Профессионал широкого профиля

      Лос-Анджелес пах дождем, депрессией и кофе навынос. Календарь показывал 24 декабря, но Эйдан не чувствовал ни толики рождественского настроения. Он сидел за столиком в полутемном баре «Горизонт», вертя в длинных пальцах бокал со скотчем. Лед уже растаял, разбавляя золотистую жидкость, но ему было все равно.              — Слушай, ты просто циник, — сказал его друг Лео, бета с добрыми глазами и неизменной верой в светлое будущее. — Любовь существует. Ты просто ее не там ищешь.              — Я ее нигде не ищу, — отрезал Эйдан, отпивая глоток. — Потому что любовь — это биологическая ловушка, придуманная природой, чтобы заставить омег плодиться. И только.              Он говорил это с привычной холодной убежденностью, отточенной за годы работы. И его работа нисколько не способствовала смене циничных взглядов относительно любви. Эйдан работал в эскорте уже семь лет.              Высокий, худой, с густой шапкой темных кудрей, падающих на высокий лоб, и пронзительно ледяными серыми глазами. Он не походил на стереотипного омегу — не отличался хрупкостью, мягкостью, сладостью феромона. Его аромат был холодным, как свежий воздух, с нотками свежескошенной травы. Он выглядел утонченно, даже аристократично, и клиенты — альфы платили ему безумные деньги именно за иллюзию игры в равенство в моменты прелюдии, и за иллюзию того, что им удалось покорить этого неприступного красавца.              — Все омеги хотят любви, — вставил Клэрис, друг детства Эйдана, работающий официантом в «Горизонте». — Это в нашей природе. Ты притворяешься.              — Я хочу спокойной жизни без долгов, — напомнил ему Эйдан. — А для этого нужны деньги. Чувства в мой прайс-лист не входят. Ни один из моих «коллег» не нашел своего истинного. Профессия накладывает отпечаток. Всем нужны уютные хранители очага и бла-бла-бла.              — Так ты ищи среди своих, — хмыкнул Клэрис. — По твоей теории, если она работает, альфам из эскорта тоже не найти своего счастья.              — Вот еще! — Эйдан закатил глаза. — Ты видел этих расфуфыренных «мачо»?! Двух слов нормально связать не могут. Только и умеют, что трахаться. С их самолюбованием каждому из них только с самим собой пару создавать!              Спор затянулся за полночь. Выпивка делала свое дело, размывая острые грани его цинизма. Лео, хорошенько подогретый ромом с колой, вдруг хлопнул ладонью по столу:              — Держу пари на пятьсот баксов! Прямо сейчас, вот тут, ты вызовешь себе альфу из эскорта, естественно из другого агентства, не из своего. Не для секса, а просто… для компании на Рождество, сразу расскажешь о том, что вы «коллеги», а потом предложишь провести с тобой весь завтрашний день в обычных разговорах. Без перехода в горизонтальное положение. Если он сбежит или вы все же переспите, я проиграл. А вот если вы сможете просто поговорить на нейтральные темы, отделяя профессию от личного, то проиграешь ты.              — Это идиотское пари, — фыркнул Эйдан. Но вызов был брошен, а его собственное упрямство, помноженное на алкоголь, оказалось сильнее здравого смысла. «Почему бы и нет? — подумал он с язвительной усмешкой. — При любом раскладе я в выигрыше. Пусть какой-нибудь накачанный красавчик попробует меня развлечь. Если поговорить не получится, так хоть напряжение сброшу. Да и пятьсот баксов не лишние».              Он достал телефон, зашел на сайт элитного агентства, и оформил заявку. «25 декабря, 18:00. 4 часа с возможностью продления. Интим вероятен. Предпочтения: альфа, внешность: без особых условий, пожелания: умеющий поддерживать беседу. Адрес…» Он ввел данные своей квартиры.              — Доволен? — Эйдан показал экран с подтверждением брони Лео. — Завтра в 18:00 ко мне придет живое доказательство того, что в моей профессии невозможно встретить кого-то, способного просто разговаривать.              ***              На следующий день Эйдан проснулся в районе обеда с тяжелой головой и ощущением глубочайшего осознания глупости своего поступка. Солнечный свет резал глаза. Эйдан же пытался сложить в голове весь пазл ночного безумства. Пари? Вызов эскорта? Что он натворил? Эйдан попытался найти телефон, чтобы отменить заказ, но на тумбочке возле кровати его не оказалось.              Приняв вертикальное положение, Эйдан понял, что пятый коктейль явно был лишним, и поспешил, насколько ему позволили неслушающиеся конечности, в уборную.              Мало-мальски прочистив желудок, приняв освежающий контрастный душ и приведя себя в относительный порядок, Эйдан вновь вспомнил о своем желании отменить заказ.              Но мир, казалось, вступил в сговор с судьбой против него.              Он находился в поисках своего телефона, когда в доме, где он снимал роскошные апартаменты, сработала пожарная сигнализация, и несколько часов пришлось стоять на холодной улице в не самом теплом кардигане, наброшенном на его любимый длинный черный шелковый халат, среди других столь же раздраженных жильцов, пока пожарные искали источник возгорания. Когда Эйдан наконец вернулся в квартиру и нашел телефон, было уже без пятнадцати шесть. «Черт, — подумал он, судорожно набирая номер, указанный на сайте. — Я просто скажу, что передумал…»              В трубке зазвучали гудки. И в этот самый момент в дверь постучали.              Три раза. Твердо, уверенно.              Эйдан замер. Потом, проклиная все на свете, сбросил вызов, швырнув телефон на диван, пошел открывать. Он еще успеет выгнать этого альфу, объяснив, что произошла ошибка. Главное — не впускать его внутрь.              Дверь открылась.              На пороге стоял он. Альфа. Но не такой, как представлял себе Эйдан. Да, он был высоким, даже выше самого Эйдана, с плечами, которые, казалось, заполнили весь дверной проем. Он был мощным, но не грузным, а скорее атлетически сложенным, как… как те самые пожарные, которых замерзший Эйдан полчаса назад отчитывал за их нерасторопность. Светлые волосы были коротко стрижены, лицо с резкими, волевыми чертами и мягкими голубыми глазами. А еще, вопиющее нарушение со стороны агентства, альфа пах. Он пах… пах лесом, мокрым после дождя, чем-то хвойным и древесным. И он был одет не в дорогой костюм, как ожидал Эйдан, а в простые джинсы, рабочие ботинки и красную клетчатую фланелевую рубашку с закатанными рукавами, обнажавшими сильные предплечья, увитые выступающими венами. В руках он держал большую профессиональную сумку с инструментами.              Они молча смерили друг друга взглядом.              — Привет, — наконец сказал альфа. Его голос был низким, бархатистым. — Я Кай. Из «Домашних решений».              «Домашние решения»? Ну да, конечно. Новый тренд: «муж-на-час». Креативно. Интересная тактика. Дорогое агентство, однако, готовит своих сотрудников к разным сценариям», — подумал Эйдан с внутренней усмешкой.              — Входите, — буркнул Эйдан, отступая. Интрига взяла верх. Он решил посмотреть, как этот «Кай» начнет свою работу. — Я Эйдан. Вы… немного не в форме.              Эйдан принюхался, намекая на нарушение их главного профессионального правила — никаких феромонов.              Кай, переступив порог, огляделся и поставил сумку.              — Понимаю. Заявка была срочная. Я пришел прямо с другого объекта.              «Прямо с другого объекта. Какая преданность работе», — иронично подумал Эйдан.              — Ну что ж, — он скрестил руки на груди, прислонившись к кухонной стойке. — С чего начнем? Вы, я так понимаю, специалист широкого профиля?              Кай кивнул, его взгляд упал на жалкую, наряженную елку в углу, покосившуюся под тяжестью украшений.              — Вижу, с праздничным декором есть проблемы. Можно я займусь этим?              Он подошел к дереву, достал из своей сумки маленький степлер и моток проволоки.              — О, профессиональный инструмент, — сказал Эйдан, подходя ближе. Он стоял совсем рядом, чувствуя исходящее от Кая тепло. — И как вы планируете… укрепить конструкцию?              Кай обернулся, и их взгляды встретились. Эйдан уловил легкое замешательство в глазах альфы. «Новичок? Или просто нервничает?»              — Проволокой, — четко ответил Кай. — Ствол шатается. Нужно зафиксировать его к подставке. Чтобы было устойчиво. Надежно.              Он присел на корточки, и Эйдан с интересом наблюдал, как мышцы на его спине играют под тканью рубашки. Работал он молча, сосредоточенно, его большие, но удивительно ловкие пальцы быстро обматывали проволоку.              — Вы знаете, — томно произнес Эйдан, намеренно понижая голос, — когда сильный альфа так сосредоточенно что-то делает своими руками… это завораживает.              Кай вздрогнул, и проволока соскользнула. Он резко обернулся, и Эйдан увидел, как по скулам альфы пробежал легкий румянец.              — Мне… нужно сосредоточиться. Иначе сделаю некачественно.              — О, я уверен, качество вашей работы на высоте, — улыбнулся Эйдан, наслаждаясь эффектом. Он сделал паузу. — Что дальше в программе? Может, проверите, все ли у меня в квартире исправно? Я тут один живу, знаете ли. Много чего могло разболтаться.              Кай, закончив с елкой, встал и отряхнул руки. Он выглядел немного потерянным.              — Может, лучше сами покажете, что вас беспокоит? — сказал Кай и посмотрел на Эйдана.              «Что ж, продолжим игру», — подумал Эйдан и подвел Кая к высокому шкафу в спальне.              — Вот эта дверца плохо закрывается. Все время открывается и… стонет… — томно проговорил Эйдан. — Можете ее… подогнать?              Кай кивнул, открыл свою сумку и вытащил отвертку. Он примерился к петлям, его лицо было вновь собранно. Эйдан встал сбоку, так близко, что их плечи почти соприкасались.              — Знаете, Кай, — начал он, глядя, как альфа ввинчивает шуруп, — я на работе видел много… профессионалов. Но вы… вы какой-то другой. Не пытаетесь пустить пыль в глаза, не сыплете комплиментами. Это… интригует.              Отвертка в руке Кая дрогнула.              — Я просто делаю свою работу, — пробормотал он, не отрываясь от петель. — Как умею.              — Вы умеете… — прошептал Эйдан, наклоняясь так, что его губы оказались в сантиметре от уха альфы. Он почувствовал, как тот замер и как его аромат внезапно стал глубже, насыщеннее. — Чувствуется уверенность. Сила. Актёрское мастерство прям на уровне. У вас все это… прям настоящее.              Кай резко выпрямился, отстранившись.              — Эйдан, пожалуйста… Я не… — он запнулся, сглотнул. — Давайте лучше… вы покажете… что… еще надо. Может, кран… подтекает…              Эйдан усмехнулся про себя. «Заводится. Но держится молодцом. Любопытно, когда лопнет его терпение?»              — Кран? Ах, да, конечно. Течет, я бы сказал. Идемте.              На кухне Кай залез под раковину, и Эйдан, облокотившись на столешницу, смотрел сверху. Вид был замечательный: мощный пресс в напряжении с шестью… нет с восемью кубиками, мышцы предплечья, играющие при каждом повороте гаечного ключа.              — Вы часто так… работаете с одинокими омегами на дому? — спросил Эйдан, наливая себе стакан воды. — Должно быть, у вас много интересных историй.              Из-под раковины донесся приглушенный, напряженный голос:              — Историй хватает. Но я стараюсь не обсуждать клиентов.              — О, тактичность. Ценю, — Эйдан сделал глоток. — А скажите, Кай… вам самому нравится ваша работа? Быть таким… полезным? Сильным? Чувствовать, как от тебя зависит, будет ли в чужом доме все в порядке?              Кай выполз из-под раковины. Его лицо и шея были покрасневшими, и не только от усилий. Он встал, вытирая руки тряпкой, и посмотрел на Эйдана. Взгляд был тяжелым, прямым, полным какого-то немого вопроса и борьбы.              Эйдан не выдержал. Он подошел ближе.              — Послушайте, — тихо сказал Эйдан. — Мне нравится ваша… преданность роли. Но давайте опустим занавес. Я тоже в вашей профессии. Я знаю все приемы. Я заказал компанию на день, не обязательно все время изображать плотника.              — В какой вы профессии? — спросил Кай, и в его голосе впервые прозвучала настороженность.              — Я эскортник, — четко произнес Эйдан, глядя ему прямо в глаза. — Так что давайте сэкономим время. У меня есть легкий ужин, или можно выпить кофе, поговорить о чем-то отвлеченном, а потом перейти к… основной части программы. Я не требую немедленного исполнения обязанностей, но и театр мне не нужен.              На лице Кая мелькнуло что-то похожее на шок, но он быстро взял себя в руки. Он медленно выпрямился, и Эйдан почувствовал, как пространство между ними сжалось, наполнилось напряжением.              — Эскортник? — тихо переспросил Кай. В его глазах читалась странная смесь непонимания, неловкости и… интереса.              — Да, — кивнул Эйдан, гордясь своим хладнокровием. — Так что мы оба на работе. Можем вести себя… соответственно.              Кай смотрел на него долго и пристально.              — Вы думаете, я ?.. — он не договорил, провел рукой по волосам. — Понятно. Вот в чем дело…              «Ну конечно, — подумал Эйдан. — Новичок в эскорте. Или просто не сталкивался с клиентами из индустрии? Интересно».              — Ничего, — сказал он вслух, не дав Каю закончить фразу, делая снисходительный жест. — Так все же, ужин и кофе? Или сразу перейдем к основной программе?              Эйдан вспомнил о пари и решил дать Каю шанс провести остаток вечера за разговорами.              Кай, все еще ошарашенный внезапным признанием Эйдана, выбрал кофе.              Они разговорились, и Кай оказался на удивление хорошим собеседником — умным, ироничным, без тени себялюбия, подобострастия или типичного наигранного альфа-поведения. Эйдан ловил себя на том, что говорит больше, чем обычно, что его ледяная маска слегка подтаивает. Он списывал это на профессиональное любопытство и интерес к необычному коллеге.              Но чем дальше, тем больше его охватывало смутное беспокойство. В поведении Кая не было ни намека на продажность. Не было скрытого расчета в прикосновениях (которых, впрочем, почти не было), нетерпеливого ожидания «основной части программы». Он смотрел на Эйдана не как на клиента, а как… на человека. И этот взгляд был незнакомым, пугающим и притягательным одновременно.              Когда окончательно стемнело и Кай собрался уходить, Эйдан почувствовал острое, почти болезненное чувство неминуемой потери. Он не мог позволить этому так закончиться. Не после такого вечера. Да, при таком раскладе он совсем забыл о пари, но нужен ли ему теперь выигрыш? Кай задел что-то глубоко личное. Что-то, что Эйдан прятал все это время за маской отстраненности и безразличия.              И этот запах… хвоя… Рождество…              — Ты… можешь остаться, — сказал Эйдан, и его собственный голос прозвучал хрипло и непривычно неуверенно. Он подошел ближе, нарушая личное пространство, встал так, чтобы их тела почти касались. Это был его рабочий прием, отточенный до автоматизма: легкий намек, интимная дистанция, взгляд исподлобья.              Он ждал, что Кай наконец-то включит свой «режим»: улыбнется профессионально-соблазнительной улыбкой, возьмет инициативу. Но альфа просто замер. Его голубые глаза потемнели, в них бушевал настоящий шторм, внутренняя борьба. Он медленно поднял руку, но не для того, чтобы обнять Эйдана, а чтобы почти неслышно коснуться кончиками пальцев его щеки, смахнув непослушную прядь кудрей.              — Ты уверен? — тихо спросил Кай, и в его голосе не было ни капли наигранности. Только хриплая, грубая искренность. Будто все это было по-настоящему. Будто они были обычными альфой и омегой.              Это прикосновение, этот вопрос сбили Эйдана с толку. Внутри него что-то дрогнуло и пошатнулось. Он кивнул, не в силах вымолвить хоть слово, и сам сократил оставшееся расстояние, прижавшись губами к его губам.              Губы Кая были теплыми, немного шершавыми. Прикосновение было мягким, будто просящим разрешение. И разрешение было получено. Руки Кая, до этого висевшие вдоль тела, поднялись и практически обволокли Эйдана — одна зарылась в волосы на затылке, другая легла на поясницу, прижимая его так плотно, что между ними не осталось и сантиметра воздуха.              Поцелуй стал глубже, жарче. Кай не просто целовал его, он вкушал, исследовал, с тихим, голодным стоном.              