Тени, которыми мы владеем.

***

Том следил взглядом за Гарри, пока тот развешивал украшения к Йолю и Новому году - и, конечно же, к дню рождения Тома. Том думал, что это не имеет значения, тем более что у них был собственный дом, и они никого не приглашали в гости, а вместо этого собирались на рождественский ужин в поместье Поттеров, но Гарри был упрям. В конце концов, это был их первый Йоль после выпуска из Хогвартса и переезда в собственную квартиру. – Любимый, поможешь? — позвал его Гарри, и Том поднялся с дивана. Он встал сзади, прижался к спине Гарри и обнял его. Подбородком он упёрся в плечо Гарри, наслаждаясь тем, как тот вздрагивал от близости. – Что тебе нужно? — прошептал он, быстро поцеловав Гарри чуть ниже уха. – Чтобы ты меня не отвлекал, — простонал Гарри, прижимаясь ягодицами к Тому и говоря совершенно противоположное. Том рассмеялся и провёл рукой по груди Гарри. Ему нравилось, как небрежно тот одевался дома, предпочитая обтягивающие футболки, не оставляющие места для фантазии. – Ты просто слишком восхитителен, чтобы игнорировать, — пробормотал Том, потираясь о Гарри и опуская руку к передней части его брюк. Он позволил пальцам задержаться там, предоставив остальное решать Гарри. – Мне бы понравилась эта идея, но еще столько всего нужно сделать, — сказал Гарри, запрокинув голову. Том тихонько напевал, чувствуя знакомое волнение внизу живота, но понимал, почему Гарри хотел сначала заняться другими делами. Он не был этому рад, но понимал. Он отступил назад, но руки всё ещё задержались на боках Гарри, будто не в силах не прикасаться к нему. – Хорошо. Что тебе нужно? — спросил Том, наконец опустив руки. – Можешь закрепить эти гирлянды там наверху? — Гарри указал на потолок. Том закатил глаза и призвал свою палочку из спальни. Гарри взглянул на него через плечо, его глаза расширились. – Что? — нахмурился Том, замерший с поднятой рукой. – Кажется, я забыл, что мог бы сделать это магией, — признался Гарри, его щёки порозовели. Он провёл рукой по волосам, взъерошив их ещё сильнее. – Прости, я справлюсь сам. У тебя же была работа, да? Том рассмеялся, чмокнул Гарри в щёку и вернулся на диван. Гарри был прав, но сосредоточиться, когда тот был перед глазами, было очень сложно. Он начал размышлять о всех годах, что они уже провели вместе, не отрывая взгляда от спины Гарри. Как они познакомились в начале первого года обучения в Хогвартс-экспрессе, когда Гарри сидел с ним в одном купе. Как они прекрасно ладили с самого начала, как стали неразлучны за несколько месяцев. Как Гарри отказался от приглашения поехать домой на каникулы, потому что Тома не пригласили. Как они стали ещё ближе на втором курсе. Как Тома пригласили в поместье Поттеров на зимние праздники, чтобы Лили и Джеймс могли наконец-то увидеть сына. Как они спали в одной кровати, и Лили была совершенно не против. Как они выбирали факультативы, чтобы дополнять друг друга, хотя Том сдал СОВ и ЖАБА почти по всем предметам. Как они привыкли к возросшей учебной нагрузке на третьем курсе. Как изменилась его жизнь после того, как они узнали - с помощью Лили - что Том является потомком Слизерина, и как он начал завоевывать уважение одноклассников. Как они начали утверждать свою власть на четвёртом курсе, когда Том стал наследником Слизерина. Как они собрали группу студентов со всех старших курсов и заставили их поклясться в верности им обоим. Как Гарри поддерживал его на протяжении всего этого, не колеблясь. Как они нашли Тайную комнату на пятом курсе. Как Том начал изучать темную магию, даже черную магию, и Гарри присоединился к нему, не моргнув глазом. Как они обнаружили, что у Гарри почти такая же темная сущность, как у Тома - и она действительно темная. Как был Святочный бал, и они очаровали всех. Как Том внезапно осознал, что хочет поцеловать Гарри, но слишком боялся что-либо для этого сделать. И как они, наконец, на шестом курсе поцеловались после Святочного бала в поместье Малфоев. Как их отношения развивались так стремительно, что большинство не верило, что они начали встречаться только на зимних каникулах. И как прекрасны были те праздники - с большим количеством