Сказки сбрендившего монаха

Они налетели неожиданно. Неслышно, будто родившись прямо здесь, из воздуха вокруг. А дальше все запылало. Дерево внизу стонало и гудело от пламени, гарпии падали кричащими камнями прямо вниз, в ослепляющую бездну. Кого то успели поймать и затащить на борт, кого то… кого то сбили на подлете. Когти крылатых ящеров то и дело высекали искры о полупрозрачный барьер, струи пламени лились на него, не в силах пробить или расплавить, раздавался раздосадованный рев десятков хищных глоток. Медицинский отсек был полон сбритых опаленных перьев и запаха гари, врачи и медбратья носились как ошалелые, бинты уходили метрами, ложась на еле замазанные мазями ожоги да зашитые открытые раны. Стены дрожали от выстрелов баллист то с одного борта, то с другого, стеклянные колбы звенели в тревожной (не)тишине внутренних кают, куда убедили забиться перепуганных гарпий. Больше никто не бился в бездумной истерике, рискуя когтем поранить или соседа или самого себя, все сбились в плотную, перьево-стрекочущую кучку, тихо переговариваясь между собой на птичьем диалекте и замирая после очередного рева ящерицы, что была сбита разрывным снарядом снаружи. Фрили не думал что его первый полет на судне обернется, такой неожиданностью. Только достав из за пояса курительную трубку и поймав на себе неодобрительный взгляд одной гарпии, он решил не рисковать и убрал ее обратно. Супруга вожака, белая птица с яркими красными полосами охры на маховых перьях, переведя взгляд колючих глаз с него на остальную пернатую братию, кажется пересчитывала оставшихся в относительной целости. Осталось, мало, относительно того числа что изначально было выделено на сопровождение летучего судна. Да и эти, выглядели откровенно потрепанными, при этом являясь самыми целыми из оставшегося числа. Распушившиеся, вжавшиеся друг в друга, они не переставали прислушиваться и вертеть головами, смотря то на стены, то на потолок. От открытой паники их останавливали лишь периодические тихие щелчки исходящие от матриарха. - Разрешите поинтересоваться. - Фрили все таки рискнул, какое то время потеребя одну из кос заткнутой за пояс седой бороды. Белая, как он решил ее про себя называть, медленно, почти царственно, повернула в его сторону голову, и один раз щелкнула… а чем они щелкают? Голосовыми связками? Ведь клюва у них нет, губы только. Во всяком случае дварф воспринял это как разрешение - Все эти… птицы, они ваши родные дети, или просто подопечные соплеменники? Повисло молчание. Белая перевела взгляд с него на гарпий сбоку от себя, потом снова на дварфа. - Не все… родные. Но… все мои птенцы. - раздалось на удивление не хрипло и не каркающе, хоть и несколько костноязычно. Гарпия потеряла к нему интерес и вскоре вернулась к остальным, оставив за собой последнее слово. Фрили лишь хмыкнул куда то в усы. Когда за стенами перестало громыхать и реветь он решился выйти наружу. Повсюду были следы языков пламени, выдохшиеся маги сидели на ящиках то тут то там. Заметив в руке одного из медиков шмат обгорелых перьев и пуха, Фрили не смог сдержать язык за зубами. - И что благородный воин медицинских войск делает на поверхности? Медик шутку не оценил, взглядом указал на перья в своей руке и почти растерянно сказал. - Мы пытались их остановить, удержать, но, они сами рвались… их просто не успевали… Рядом тяжело приземлился на мощные лапы вожак Кричащих. Крупная гарпия с темно коричневым, обычно роскошным оперением, теперь выглядел потрепанным воробьем, хоть и оставалась в нем толика прошлого лоска. Он сложил перья, взьерошил перья на загривке, втянул голову в шею. - Лучше… в бою. Не на… подстилке. Так… правильно. - хриплый, скрипучий словно старая плотная тележная ось голос резанул слух. Все трое замолчали. Лишь ветер доносил снизу запах горелой древесины и почти нестерпимый хвойный дух.