чтоб легче было назад идти. Встретился ему медведь огромный – белый, с жёлтыми волосами у головы и глазами точно два солнца. Направил Пик меч на зверя, хотел было убить его. А тот и взмолился человеческим голосом: – Не бей меня, принц! Я ещё тебе пригожусь. Опустил клинок Пик, пожалел медведя. Идёт дальше, видит – лис диковинный в силки угодил! Зелёный весь, как летняя трава, а на глазах спиральки. – Эй, принц! Освободи меня, а я тебе пригожусь. Взмахнул Пик мечом, перерубил верёвку. Лис тотчас скрылся в кустах, только его и видели. Идёт принц дальше, видит впереди полянку цветущую. На полянке той, в самом центре, среди розовых цветов и мягких перьев восседает юноша. Весь в розовом, с луком и колчаном за спиной, да с крыльями. – Кто таков будешь? – спрашивает Пик грозным голосом. – Я ангел любви, меня зовут Ромео. Только не бей меня, принц, я тебе пригожусь! Пожалел и его Пик, двинулся дальше. Как вдруг услышал звон, словно сотни бубенчиков завели меж собой разговор. Оглянулся принц, заметил рядом человечка чудного – колокольцами да бубенцами обвешанного, с ушками острыми. – А ты ещё кто такой? – Я? Габриэль. Эльф лесной. – прозвенел тот в ответ. – Хочешь, подсоблю тебе потом? Тогда не бей меня. Развернулся Пик, пошёл дальше лесом. Привела его тропинка прямо на распутье, где сошлись воедино три дороги. Смотрит принц – в центре развилки статуя. Каменный серый человек, с галстуком да линзами в оправе держит в руках свиток гранитный с надписями: «Направо пойдёшь – богатым будешь.» «Налево пойдёшь – славу сыщешь.» «Прямо пойдёшь – судьбу свою встретишь.» Пошёл Пик прямо. Поднялся по склону на холм, где открылась ему ещё одна полянка лесная. На полянке изба стоит дивная, заморская, невиданная. Будто из далёких краёв восточных. И сказал тогда Пик: – О дом диковинный, хоромы чужеземные! Встань по-старому, как мать поставила, – к лесу задом, ко мне передом! Повернулся дом. Вышел оттуда молодой кудесник, колдун и чародей. Волосы как огонь, глаза горят красным цветом, в руке посох. – Здравствуй, добрый молодец. Чего ищешь в этих краях? Куда путь держишь? Поведал ему принц о беде своей. Покачал головой кудесник. – Эх, Пик, зачем ты кожу лягушачью спалил? Не ты её надевал, не тебе и снимать. Зонтик хитрей и мудрёней был Джокера Бессмертного. Оттого и рассердился он, велел ему три года лягушонком быть. Ну, делать нечего, помогу я тебе его выручить. Но сперва выполни просьбу одну… Глянул чародей вперёд, на тропинку, что привела к нему путника. – Джокер Бессмертный – давний мой недруг. Заточил он меня здесь, на этой полянке, посреди дремучего леса. Не могу я уйти отсюда, как бы того ни хотел. А ведь есть на свете тот, кого я видеть желаю – камень указательный, что поперёк дорог стоит. Коль принесёшь его сюда, открою я тайну смерти злодея. Принц в сей же миг пустился в путь-дорогу. Добрался до перепутья, взвалил на плечи глыбу каменную и потащил на себе сквозь чащу лесную, по крутому склону. На самую вершину доставил, прям у дома чужеземного оставил. – Силён принц! Есть, чем гордиться нашему создателю. – похвалил его колдун. – Что ж, исполнил ты свою долю уговора. Стало быть, и я своё слово сдержу. Присел чародей на пенёк, да и молвил: – Нелегко с Джокером Бессмертным сладить. Не сражает его клинок да не пронзают стрелы. Смерть его на конце иглы, та игла в яйце, яйцо в утке, утка в зайце, заяц в сундуке, а сундук в цепях на дубу висит. Тот дуб он как глаз свой бережёт. Дал кудесник Пику клубочек путеводный, он его прямо к дубу и привёл. Ухватил мо́лодец ствол древа могучего, да уж больно крепким оно оказалось. Не берёт его силушка богатырская. Вдруг откуда ни возьмись – вышел из чащи медведь, шерсть как снег, глаза как два солнца. Взял да и выворотил дуб с корнем. Сундук упал и разбился вдребезги. Выбежал из сундука заяц, да и пустился во всю прыть, глядь – за ним уж лис гонится, весь зелёный, глаза со спиралями. Прыгнул, схватил его и в клочья разорвал. Вылетела из зайца утка да и взмыла высоко-высоко в небо. Тут за ней купидон Ромео бросился, зарядил лук стрелою калёной, прицелился и поразил её точным выстрелом. Выронила утка яйцо, ударилось оно об ветку дерева. Игла выпала, да и приземлилась прямо в стог сена в чистом поле за лесом. Прибежал принц к стогу. Долго ворошил его, рубил мечом. Бился, бился, покуда с ног не свалился. Опустился на колени, воткнул меч в землю и совсем закручинился. – Не это ли ищешь, принц? – раздался сзади звонкий голосок. Эльф Габриэль был тут как тут. Протянул он принцу иголку заветную, а сам исчез без следа. Взял Пик иголку да и отломил её острый кончик. Как ни метался Джокер Бессмертный, как ни пытался он избежать погибели, а всё ж пришла-таки смерть его! Вошёл принц в дом деспота, отыскал Зонтика и воротился с ним домой, к создателю. Вдвоём они прожили долгую жизнь в любви и согласии. А где-то там, в чаще леса, сидел колдун Данте на полянке да всё глядел на статую. Как сгинул злодей, тотчас пали колдовские чары, двинулся камень, принял облик человеческий. Предстал он перед чародеем молодцем умным-благоразумным, с волосами как пепел, очами серыми под линзами да с кожей бледной. Обнял его кудесник, приласкал, да и поцеловал в ланиты. – Как я скучал, о свет очей моих. То был суженый его заколдованный, в камень Джокером Бессмертным обращённый. Ныне пришёл конец супостату, воцарился на карточных землях мир и порядок. И все-все жили долго и счастливо.