Его язык коснулся языка Эйдана, и по телу омеги пробежала дрожь, настолько сильная, что его колени подкосились. Он уцепился за фланелевую рубашку, ощущая под тканью стальные мышцы спины.              — Ты так пахнешь… — прошептал Кай, отрываясь от его губ и прижимаясь щекой к его виску. Его дыхание было горячим и прерывистым. — Просто… Боже…              Будто сквозь толщу воды Эйдан услышал слова Кая о его запахе, но их так быстро смыло набежавшей волной возбуждения, что Эйдану уже стало все равно.              Его феромон, который Эйдан годами держал в железных тисках подавителей, вырвался на свободу. Сначала — нота испуга, холодный озон, будто свежесть после грозы. Но под жаркими ладонями Кая, под его губами, блуждающими по шее, лед растаял. Запах раскрылся свежим, мягким ароматом свежескошенной травы — обволакивающий, ничем не сдерживаемый зов омеги.              — Я не могу… я не могу это контролировать… — сдавленно проговорил Эйдан, когда Кай приник открытым ртом к месту пульса у него на шее, жадно вдыхая.              — И не надо, — хрипло ответил альфа. — Никогда больше не контролируй. Дай мне это. Все.              Кай снял с него халат, заставив тонкую ткань медленно стекать вниз. Его пальцы заскользили по обнажающейся коже, оставляя за собой табуны мурашек, разбегающихся в разные стороны. Кай замер, глядя на Эйдана. В его взгляде не было той похоти, которую профессиональные жиголо демонстрировали клиентам. Там было благоговение. А еще жгучий голод.              — Ты невероятный, — прошептал он, и осторожно едва коснулся пальцами соска, словно проверяя реальность происходящего.              Эйдан ахнул. Его тело, привыкшее к отточенным ласкам, взорвалось от этого простого, неискушенного прикосновения. Кай наклонился и взял сосок в рот. Нежно. Сначала просто обхватив губами, потом кончиком языка коснувшись чувствительной вершинки, и, наконец, аккуратно лизнул, мягко, но настойчиво, одновременно массируя второй сосок пальцами.              Эйдан запрокинул голову со стоном. Его пальцы впились в короткие светлые волосы Кая, не отталкивая, а прижимая его ближе. Он чувствовал, как его собственный аромат становится гуще, слаще, сливаясь с насыщенным хвойным запахом альфы в один опьяняющий букет.              — Кай… пожалуйста… — он не знал, о чем просит. Но Кай, кажется, знал.              Он отпустил его сосок, оставив его влажным и возбужденно набухшим, и опустился на колени. Взгляд его, поднятый снизу, был темным, полным обожания.              — Я хочу видеть, — просто сказал Кай, стягивая с него нижнее белье. — Всего тебя.              Эйдан стоял перед ним обнаженный, дрожа от возбуждения, чувствуя на своей коже легкие изучающие прикосновения, и обжигающий взгляд. Он был полностью открыт, уязвим, и впервые за много лет не мог понять, что делать дальше.              Кай не торопился. Он прильнул губами к внутренней стороне его бедра, чуть ниже паха, и оставил там горячий, влажный поцелуй. Потом еще один, чуть ближе. Его дыхание обжигало кожу. Эйдан дрожал, пытаясь устоять на нетвердых ногах.              Он застонал, когда губы Кая, наконец, обхватили его небольшой омежий член. Не было похоже на то, что это были ласки профессионала, но для Эйдана в тот момент это было лучшее, что он испытывал за всю свою жизнь. Ему поклонялись, его боготворили. Кай исследовал его, наслаждался им, каждый его вдох, каждое движение языка были наполнены не только страстью, но и невероятной, почти болезненной нежностью. Руками он ласкал его бедра, живот, ягодицы, как бы успокаивая, в то время как его рот доводил до неистовства.              — Я не могу… я сейчас… — забормотал Эйдан, чувствуя, как нарастающая волна становится неконтролируемой.              Кай отпустил его, встал и притянул к себе, целуя в губы.              — Не сейчас. Вместе.              Он сбросил свою рубашку и снял футболку, и Эйдан на мгновение застыл, рассматривая мощный торс. Это было тело мужчины, а не типичного мальчика-модели. Настоящее. И невероятно красивое в своей силе.              