Почти ядерная зима

Судзумэ уже в двенадцатом классе. Девушка может гордо носить звание почетной старшеклассницы. Не за горами и звание выпускницы. И это, на самом деле, по многим факторам – классно. В середине осени к ней вернулся Сота. Девушка, с самым счастливым выражением лица встретила его по пути в школу. А когда шок прошёл, слезла с велосипеда и набросилась на парня с объятиями, крепко-крепко стискивая в хватке. Сота не был против, ни в коем случае. Все же, за спасение он обязан девушке жизнью. А обняться – в таком случае, всего лишь мелочи жизни. По этой самой причине, студент в ответ загребает девушку в объятия. Его руки выглядят слишком большими, особенно на фоне маленького тела девушки – не повезло с ростом, попросту не выросла. Но, это никого из них не напрягало. Судзумэ прижималась к парню с такой силой, будто боялась потерять. И риск был. Мало ли, где снова откроется дверь. Мало ли, где червь пожелает выбраться наружу. Мало ли, где дверь не закроется ли конца. И мало ли, где землетрясение все же может случиться.. Не важно. Учеба шла неплохо. Осень сменилась зимой. И именно тогда, на удивление всех жителей города, в их достаточно теплом городке выпал снег. Первый, за, пожалуй, последние лет так пять. Дети с улыбками и хихиканьем кувыркались в снегу, наслаждаясь приятной погодой, пока была возможность. Сота каждый день провожал Судзумэ до школы. Нёс её рюкзак, а на входе в заведение желал хорошего дня и настроения, успехов на уроках и в подготовке к экзаменам, которые должны были наступить скоро, но так противно. На самом деле, девушка не особо хочет учиться. Она уже достаточно сильно устала от прежнего режима, но не может перейти в другой. И это очень её расстраивает. На это есть огромное множество причин, но все же, не стоит углубляться. Сделать в точности идеальную вещь невозможно? Говорите громче, особенно те, кто не знает хороших мастеров. Сота заплатил неприлично большую сумму одному человеку, чтобы тот сделал точную копию его ключа. Им срочно требовался второй экземпляр. Как минимум для того, чтобы быть спокойными в сохранности друг друга. Мастер названную сумму оправдал. На ключе сохранились даже потёртости, полученные в результате частого использования предмета. Сота был безумно рад и счастлив, когда увидел проделанную работу. Но все же, один вопрос оставался незакрытым. А будет ли ключ работать в точности, как и его оригинал? Если нет, то будет очень печально. Как минимум из-за того, что большая сумма иен была слита в никуда. И безопасность девушки, которая так была поглощена работой над собственными проектами, стояла под огромным вопросом. Вопросом, который горел ярко-красным вопросительным знаком. Неприятно, очень. Если да, то отлично. Сота может быть спокоен за Судзумэ. Если она увидит червя, медленно, но уверенно возвышающегося над землёй, то вполне сможет позволить себе сбежать с перемены, дабы закрыть дверь. Да, конечно, возможно, эта работа принадлежит Соте.. Но, вы тоже поймите, пожалуйста. Он – студент. Тоже безумно сильно устает. А в связи со своим положением, вынужден стать домохозяйкой в доме собственной девушки и её тёти. Да, возможно, это было и необязательно. По крайней мере, так говорила сама родственница. Но какой-то внутренний голос, будто бы долг, буквально кричал о надобности так делать. И Сота делал. Уставая, иногда отрубаясь прямо во время процесса чего-либо, но делал. И, конечно, он мог пропустить червя. Возможно, это звучало очень.. Легкомысленно и безответственно? Да, возможно. Скорее всего, именно так и есть. Но план, обговоренный выше, был избран двумя сторонами – Сотой и самой Судзумэ, которая безумно хотела помочь любимому парню, который так упахивался для её собственного комфорта. Нет, не так. Судзумэ сама настояла на таком решении. Так будет в разы безопаснее: для Соты, для её родственницы, для жителей Японии, да для неё самой, в конце концов то. И пускай, Сота долго отказывался. Он и головой вертел, и ультиматумы старался ставить. Но смысла не было. Ученица твердо встала в позу и отказалась от какого-либо другого решения. Ну, пускай. Поиграется в героя и все. Возможно, даже не увидит каких-нибудь червей. Мол, Сота окажется быстрее. Парень был уверен в таком исходе событий не на сто, но на добрые девяносто девять процентов уж точно. Правда, зря был уверен.. А дело было в чем.. Урок проходит стабильно. Безумно скучно и неинтересно. Уже давно хочется спать и немного есть. А еще больше хочется пойти домой. Там поиграть в какую-нибудь игрушку на приставке, поесть, отдохнуть, принять ванну, сделать уроки и провести время с самыми любимым парнем, который только может существовать – с Сотой. Она уже давно думала над тем, как придет домой, как будет отдыхать. Как переоденется в удобную домашнюю одежду, и даже начала выбирать, что же сегодня будет на ней: футболка и шорты, футболка и штаны или что-нибудь другое? Возможно, она сразу примет душ и переоденется в шёлковую пижаму, которую так давно присматривала, и наконец купила себе. Скоро Новый год. И Новый год – время чудес. Она жаждет узнать, что же ей подарят. Девушка давно подготовила подарки для всех значимых людей: для тётушки, для Соты, для друзей. Даже думала над тем, чтобы съездить в бывший дом. Она хочет встретиться. Но ещё не совсем уверена, с кем именно: с мамой, прошлым или той самой дверью? Из размышлений её выбило уведомление, звучащее из телефона с такой яростью и ненавистью, что можно было вздрогнуть от удивления. И не зря. Ведь спустя считанные миллисекунды, звуки начались у каждого. Уведомление о начинающемся землетрясении. Три балла. Терпимо, но неприятно. Учитель осмотрел кабинет, как бы сравнивая риски. А потом оставил учеников одних: решил пойти в учительскую и уже там посоветоваться с коллегами, чтобы принять коллективное решение. Судзумэ сразу же смотрит в окно. И видит, как над городом начинает расползаться огромный червь. Но, в нём что-то не то. Он немного отличается от всех прошлых.. Чудовищ? У него огромные тентакли, которые не только расползаются над городом, но и опускаются куда-то вниз. Девушка становится свидетелем того, как под ногами какой-то милой бабушки, под чьими ногами появилась подобная щупальца, случился невидимый толчок. Он не был десятибалльным, нет. Но он был точечным и такой силы, что этого вполне хватило, чтобы старушка упала на асфальт и рассыпала все продукты, которые так тщательно выбирала в магазине. Судзумэ не понимает, в чем же причина подобной мутации? Оба стража на месте, а значит, все должно быть в относительной норме.. Что же не так? Она достает телефон и сразу же начинает строчить сообщение своему парню, дабы разобраться в ситуации. Может, он уже бежит к месту, откуда идет червь, дабы уничтожить источник этой гадости. Пальцы быстро стучат по экрану телефона, собирая буквы в одно единое сообщение. Следом, спустя некоторое количество секунд, сообщение отправляется в общий чат, отзываясь гулким уведомлением. Его звук слышит только Судзумэ. (Пн, 9:32) Ты видишь это, Сота? Ответ приходит почти сразу. Сота не заставляет себя ждать, когда дело касается чужих жизней. Когда дело касается жизни и смерти.

(Пн, 9:32)

Да, видел. Я уже бегу к месту, где открылась новая дверь.