секса, чем Том мог себе представить, и как Гарри научил его получать от этого удовольствие. Как они изучили тела друг друга. Как он создал свой первый крестраж в конце года, когда случайно выпустил Акру, и та убила кого-то в Хогсмиде. Как Гарри наблюдал за ритуалом без тени сожаления или отвращения, и как они после этого начали обсуждать возможность создания крестража из человека. Как Том погрузился в исследования. Как Том стал Старостой школы в их последнем году и получил отдельную комнату с кроватью больше, чем в комнатах для спаренных пар, и как они использовали это себе на пользу. Как Гарри практически переехал к нему, но профессор Слизнорт не мог ничего сказать, потому что они были Главной Парой Слизерина, правителями, лидерами, диктаторами. Как их слово было законом, и никто не смел им перечить. Как Том усовершенствовал ритуал крестража, чтобы они могли создавать крестражи из людей. Как они убили последних родственников Тома по крови и использовали их смерти для крестражей. Как Гарри создал крестраж, поместив свою часть души в Тома. Как Том создал свой второй крестраж, поместив свою часть души в Гарри. Как у них сразу после этого началась течка и гон, и они занимались сексом почти 60 часов подряд. Как это было восхитительно. Как Гарри обрёл способность говорить на парселтанге, а Том - способность чувствовать, как Гарри. Как Акра была на седьмом небе от счастья, что теперь может говорить с Гарри без посредничества Тома. Как они освободили Акру в конце года. Как они научились превращать связь через крестражи в удовольствие, в дразнящую игру, когда были на публике. Как у них было непозволительно много неприличных эрекций за последние шесть месяцев учёбы. Как он помог Гарри начать свой путь к становлению Темным Лордом рядом с Томом. И вот, всего через шесть месяцев после окончания учёбы, они действительно продвинулись вперёд. Том окончательно доработал их планы мирового господства так, что они устроили и Гарри, они начали привлекать новых последователей через уже имеющихся, которые пошептались о них с друзьями и родными. Тому оставалось лишь закончить последние дела и провести ещё один день в магазине, прежде чем запереть всё, связанное с работой, в ящик и полностью сосредоточиться на Гарри следующие две недели. – Любовь моя, ты опять на меня пялишься, — рассмеялся Гарри, вырывая его из задумчивости. Он усмехнулся и похлопал по месту рядом с собой. – Подойди сюда, и я расскажу, о чём думал, — подмигнув, пригласил он. К его разочарованию, Гарри лишь покачал головой и улыбнулся. – У меня ещё много дел и у тебя ещё работа. Ты же знаешь, что работать можно только тогда, когда очень этого хочешь, верно? — Гарри снова поставил под вопрос его решение работать в «Borgin and Burkes». И да, Том знал это. Он знал, что Лили и Джеймс оплачивали всё, чего хотел Гарри, и тот не стеснялся просить. Вероятно, они даже перечисляли ему какую-то ежемесячную сумму, но о деньгах они открыто не говорили. Гарри платил за всё, а Том копил все деньги, заработанные на работе. – Знаю, — вздохнул он, массируя виски большими пальцами. — Но дело не только в деньгах. Это возможность найти редкие темные артефакты, узнать что-то новое, завести новые знакомства. И у меня такое чувство, что они как-то связаны с исчезновением медальона Слизерина. Я хочу его вернуть. Он принадлежит мне по праву рождения. Гарри задумчиво кивнул. Некоторые из его эмоций просачивались сквозь их связь, и Том, подхватив их пальцами, начал рассматривать. Он не мог понять, что это были за чувства - они были ему так незнакомы. С эмоциями у него всегда были трудности, потому что он был к ним совершенно не привычен. Чаще всего именно Гарри объяснял ему, что есть что. – Что ты чувствуешь? — спросил он, уже перестав пытаться определить это самостоятельно. Гарри широко улыбнулся ему, прежде чем снова повернуться к украшениям. – Оставлю их тебе на этот раз, — бросил он через плечо, и Том снова вздохнул. Он действительно любил Гарри, но ох как же он порой его ненавидел. Он снова опустил взгляд на бумаги. Он изучал несколько артефактов, которые даже Бёрк не смог ни назвать, ни определить их назначение.