Кай расстегнул джинсы, освобождаясь, и Эйдан невольно ахнул. Он везде был большим, мощным, полностью соответствующим своему альфа-статусу. Кай снова привлек Эйдана к себе, взял его на руки, как перышко, и отнес на широкий диван, уложив на мягкую ткань.              — Я не хочу причинять тебе боль, — прошептал Кай, его голос был хриплым от желания, но в нем звучала тревога. Его пальцы, такие большие и сильные, нежно гладили бедро Эйдана.              — Ты не причинишь, — выдохнул Эйдан, глядя ему в глаза. Впервые за долгие годы он чувствовал себя по-настоящему желанным. И он был готов. Более чем готов.              Кай достал из кармана джинсов презерватив и небольшой пакетик смазки. Эйдан подумал, что это часть его «рабочего набора», и сердце сжалось от странной ревности.              — Расслабься, — сказал Кай, и его палец, скользкий и осторожный, начал входить. Эйдан зажмурился, но не от боли или дискомфорта, а от потока неожиданных ощущений. Это было не просто подготовкой. Кай не просто растягивал его. Он ласкал его изнутри, находил чувствительные точки с интуитивной точностью, наблюдая за каждым изменением в его дыхании. Второй палец присоединился к первому, движения стали увереннее, но оставались нежными, даже когда Эйдан начал постанывать и приподнимать бедра навстречу.              — Готов? — спросил Кай, его лицо было напряжено от едва сдерживаемых эмоций.              Эйдан мог только кивнуть. Он не мог выговорить ни слова.              Кай натянул презерватив и, не отрывая от него взгляда, медленно, сантиметр за сантиметром, начал входить. Это было огненное, разрывающее ощущение полноты. Эйдан вскрикнул, вцепившись ему в плечи. Кай замер, заполнив Эйдана собой полностью.              — Все хорошо? — его голос дрожал. На лбу выступил пот.              Эйдан снова кивнул, обнимая его за шею и притягивая к себе для поцелуя. «Хорошо. Как же хорошо…              И тогда Кай начал двигаться. Медленно. Глубоко. Он не набрасывался, не стремился к быстрой развязке. Он любил его телом, находя такой ритм и такой угол, что Эйдан начал плакать. Тихие, бессознательные слезы катились по его вискам. От переполняющих чувств, от того, как эта мощь сочеталась с такой бережностью, от того, что кто-то увидел его — настоящего — и не отвернулся.              Кай ловил его слезы поцелуями, шептал что-то невнятное, сладкое, ободряющее. Он держал его, как что-то хрупкое и бесценное, даже когда его движения стали сильнее, требовательнее. Волна наслаждения нарастала где-то глубоко в животе Эйдана, собираясь в тугой, раскаленный узел.              — Кай, я… я сейчас… — он задохнулся.              — Я знаю, солнышко, я знаю, — прошептал Кай, ускоряясь, его толчки стали хаотичнее. — Дай мне… Дай мне все.              Его слова, его низкий, хриплый голос, его запах, окружавший Эйдана со всех сторон, стали последней каплей. Оргазм накрыл его не взрывом, а долгой, бесконечной волной, вымывающей все страхи, всю боль, все одиночество. Он выгнулся в немом крике, судорожно сжимаясь вокруг Кая, и мир сузился до этого тела, этого взгляда, этой связи.              Чувствуя это, Кай издал глубокий, сдавленный стон и, сделав еще несколько резких толчков, замер. Он практически рухнул на Эйдана, стараясь удержать вес на локтях, и зарылся лицом в его шею, тяжело дыша.              Они лежали так долго, пока их сердца не перестали бешено колотиться. Кай осторожно вышел из него и, сняв презерватив, просто притянул Эйдана к себе, обвив его руками. Его ладони медленно, успокаивающе гладили спину омеги.              Тишина не была неловкой. Она была насыщенной, наполненной их смешанными ароматами — теперь травяная свежесть была неразрывно переплетена с хвойным древесным ароматом.              Эйдан прижался к груди Кая, слушая ровный стук его сердца. Он чувствовал себя опустошенным, но в этом опустошении была небывалая легкость. И тихая, нарастающая паника.              «Это было… настоящее? А что, если для него это все же была работа?»              