(Пн, 9:33) А ты видел, что от червей ответвляются какие-то отдельные тентакли? На моих глазах только что какую-то бабушку подкинуло от земли. Именно из-за этого. Ответа нет. И несмотря на то, что проходят буквально минуты, не часы, не сутки. Минуты. Девушке очень страшно. И именно из-за этого, время кажется таким тягучим. Тягучим, как мед, который Сота обычно добавляет в чай вместо сахара. (Пн, 9:37) Сота? Ты в порядке? Несколько сообщений идут почти сразу друг за другом. Но ответа так же нет. Черт. Девушка немного думает, но адреналин, ударивший по голове, не дает сделать это качественно. Спустя буквально несколько считанных секунд, она схватила сумку с учебниками и выбежала из класса под возмущённые крики собственных одноклассников. Девушка спускается по лестнице, по-мастерски пропуская мимо учителей, которые искренне не понимают такой реакции. Да, конечно, страшно. Но, для многих это все стало привычным делом. Она хватает куртку. И не переобуваясь, прямо по заснеженным тропинкам и улицам бежит в босоножках, высматривая и стараясь вспомнить, где же находятся ближайшие руины, и где может быть её любимый парень, который так подозрительно перестал отвечать на сообщения. Снег не падал — он оседал, тяжелый, липкий и неестественно бесшумный. В Токио такой снег всегда кажется предвестником беды, чем-то чужеродным, ломающим привычный ритм жизни. Хлопья были огромными, похожими на влажный пепел. Они медленно кружились в узком пространстве между домами, зацепляясь за путаницу черных электрических проводов. Провода провисли под их весом, как траурные ленты. Мне казалось, что если я выйду на улицу, этот снег не просто ляжет на плечи, а начнет медленно меня засыпать, стирая границы моего тела, пока я не превращусь в очередной безликий сугроб на обочине. От этой белизны болели глаза. Снег поглощал все звуки: ни далекого рокота поезда, ни криков воронов. Только мертвое, ватное спокойствие, от которого внутри всё стягивалось в тугой узел. Я посмотрела вниз, на узкую улочку. Там, внизу, одинокий торговый автомат светился неестественно ярким, синим светом, пробиваясь сквозь пелену. Его свет казался единственным островком реальности в этом тонущем мире. Люди в черных пальто, выходившие из своих домов, выглядели как призраки. Они двигались осторожно, почти не отрывая ног от земли, словно боялись, что под тонким слоем белой пудры скрывается пустота. Снежинки, их бесчисленное количество ударялось о стекло прямо перед чужими глазами. Крупные, изломанные, они на мгновение замерли, а затем потекли вниз грязной слезой. В животе неприятно кольнуло, но явно не у тех, кто мог это наблюдать. Понедельник. Время идти. Но как можно идти куда-то, когда мир за окном методично и хладнокровно уничтожает сам себя, засыпая каждый след, каждую надежду на то, что завтра всё вернется на свои места? Снаружи было слишком чисто. Слишком тихо. Снег продолжал падать, и в каждом его движении девушке виделась неумолимая тяжесть, готовая раздавить этот город, не оставив от него даже тени. Страшно, очень-очень, безумно. И от этого так хотелось просто сесть на ближайшую лавочку и расплакаться. Расплакаться как дитя, как тогда, когда мама была потеряна, а сама Судзумэ осталась одна, держа в руках только детский стульчик. Но, взяв всю волю в руки. Все бесстрашие и желание помогать не только близким, но и просто людям, девушка побежала. Ей не было холодно, нет. Наоборот. Ей было очень жарко. И как минимум – от адреналина, кипящего в крови, от страха, от тревоги, от бега и активности, от куртки, греющей тело. Она бежит. Параллельно пытается уже не дописаться, а дозвониться до Соты. Но все безуспешно. И от этого такое противное чувство внутри нарастает, что передергивает. Внутри копошится ком, содержимое которого непонятно никому. Так одновременно все и ничего. Одновременно страх, тревога, желание отдохнуть, нужда отдохнуть. Хочется сразу все и ничего. Голова болит, виски пульсируют и бьются. И это ещё сильнее давит на атмосферу, происходящую вокруг. Фу. Девушка подбегает к заброшенному дому. Именно оттуда выползает червь. И только стоит ей забежать внутрь здания, как тентакля опускается вниз. По асфальту пробегается разряд тока, плитка трескается и девушка подлетает. Она уже