***

Несколько дней спустя Том как раз закрывал магазин «Borgin and Burkes» в последний раз перед началом своего отпуска, когда дверь открылась, и колокольчик над ней прозвенел, вызывая Тома из подсобки. Внутрь вошёл Люциус Малфой, а за ним его сын. Том приподнял брови, сохраняя на лице привычную бесстрастную маску, и стал ждать, когда они заговорят. Их появление прямо перед закрытием не было случайностью. Им что-то от него нужно было. Драко Малфой был одним из тех, кто принёс клятву верности Тому и Гарри, а его отец - одним из тех, кого они пытались привлечь на свою сторону. – Мой господин, — сказал Драко и шагнул вперед, поклонившись ему. Том кивнул, и взмахом руки дверь заперлась, а табличка повернулась, глася: «Закрыто». Он коснулся связи между ним и Гарри и, как только привлёк внимание партнёра, снова сосредоточился на двух мужчинах перед собой, зная, что Гарри следит за происходящим и аппарирует к нему, если что-то пойдёт не так. Наступила глубокая тишина, но Том терпеливо ждал. Он чувствовал нетерпение Гарри через их связь - как раз одну из тех черт, которые он хотел изменить с помощью крестража, но не изменил. Совсем. Скорее, она стала ещё заметнее. Терпение, душа моя. Торопить эти вещи нельзя, прошептал он в уме. – Мы встречались несколько раз, и я говорил с сыном, — произнёс лорд Малфой, прерывая молчание. Его тон был холоден, и Том почувствовал недоброе. Он перевёл взгляд на Драко, который заметно побледнел, давая понять, что не был в курсе истинной темы разговора. Том слегка склонил голову, давая Драко несколько секунд подготовиться, прежде чем нырнул в его разум. Нужное воспоминание оказалось прямо перед ним, он быстро перемотал его, убедившись, что Драко действительно ничего не знал. Он отступил и вернулся к старшему Малфою, кивком давая разрешение продолжить. – Я готов оказать поддержку, но у меня всё ещё есть несколько… опасений, — сказал лорд Малфой, тщательно подбирая слова. Том поднял брови и ничего не сказал, ожидая продолжения. – Я могу принести клятву верности вам, но не кому-то вроде Поттера, который… Произошло сразу несколько событий. Гарри аппарировал к Тому, в то время как магия Тома вырвалась наружу, разнеся несколько стеклянных витрин в магазине. Том швырнул в идиота-отца Драко Crucio. Он почувствовал знакомую руку на своей руке и мельком взглянул в сторону, увидев пылающие глаза Гарри. Он чувствовал его ярость через их связь, как и Гарри чувствовал его. – Мои лорды, — прошептал Драко. Он упал на колени, склонив голову. – Иди, Драко, — скомандовал Гарри, и Том проследил за движениями их однокурсника. Тот остановился у самой двери и взглянул на них с испугом в глазах. – Увижу ли я отца снова? — спросил он, сохраняя бесстрастное выражение лица и высоко подняв подбородок. Том усмехнулся и повернулся к Гарри. Тот обычно был снисходительнее, но Люциус Малфой задел его лично. – Увидишь. Мы доставим его в поместье Малфоев, когда будем готовы. Но прежде чем это произойдёт, он принесёт нам клятву верности, — спокойно ответил Гарри, не сводя глаз со старшего Малфоя, который корчился и стонал на полу. Гарри отпустил руку Тома и обошёл прилавок с другой стороны. Оба проигнорировали Драко, который, не оглядываясь, оставил отца на их попечение. – Тебе следовало лучше подумать о своих словах, прежде чем атаковать ими моего партнёра, — протянул Том, следуя за Гарри. – Хочешь продолжить разговор в другом месте? — спросил он Гарри, поскольку они все еще находились в «Borgin and Burkes». Там никого не было, но если бы Бёрк захотел прийти проверить его или магазин, у них могли бы возникнуть проблемы, особенно учитывая, что лорд Малфой был одним из его самых богатых клиентов. – Ты уже установил заклинания тишины в подсобке? — уточнил Гарри, не отрывая глаз от жалкого человека, всё ещё дёргающегося от проклятия Cruciatus. – Да, я позаботился о них. Так что пошли домой. Ты можешь аппарировать его, а я… приберусь здесь, — решил Том, оглядываясь. Он не сразу увидел какие-либо разрушенные артефакты, поэтому надеялся, что повреждения легко исправить. Он несколько раз применил заклинание Reparo, прежде чем взглянуть на Гарри, который присел рядом с мужчиной, сжав его длинные волосы в кулаке и вырывая из его рта сдавленные всхлипы. – Гарри, тебе пора идти, — настоял он, возвращаясь к починке разбитых витрин. – Он не сбежит, так что я тебе помогу, — заявил Гарри, и его восхитительная магия присоединилась к магии