настоящие

Целоваться в артистической — по старой привычке Мальвина звала комнатку исключительно артистической, никак не гримёркой — с риском, что в любой миг вас могут застукать, было притягательно, волнительно и всё в этом духе ровно до того момента, когда вас действительно застукают. — Арлекино? Мальвина? В проёме распахнутой двери застыл в своём новеньком костюмчике Буратино. И усиленно моргал. — Ой! — Молниеносно она спрыгнула с колен Арлекина. Оправила юбку и, закусив губу, вдруг осознала, что весь её рот измазан в чужой красной помаде. Арлекин, столь же молниеносно развернувшись к зеркалу, сделала вид, что всё это время поправляла грим. Буратино перевёл взгляд с одной на другую — такой пристальный, что, кажется, и двойные белила не скрыли бы вспыхнувший на их щеках румянец. Не то чтобы они собирались прятать отношения от всех, но теперь картина выглядела так, будто ребёнок вломился в спальню и поймал родителей на чём-то неприличном. — Но… но… — Так и не переступив порога, он запинался о слова и вдруг выдал совсем нежданное: — А как же Пьеро? Мальвина, я думал, вы любите друг друга! Арлекин фыркнула, но Мальвине, смотревшей в выразительно отчаянные глаза всё столь же наивного, как и в их первую встречу, мальчика, смеяться не хотелось. — Буратино, понимаешь, — она подавила желание присесть перед ним, как перед совсем маленьким, и только неловко сжала верхние оборки юбки, — Карабас написал такую пьесу, что нам с Пьеро пришлось играть, будто мы любим друг друга. Но это было не по-настоящему, точно так же, как и Арлекин с Артемоном били его не взаправду. — Сценическая любовь, — язвительно протянула Арлекин. — Ага… — Буратино нахмурился. — То есть… — А на самом деле я люблю Арлекина. — Шагнув обратно к гримировальному столику, Мальвина протянула руку, и в неё тут же легла чужая рука. — Она моя девушка. Прозвучало не без гордости, честно: кажется, Мальвина никогда не устанет поражаться тому, что после всех отнюдь не комедийных перипетий они обрели не только счастливый финал истории, но и друг друга. Раздался стук — Буратино теперь не стоял у порога, а сидел на нём. — Арлекин, ты девочка?! — Если бы Карло добавил в конструкцию такую возможность, его глаза вылезли бы из орбит. Теперь фыркнула Мальвина. — Ну… да? — Арлекин неловко потянулась почесать затылок. — Видимо, наш предыдущий хозя… режиссёр слишком мало рассказал Буратино про сценические роли и образы. — Легонько Мальвина пихнула коленом её бедро. — Куда ему, наверняка всё свободное от репетиций время заливал про биомеханику… — Приложив ладонь ко лбу, Арлекин экстатически закатила глаза: — Ах, совершеннейшая из систем! — И даже когда он увлёкся театром Кабуки, то заимствовал эстетику, а не… гендерные решения! — Мальвина рассмеялась, не в силах отвести взгляд от развесёлого, раздухаренного выражения на лице Арлекина. — Я не понимаю… — Одновременно они повернулись к двери: Буратино выглядел ещё более потерянным, чем прежде. — Прости, малыш, — Арлекин, склонившись вперёд, мягко посмотрела на него, — иди сюда. — И, когда Буратино, пройдя мимо заваленных костюмами вешалок и зеркал, приблизился к ним, сказала: — Да, я девочка, и всегда была. — Но ты… выглядишь как мальчик? Вздохнув, Арлекин откинулась назад, забыв, что табурет без спинки, и Мальвина мягко поддержала её. — Смотри, — помолчав мгновение, начала она, — несмотря на то, что ты выглядишь иначе, никто не считает тебя ненастоящим мальчиком, так? — Так. — Буратино кивнул, но слегка неуверенно. — А если кто-то начнёт утверждать обратное, мы с ними разберёмся, — вставила Мальвина, и Арлекин согласно кивнула. — Вот и я могу выглядеть иначе, но это не значит, что я ненастоящая девочка. Понимаешь? — И Арлекин, всё та же, с привычным взрывом на голове и чертинкой во взгляде, улыбнулась ему, совсем не насмешливо, очень мягко. — Понимаю, — наконец кивнул Буратино и вдруг подпрыгнул: — Так значит, вы любите друг друга? Арлекин с Мальвиной переглянулись: — Да! — Отлично! — Буратино расплылся в улыбке. — Пойду скажу Пьеро, чтобы больше не пел тебе песен! И, хлопнув Мальвину по предплечью, насвистывая и размахивая руками, поскакал в коридор. — Ф-фух, божечки! — Рухнув Арлекину на колени, она, давясь смехом, уткнулась ей в шею. — Мальвина, нам нужен замок на дверь в гримёрку, — пробормотала Арлекин ей в висок. — В артистическую, — откликнулась она и, отстранившись, столкнулась со слишком коварным Арлекиновым взглядом. — Неважно, нам в любом случае нужен замок, иначе, боюсь, Карло придётся и Буратино тоже давать урок полового воспитания, куда раньше, чем ему бы хотелось. — Ладно-ладно, устроим замок. — И, хихикая, Мальвина снова ткнулась носом куда-то в шею Арлекина.