предчувствует, как же больно и сильно ударится, как возможно на теле будут синяки и ссадины.. Но этого не случается. Девушку вовремя ловит Сота, оказавшийся сзади. —Судзумэ! Как ты себя чувствуешь? —спрашивает он, ставя девушку на землю. Он не отпускает её совсем – вдруг упадет? Мало ли, что с ней случилось до этого микро-полета. —Сота! —девушка моментально вжимается в такое родное тело. Она чувствует себя терпимо, явно лучше, чем могло быть. Но ей не становится от этого лучше, по крайней мере морально. И это максимально отвратительно. —Я здесь, все хорошо. Ты можешь идти? Нам нужно как можно скорее направляться к двери, червь вот-вот готов упасть, —предупреждает об очередной опасности студент педагогического института. Он придерживает собственную девушку за талию, а потом старается быстрым шагом направляться в нужную сторону. Считает, что здесь будет явно не безопаснее, чем там, где происходит ужас. —Почему ты не отвечал на сообщения и звонки? Я очень переживала за тебя. Я успела надумать таких глупостей, что страшнее становится! —Судзумэ ругается. Просто ругается. Она очень переживает за парня, и подобные приколы ей очень не нравятся. —Прости. Я хотел ответить тебе сразу же, но меня подкинула, как ты называешь, щупальца. Я упал на лопатки. Со мной ничего серьёзного не случилось, так. Пара царапин и синяков. А вот телефону настал полный конец. Он в дребезги. Я по этой самой причине бежал сюда как в последний раз, будто марафон сдавал, и от этого зависела моя жизнь, —зависела. И сейчас тоже зависит. —Боже.. Пойдем быстрее, я в порядке, честно, —девушка отстраняется от парня и с новыми силами бежит. Сил становится гораздо больше, ведь впереди уже видно ту самую дверь. —Червь выглядит слишком огромным.. Судзумэ, я прикрою дверь. А ты вставишь ключ. Хорошо? Ты ведь помнишь, что нужно думать и говорить, да? —Сота волнуется как в первый раз. И это является нормой. Кто не будет волноваться, когда от его действий зависит буквально чья-то жизнь? Жизнь целого города. —Да, я все помню. Сота, все будет хорошо, ты только верь мне. И все будет точно хорошо, —девушка перепрыгивает через маленькое препятствие в виде отсутствия двух ступенек на лестнице вниз. Вместо них было нечто, больше похожее на спуск для коляски. Но нет. В прошлом это были ступеньки, а сейчас – их остатки. Сота прыгает следом. Он обгоняет девушку на несчастные шагов пятнадцать за совсем маленький промежуток времени. А потом всем телом упирается в деревянную дверь, закрывая её. —Давай! —кричит Сота, смотря в глаза девушки. Сейчас от неё зависит не просто многое, а все. От неё зависит то, будет ли город жить своей обычной жизнью. Будут ли дети так же весело смеяться и бегать, кататься на санках и валяться в таком редком снегу. От неё зависит все. И Сота верит в неё. Он искренне верит, что его девушка справится. Что она вовремя вставит ключ, что его копия сработает точно так же, как и его собственный ключ. Что все будет хорошо. Судзумэ смотрит на дверь. Хватает ключ, снимая его с шеи, а потом громко и четко начинает произносить заклинание, параллельно с этим представляя бывшую жизнь людей, ранее живших здесь. —О, великие боги земли родной, издавна хранившие эти края! О, духи предков, оберегавшие леса и горы! Эту землю, горы и реки, что так долго служили нам... Я вам возвращаю! —Судзумэ сосредоточена не на сто, а на двести процентов. В двери появляется скважина. И именно в неё проникает копия ключа. Она подходит. Судзумэ поворачивает в сторону. И.. Дверь закрывается, а затем дерево трескается. Щепки разлетаются в стороны, оставляя несколько ссадин на лице Соты, который все еще держал её. Над землёй случается что-то не понятное.. Для обычного понимания людей. Сота и Судзумэ же видят то, как в небе случается непонятно откуда взявшийся взрыв. Он всегда был. И, возможно, именно так уничтожаются все черви, которых удаётся остановиться при помощи ключа. И вместо привычного дождя случается.. Снег. Утро понедельника в небольшом японском городке началось не с привычного гула электричек и суеты спешащих на работу людей, а с удивительной, почти сакральной тишины. Мир словно погрузился в гигантское облако сахарной ваты. С неба, скрытого за плотной белесой пеленой, валил снег — густой, щедрый и невероятно