Тома, занимавшегося уборкой. Тома удивило, насколько всё пошло быстрее, но он не жаловался. Он просто хотел поскорее оказаться дома и приступить к пыткам, и ему не терпелось увидеть пугающую сторону своего возлюбленного. Пока Гарри аппарировал домой вместе с Малфоем, Том купил еды в ближайшем баре, потому что позже они проголодаются, особенно если видеть Гарри за работой будет так же возбуждающе, как видеть, как он кого-то убивает. Когда он аппарировал прямо на кухню, его встретила тишина, и это было хорошо. Его заклинания тишины были мощными, и никто не услышит даже писка. Не идеально пытать кого-то в собственной квартире, где шумные соседи могут сунуть нос куда не надо, но другого места у них пока не было, хотя они уже подыскивали варианты. Едва он переступил порог, как в ушах зазвенел крик. У Гарри была наготове палочка, Малфой корчился под мощным Crucio, но он был ещё и в крови, покрытый мелкими порезами. Они расстались всего минут десять назад, так что Тому пришлось восхититься эффективностью Гарри. Он прислонился к стене, скрестив руки на груди, и наблюдал за зрелищем. Гарри был великолепен в своей работе. Он позаботился о том, чтобы Малфою было больно, но без необратимых повреждений. Он выглядел так же хорошо, как и представлял себе Том: рукава были закатаны до локтей, а две первые пуговицы расстегнуты, обнажая золотую цепь кулона, которую Том подарил ему на 17-летие. Должно было быть противозаконно так хорошо выглядеть во время пыток. Время от времени он оставлял Малфоя, чтобы тот мог перевести дыхание. Во время одной из таких пауз он повернулся к Тому, развел руками и широко улыбнулся. У Тома перехватило дыхание, когда он посмотрел на сияющие глаза, покрасневшие щеки и на то, как несколько прядей выбились из косы, которая стала практически одной из узнаваемых черт Гарри. И на щеке у него была капля крови. Том был ошеломлён, когда подошёл к Гарри и взял его лицо в ладони, осторожно избегая крови. – Ты… — выдохнул он, но не знал, как продолжить. Вместо этого он поцеловал Гарри со всей силой, их зубы столкнулись. Том прикусил его, сильно, и Гарри застонал, но сейчас было не время поддаваться их ненасытному голоду друг по другу. – Ты потрясающий, — наконец выдавил Том, уставившись на каплю крови. – Давай узнаем, чистая кровь вкуснее нашей, якобы грязной, — прошептал он и взглянул через плечо Гарри на Малфоя, который смотрел на них в оцепеневшем ужасе. – Дааа, его кровь на твоей коже, — Том рассмеялся, прежде чем слизать каплю с Гарри, потому что никто, кроме Тома - или того, кого они убили вместе - не должен был истекать на нём кровью. — Ну и как на вкус? — спросил Гарри, приподняв брови. Том демонстративно причмокнул губами, словно изо всех сил пытался оценить вкус. – Пока не могу сказать. Но он же истекает кровью, так что… может, отведаем? — предложил Том. Он не был уверен, не заходит ли он слишком далеко для Гарри, но доверял ему и знал, что тот скажет, если это так. Но вместо ответа Гарри трансфигурировал кубок из короткой нити и протянул его Тому. – Хочешь этой чести? Я с ним поиздевался, отомстил, так что следующий шаг - заставить его согласиться со всем, дать клятву, чтобы мы могли вернуть его сыну. Нам придётся обезопасить себя от возможной мести с помощью клятв и переложить ответственность на его сына. Нужно дать ему понять, что любое действие против нас будет прямым сопротивлением со стороны его сына, и мы накажем его за поступки отца тоже. – О, мой мудрый, хитрый, коварный змей, ты лучший, — прошептал Том, снова поцеловав Гарри, а затем отступил назад. Он повернулся к Малфою, и холодная усмешка растянула его губы, обнажая зубы. – Знаешь, Люциус, я бы убил тебя за твою агрессию против моей души, но он сострадательный человек, скорее склонный к пыткам, чем к убийству. Тебе сегодня повезло. Он присел перед ним на корточки, наслаждаясь тихими всхлипами и вздохами, когда тот, поднеся кубок к левой руке, нанёс ему более глубокую рану - точно там, где они оставляли свою метку на каждом из своих солдат, делая это ещё более жестоким. Кровь стекала в кубок, свет играл на её поверхности. Когда она наполнилась до половины, он поднёс кубок ближе и внимательно разглядел её. – Почему эта кровь лучше нашей, если она выглядит точно так же? — спросил он, не дожидаясь ответа. Он вернулся к Гарри, наслаждаясь жадным взглядом, которым тот смотрел на него и только на него. – Хочешь попробовать первым? — спросил он, протягивая ему кубок.