Эта мысль заставила его внутренне сжаться. Он не мог оставаться здесь, в этой уязвимости. Ему нужно было вернуть контроль. Хотя бы видимость.              — Ну что… — начал он, и его голос прозвучал странно хрипло в тишине. — Интересный сервис. Нестандартный. Я… отмечу это в отзыве.              Он почувствовал, как тело Кая рядом с ним мгновенно окаменело. Молчание стало тягучим и тяжелым.       Потом Кай медленно, очень медленно отстранился. Он сел на край дивана, спиной к Эйдану. Его плечи были напряжены.              — Да, — наконец сказал он, и в его голосе не было ничего, кроме ледяной пустоты. — Работа выполнена.              Он встал и начал одеваться. Молча, не глядя на Эйдана. Каждое его движение было отточенным, резким, отрезающим.              — Кай… — Эйдан попытался что-то сказать, но слова застряли в горле. Что он мог сказать? «Извини, я просто привык так говорить»? «Я испугался того, что почувствовал»?              Кай застегнул джинсы, натянул футболку и рубашку. Он повернулся к Эйдану. Его лицо было непроницаемо. Только в глубине голубых глаз тлела какая-то непонятная, ранящая боль.              — Деньги, как я понимаю, через агентство, — произнес он без интонации.              — Да, — прошептал Эйдан.              — Хорошо. Всего доброго.              Он развернулся и ушел. Шаги в прихожей, щелчок замка.              Эйдан остался лежать на диване, пахнущем ими обоими, с телом, полным воспоминаний о нежности, и с душой, которая снова, по своей же глупой воле, замерзала в одиночестве.              ***              На следующее утро, сквозь похмелье стыда, не особо понимая, на что он надеется, Эйдан позвонил в агентство «Элизиум», чтобы оставить тот самый «отзыв» и уточнить, по какой причине оплата не была списана с его карты.              — Заказ номер 74581? — уточнил голос на том конце провода. — Но этот заказ был отменен… К сожалению, по независящим от агентства причинам, исполнитель отказался от заказа практически за полчаса до назначенного времени… мы не смогли найти замену… Мы пытались с вами связаться. Потом отправили вам сообщение. У вас что-то не так?              Кровь отхлынула от лица Эйдана.              — Вы… вы никого не присылали? Никакого альфу? Может все же у вас работает альфа по имени Кай?              — Нет, сэр. Это, конечно, конфиденциальная информация, но Кая у нас в штате нет. Вы уверены, что к вам приходил именно наш сотрудник?              Эйдан сбросил вызов. Все пазлы встали на свои места с оглушительным звоном. Фланелевая рубашка. Сумка с инструментами. «Домашние решения». Петли. Кран. Степлер. Предыдущий клиент… Его собственные похабные намеки, которые Кай… настоящий Кай, пришедший просто починить сантехнику… слушал, краснея и теряясь.              Он не был коллегой. Он был просто честным работягой, попавшим в сумасшедшую ситуацию с похотливым клиентом, принявшим его за проститута.              А Эйдан… он отдался ему. По-настоящему. Показал свое истинное «я», свой запах, свою постыдную, дикую потребность… и в чем?! В том, что так долго отрицал, в том, во что практически не верил! В любви!              Эйдан бросился искать. «Домашние решения». Десять компаний. Он пытался позвонить, выяснить, получить хоть какую-то информацию. Но везде слышал отказ… Он ведь ничего не знает, кроме имени этого человека. Того единственного, перед кем слетела маска его холодной вышколенности и перед кем Эйдан превратился просто в омегу. Того, чей запах — леса, силы и честности — до сих пор стоял в его квартире и не давал спать.              И именно тогда, в этой лихорадочной, бесплодной погоне, его настигло осознание. Оно пришло не как озарение, а как тихая, леденящая тоска. Он не просто искал того альфу, чтобы извиниться. Он искал его голос, его руки, его взгляд, его тепло. Он влюбился. Влюбился в случайность. В недоразумение. В мужчину, который пришел починить кран и унес с собой его сердце, а тот камень, который остался взамен, теперь разбился практически вдребезги.              ***              31 декабря. В квартире пахло одиночеством и старым кофе. Эйдан не включал телевизор, не пил шампанское. Лео и Клэрис были у него днем, пытаясь расшевелить и вывести из того транса, в котором он находился с тех пор, как понял, что упустил свой единственный шанс на счастье. Сейчас они уже ушли.              Эйдан сидел у окна в темноте, смотрел в одну точку, и ненавидел себя.              И тогда в дверь постучали.              Сердце Эйдана остановилось, а потом забилось с такой силой, что в глазах потемнело. Он боялся пошевелиться.              Стук повторился. Твердый. Решительный. Почти как тогда.              Он подошел, не веря, и открыл дверь.              На пороге, в той же рубашке, с темными кругами под глазами, стоял Кай. В квартире вновь появился его запах. Тот самый, родной. Только вот теперь в нем чувствовались усталость, боль и… решимость.              Они молча смотрели друг на друга, пока за окном взрывались очередные салюты.              — Ты, — выдохнул Эйдан, и это было все, на что он был способен.              — Я, — кивнул Кай. Его голос был хриплым. — Все эти дни я пытался забыть. Убеждал себя, что это было просто… дикое, сумасшедшее недоразумение. Что ты… что для тебя это ничего не значило. Что я был идиотом, позволившим себя втянуть в эту… игру.              Он шагнул вперед, заставляя Эйдана отступить в прихожую. Дверь закрылась за ним.              — Но я не смог, — сказал Кай просто, сжимая кулаки. — Я не могу. Твой запах… тот, настоящий… он у меня в голове. В легких. Ты смотришь на меня сейчас, и я снова вижу того омегу. Не холодного красавца, который встретил меня у порога. А того, который плакал у меня на плече. Который отдался мне полностью. И я… я не могу отпустить это. Даже если ты сейчас скажешь, что это все была часть твоей работы. Даже если ты рассмеешься мне в лицо…              Он подошел вплотную. Эйдан отступил, упершись спиной в стену.              — В тот день я ошибся адресом… Я из агентства «Домашние решения», — прошептал Кай, глядя ему прямо в глаза. — Меня вызывают, когда что-то ломается. А ты… ты сломал что-то во мне. Навсегда.              Эйдан смотрел на него, и все его защитные стены, возведенные за годы, рухнули в одно мгновение. Они рассыпались в прах перед этой искренностью.              — Я знаю, — тихо ответил Эйдан. Его голос дрогнул. — Я узнал на следующий день. Я искал тебя. Везде. Я… — он закрыл глаза, чувствуя, как предательская влага скапливается под веками. — Я думал, ты презираешь меня. За то, что я такое… за эти намеки… за то, что принял тебя за…              — За своего? — Кай медленно поднял руку и, дав ему время отстраниться, коснулся его щеки. — Я не презираю. С того самого момента, как ты открыл мне входную дверь, я…              Откуда-то донесся всеобщий рев: «Десять! Девять! Восемь!..»              Эйдан больше не сопротивлялся. Он прижался к этой ладони, как к спасательному бую на волнах бушующего моря чувств внутри.              — Кай… у меня совсем нет опыта… Я не знаю, как быть… просто так. Без денег. Без сценария.              — Семь! Шесть! Пять!..              — Никаких сценариев, — твердо сказал Кай. — Только ты и я. Все время.              — Четыре! Три! Два!..              — Ты сказал, что я сломал тебя, а я… Я влюбился в тебя, — выдохнул Эйдан, и слова, такие страшные и такие легкие, сорвались с его губ сами. — В того, кто починил мою елку, мою дверцу шкафа, мой кран и… А что, если у меня сломается сердце?              — Тогда я буду чинить его, — тихо сказал он. — Очень аккуратно и бережно. До конца жизни, если понадобится.              Кай притянул Эйдана к себе и поцеловал. Глубоко, нежно, бесконечно, навсегда забирая у него вкус одиночества и отдавая вместо него тепло, обещание быть рядом всегда.              И под свист фейерверков за окном, под тихий треск свечей и мигание гирлянды на той самой, отремонтированной елке, они начали свой Новый год. Без масок. Просто два одиноких человека, которых свела воедино случайная путаница в предрождественской суете и которая, возможно, вовсе и не была случайностью.