безмятежный. Это были те самые «ботан-юки», или снег-пионы: огромные, пушистые хлопья, которые не просто падали, а торжественно опускались на землю, словно каждое из них знало свое предназначение. В этой интенсивности не было ни капли угрозы или хаоса. Напротив, в ритмичном танце миллионов снежинок читался высший порядок. Снег укрывал черепичные крыши старых домов «минка», превращая их в ровные белые волны. Он бережно окутывал изогнутые ветви сосен, создавая на них причудливые шапки, которые в японской традиции называют «юки-гэсё» — снежный макияж. Даже ярко-красные ворота-тории местного синтоистского храма, обычно доминирующие в пейзаже, теперь выглядели мягче, уютнее, словно приглашая прохожего оставить все свои тревоги за порогом. Город замер в состоянии «сидзима» — глубокой, целительной тишины. Снег работал как лучший в мире звукоизолятор, поглощая рокот моторов и эхо далеких голосов. В этом безмолвии рождалось странное, давно забытое чувство абсолютной безопасности. Казалось, что вместе с грязью асфальта и серостью бетонных стен под белым покровом исчезают и все человеческие ошибки, страхи и невыполненные обещания. Снег ложился так плотно и уверенно, будто сама природа решила провести генеральную уборку, даря каждому жителю страны шанс начать жизнь с чистого листа. На углу улицы мягко светился торговый автомат. Его синий свет, пробиваясь сквозь снежную круговерть, казался не холодным, а домашним, как огонек маяка. Одинокий прохожий, остановившийся, чтобы поправить шарф, вдруг замер, завороженный этой небесной щедростью. Он не спешил укрыться под зонтом. Он смотрел на то, как мир вокруг него становится совершенным. В каждом движении падающих хлопьев сквозило обещание: всё будет хорошо. Все сложности понедельника, все грузы прошлого — всё это стало несущественным перед лицом этой великой, спокойной чистоты. Снег продолжал идти, уверенно и мощно, заполняя пространство между домами, смывая границы времени. И в этом бесконечном падении белых «пионов» слышался тихий шепот самой Вселенной: «Дайдзёбу». Всё в порядке. Мир находится в равновесии, и это утро — дар, подтверждающий, что свет и покой всегда возвращаются, стоит лишь дождаться своей зимы. Глядя на эту безупречную белизну, невозможно было не поверить в то, что завтрашний день будет светлее, а все пути, заметаемые сейчас снегом, обязательно приведут к счастью. Судзумэ с искренним восторгом смотрит на самый настоящий снегопад, который разыгрался не на шутку. Только сейчас ей становится холодно в ногах. И только сейчас она замечает две детали: она в босоножках, а Сота весь в крови. —Сота! У нас получилось! —на глазах девушки выступают слезы. Самые настоящие слезы радости. Она смогла спасти этот город в самый последний момент. И сейчас она видит награду за свои старания и переживания – снегопад. —Ты огромная молодец, Судзумэ! —парень с улыбкой накидывается на девушку, забирая её в теплые объятия. Сота с силой прижимает к себе свою девушку, не желая больше никогда её не отпускать, даже на пару минут. Сейчас он наслаждается не снегопадом, не мыслью о спасении города и чьих-то жизней. Он искренне наслаждается компанией, которую ему составляет закрывательца дверей. —Мне было так страшно, Сота.. Но мы справились! —она начинает плакать. Плакать от усталости, от тревоги, от счастья. И все это одновременно. Девушка утыкается в плечо парня, продолжая громко рыдать. —Тише, все хорошо. Мы справились. Ты справилась. И ты – огромная молодец. Я тобой горжусь, милая. И очень люблю. Ты достойна звания «Закрывателя дверей» Сота с улыбкой жмет к себе такую же рыдающую девушку. А потом, наконец, замечает отсутствие нормальной обуви. Он подкидывает Судзумэ куда-то вверх, а потом берёт на руки. Крепко прижимает к себе, боясь отпустить. И направляется к выходу из заброшенного здания. Сегодня у них в планах отогреться дома и заказать до жути неполезную доставку, дабы насладиться вечером, спокойствием и друг другом. А еще снегопадом, который все так же мирно и тихо падал на землю, создавая огромные сугробы. Все же, наверное, Судзумэ любит зиму. И снег. И этот противный холод. Но больше всего она любит Соту. Скоро Новый Год. И все будет снова хорошо. Все на это надеятся. Судзумэ тоже надеется. Искренне.