Может раздведёмся?

В повседневной жизни Усаги Цукино была самой обыкновенной девушкой. Она вечно опаздывала, засыпала с включённым светом и верила, что завтрашний день обязательно будет лучше сегодняшнего. В тот вечер Усаги в очередной раз перечитывала книгу, которая поразила своим захватывающим финалом до глубины души. Усаги знала эту историю наизусть. В книге принцесса Лунного Королевства — Серинити выдали замуж по расчёту за принца, которого она никогда не любила. Их брак был холодным и формальным, они жили в разных частях дворца и почти не пересекались.  Принц — Сейя Ко не скрывал равнодушия, а принцесса, лишённая любви и власти, постепенно теряла опору под ногами. Но появление второго принца Земного Королевства — Мамору Чиба стало для неё роковым.  В книге это называли любовью, но Усаги всегда считала это болезненной зависимостью. Принцесса влюбилась в Мамору с отчаянной силой человека, которому нечего терять. Ради одного взгляда, ради редких слов вежливости она была готова на всё. Когда Мамору выбрал другую женщину — Сецуну, свою фаворитку, принцесса не смогла смириться. Она обратилась к тёмной магии, чтобы устранить соперницу, и этим окончательно запятнала своё имя.  Двор начал шептаться, Совет — наблюдать, а ее супруг — принц Сейя, окончательно отдалился. Позже настал момент, который определил её конец. Встал вопрос престолонаследия. На трон претендовали двое: Сейя Ко, законный принц, и Мамору Чиба, популярный и поддерживаемый знатью. Тогда Мамору пришёл к Серинити и сказал, что если она действительно любит его, то должна доказать это. Он убедил её передать секреты дворца, ослабить позиции мужа и позволить ему устранить соперника. Принцесса предала корону собственными руками, уверенная, что делает это ради любви. Когда заговор раскрылся, Мамору отрёкся от неё первым. Он назвал её безумной, опасной и недостойной титула. Сейя Ко не стал защищать супругу. Так, по крайней мере, писали.  Её судили быстро. Казнь была публичной. Серинити умерла… Усаги легла спать, пылая сразу двумя чувствами — жгучей несправедливостью и болезненной жалостью. К Серинити. К той женщине, чью жизнь разорвали чужие решения и собственные ошибки. Сюжет книги снова и снова прокручивался в голове, сцены наслаивались, переплетались, не давая покоя. В конце концов усталость взяла своё, и Усаги провалилась в сон, не зная, что это была последняя ночь, принадлежащая ей самой. Завтра уже было чужим.    Сон оборвался резко. Усаги закричала и села в постели, хватая воздух. Это была не её комната. Потолок слишком высокий. Кровать непривычно широкая, чужая. Простыни холодили кожу, пахли не порошком и мылом, а лунными цветами и металлом — запахом власти, страха и одиночества. Она подняла руки и застыла. Пальцы были тоньше, изящнее, кожа гладкой, ухоженной, словно к ней никогда не прикасались без разрешения. На них поблёскивали кольца с лунными камнями, холодными и тяжёлыми. Не её. На негнущихся ногах Усаги подошла к зеркалу. И замерла. Из отражения на неё смотрела женщина, которую невозможно было не назвать красивой. Высокий лоб, мягкие черты, светлая кожа, будто светящаяся изнутри. Золотые волосы спадали волнами, длинные, ухоженные. Глаза огромные, голубые, почти прозрачные, с длинными ресницами. Она была похожа на принцессу Серинити с иллюстраций: неземную, идеальную, почти святую. И всё же взгляд был другим. В этих глазах не было тепла. Там жила тревога, постоянная настороженность, выученное ожидание удара. Это был взгляд женщины, которая слишком долго жила в страхе и заставляла бояться других. Двери открылись почти бесшумно. Вошёл слуга — молодой, аккуратный, с идеально выученной осанкой. — Ваше Высочество… Он поклонился слишком низко. Усаги машинально подняла руку, желая поприветствовать его простым, человеческим жестом, как делала всегда. Слуга испуганно вздрогнул. Он отшатнулся, будто ожидал удара, плечи напряглись, пальцы судорожно сжались. Рука Усаги застыла в воздухе. В этот миг воспоминание ударило больнее любого крика. Стало понятно без всяких сомнений: она оказалась внутри книги. Внутри истории, где судьба этой женщины была уже написана до последней точки. «Точно же… в книге писали: Серинити была вспыльчивой, слуги боялись смотреть ей в глаза. Никто не знал, когда она сорвётся». Медленно Усаги опустила руку. Её грудь сжалась. «Я… правда выгляжу как чудовище в чужих глазах». Слуга, осознав, что наказания не будет, быстро склонил голову и поспешил выйти, словно спасаясь бегством. Усаги осталась одна — в роскошной спальне, которая не принадлежала ей, в красивом теле, от которого люди инстинктивно отступали. Мысли выстроились пугающе ясно. Если она повторит путь персонажа — её ждёт казнь. Если приблизится к Мамору — история ускорится. Если останется женой Сейи Ко — сюжет неизбежно втянет её в борьбу за трон. Выход был только один. Она должна разрушить саму основу этой истории. Развод лишал её титула, выводил из политической игры и делал бесполезной для обоих претендентов. Без этого не было бы любовной линии, не было бы предательства, не было бы показательной смерти. Она должна была уйти раньше, чем книга начнёт повторяться. С этой мыслью Усаги вылетела из покоев в поисках принца Сейи. В суматохе она пробежала несколько коридоров огромного дворца, пока не нашла слугу, который удивился вопросу о поиске кабинета принца. Пару минут и Усаги ворвалась в нужную дверь без стука. Сейя Ко сидел за столом. Он поднял взгляд и в нём мелькнуло удивление, тщательно подавленное.  Принцесса никогда так не делала. Она вообще редко приходила к своему супругу в рабочий кабинет. Да что уж говорить, они жили в разных концах дворца.  Сейя был красив той опасной, холодной красотой, которую невозможно игнорировать. Высокий, собранный, в тёмных одеждах, подчёркивающих фигуру. Красивое лицо с той самой андрогинной, звёздной красотой, за которую его боготворили. Тонкие, чёткие черты, высокие скулы, мягкая линия губ, вечно изогнутых в полуулыбке — насмешливой, хитрой. Тяжёлый и внимательный взгляд, словно он привык видеть людей насквозь и не оставлять им шанса солгать. Усаги сглотнула, но не отступила и прямо с порога озвучила: — Я хочу развода. Принц вопросительно прошёлся взглядом по ней сверху вниз, задержался на лице, будто сравнивал её с каким-то внутренним образом и находил расхождения. Слова Усаги от этого вырывались резко, почти грубо. Она продолжила говорить быстро, будто боялась передумать. О том, что этот брак был ошибкой. О политике, расчёте, пустоте. О том, что они чужие друг другу, и она больше не может играть эту роль. Сейя выслушал молча, а уголок его губ дрогнул в едва заметной усмешке.  — Почему ты так внезапно просишь развода? Причина? Усаги сжала пальцы. «Черт. Я не могу сказать правду. Не могу признаться, что читала в книге про казнь принцессы. Что в том будущем его имя произносили с ненавистью, а её — с презрением». — Я… — голос дрогнул. — … я больше не хочу быть вашей женой. — Это не ответ, — хмыкнул Сейя. — Мне не нужно оправдание, чтобы уйти! — вспыхнула она. — Этот брак был ошибкой с самого начала! Мы… мы чужие друг другу. Принц медленно встал из-за стола и направился к ней, а его спокойствие пугало сильнее гнева. — Это из-за твоей любви к принцу Чиба ? Усаги вздрогнула. «Почему он вдруг заговорил об этом? Неужели, я появилась именно в тот промежуток, когда все королевство уже в курсе, о чувствах Серинити к принцу Чиба?» — Д-да, — вырвалось у неё. «Лучше я признаюсь в этом, чтобы он точно развёлся со мной. Зачем ему жена, которая не испытывает чувств, да в добавок может запятнать его честь».  Принц усмехнулся. Руки всё ещё были сложены на груди. Он окинул принцессу взглядом словно она была не женой, а сложной задачей, над которой он размышлял. — Странно… — произнёс Сейя наконец, с ленивой усмешкой. —… что ты ещё надеешься сойтись с принцем Чиба после всего произошедшего… Усаги растерянно моргнула. — После… чего? Мысль ударила внезапно и больно. «Неужели Серинити уже успела…подставить Сецуну — фаворитку Мамору?!» Сейя тихо рассмеялся, как человек, который слышит наивный вопрос. — Ты правда не помнишь? — спросил он уже мягко. — Или притворяешься? — он сделал ещё шаг вперёд. — На последнем балу, — продолжил он спокойно, словно пересказывал чужую хронику, — Ты вцепилась в волосы фаворитки принца. Усаги похолодела. — Ты тянула её за волосы. Кричала. Била. При всех. — принц склонил голову, внимательно следя за её реакцией. — Мамору тогда выругался на тебя. Публично. Сказал не подходить к нему больше никогда. А на следующий день подал в суд. Усаги почувствовала, как у неё перехватывает дыхание. «Что?..Я… она… сделала это?.. В книге такого не было…» — Если бы не я, — добавил Сейя чуть тише, — тебя бы казнили уже тогда. Усаги стояла, не в силах пошевелиться. «Она была…Жестокой? Безумной? Настолько злой, что люди боялись её не без причины?..» Внутри у неё всё сжалось: «Господи…Так вот почему они боятся меня. Так вот почему Мамору…» Сейя сделал ещё шаг. Уже близко. Слишком. — И даже после всего этого… — он прищурился, а уголок губ дрогнул, — …ты всё ещё хочешь быть с Мамору?  Усаги вздрогнула. Сердце билось где-то в горле. Она кивнула едва заметно. — Да…  — слово вышло тихим. Усаги опустила взгляд, чувствуя, как к щекам приливает жар от странного, неловкого смущения перед принцем, перед его вниманием, перед тем, как близко он стоял. «Стоп, Усаги, не расслабляйся. По сюжету он был очень расчетлив и безжалостен».  — Жёнушка, — и именно в этот момент Сейя улыбнулся. Тонко. Хитро. Как змея, которая только что услышала нужный ответ. — Я впервые говорю тебе об этом, но я готов заключить сделку. — …Сделку? — Обольсти принца, — тихо сказал он и его ладонь легла ей на талию — уверенно, без разрешения. — Перемани его на свою сторону. Если ты сделаешь это… я с тобой разведусь. — Что…? — её дыхание оборвалось. В этот момент Усаги поняла: история не собиралась отпускать её так просто.