***

На то, чтобы окончательно сломить Малфоя, ушло почти три часа, дольше, чем они ожидали. В конце концов, тот дал самую строгую клятву на сегодняшний день, фактически лишив себя возможности что-либо делать без их явного разрешения. Том аппарировал Люциуса в поместье Малфоев и передал его Драко, который вышел встретить их в приемной, его кожа была бледной, как простыня. Том повторил инструкции, которые они обсуждали с Гарри и Люциусом, ясно дав понять, что именно Драко должен следить за тем, чтобы Люциус вел себя так, как положено. Он старался сделать это как можно быстрее, потому что знал, что его омега ждёт его, скорее всего обнажённый, на их кровати. Готовый к его узлу. Запах смазки был настолько сильным ещё до того, как он схватил Люциуса, что казалось, будто у Гарри вот-вот начнётся течка без каких-либо предварительных симптомов. Хотя… да, у Гарри обычно бывала одна течка в год во время зимних каникул, так что, полагая, это не должно было быть таким уж сюрпризом, а пытки возбудили их обоих из-за их сил. Это уже несколько раз запускало течку Гарри, так что они должны были догадаться. Он переместился на место, с чётким образом их спальни в голове. Узкий тоннель, как всегда, был неудобен, но, по крайней мере, он не споткнулся, как это часто делал Гарри. Запах накрыл его первым, а затем взгляд на кровать едва не сбил с ног - он споткнулся о край ковра, потому что… Гарри стоял на коленях, один из их самых больших дилдо входил в его дырочку, темное пятно под ним говорило о том, как много смазки он уже выделил. Том зарычал. Он не стал терять время - исчезла одежда, и он сразу оказался рядом с кроватью. – Мой альфа, — простонал омега, словно ждал его вечность. Том знал, что прошло всего 10-20 минут, но запах Гарри был настолько насыщен феромонами, что ощущение времени для него просто растворилось. – Омега, что тебе нужно? — проворковал он, проводя пальцами вдоль позвоночника омеги. Он наслаждался дрожью, которую это вызывало. – Т-твой у-узел, — заикаясь, выдохнул Гарри, оборачиваясь к Тому. Его глаза почти полностью почернели, зрачки были расширены до предела. Это была такая приятная просьба, и Том был более чем счастлив ее выполнить. Его член почти полностью затвердел, но он не хотел истратить силы раньше времени, если гон ещё не настиг его. – Ещё нет, мой дорогой, — пробормотал Том, забираясь на кровать. Он восхищался тем, как выгибалась спина Гарри, когда тот попытался получить больше контакта, чтобы его кожа соприкасалась с кожей Тома. Он снова подумал о своей идее использовать свой так называемый альфа-голос во время секса, но ещё не обсуждал её, поэтому она была отложена до тех пор, пока он не получит согласия Гарри. – Ложись, — сказал он, и Гарри поспешил подчиниться, всё ещё удерживая дилдо в себе. Том нахмурился, обдумывая варианты, затем схватил игрушку за основание и медленно вытянул её из Гарри — за ней потянулось большое количество смазки. – Какой же ты грязный омега, — прошипел он, проводя рукой по ноге Гарри. Его омега вздрогнул и судорожно вдохнул, но Том продолжил: – Ты посмел отвернуться от своего альфы, наполнить себя чем-то, что никогда не сможет сравниться с настоящим альфа узлом. – Альфа, п-пожалуйста, — взмолился его омега; его - бесполезный, прошептал предательский разум Тома - член дёрнулся у живота, выделяя прозрачную предэякулятную жидкость, такую же, как смазка. Том провёл рукой от колена омеги к бедру, приближаясь к паху. Омега заскулил, его бёдра беспомощно дёргались в поисках контакта. – Ты будешь ждать столько, сколько твой альфа сочтет необходимым, — сказал Том, стараясь говорить как можно строже. Ему было трудно, его собственный член напряженно прижимался к животу, чтобы не касаться и не дарить то удовольствие, о котором умолял омега. Он хотел прижаться к Гарри, погрузиться в этот жар и влажность. Том провёл пальцами по животу Гарри, обводя его член и вырывая из него очередной разочарованный всхлип. Он подался ближе, разводя ноги омеги коленями, и потянулся к его соскам - твёрдым, напряжённым бугоркам на груди. – Твоя грудь будет выглядеть идеально, когда наполнится молоком для нашего ребёнка, — пробормотал он, чувствуя, как у него горят щёки от собственных слов, таких пошлых, даже несмотря на то, что он старался освоить искусство грязных разговоров. Он знал, что Гарри это нравится - даже очень - и был готов почти на всё ради него. Это, впрочем, не мешало ему чувствовать себя грязным. И немного неловким. Он ущипнул один из бугорков, и спина его омеги выгнулась на кровати с напряжённым стоном. Том усмехнулся и, не дожидаясь, взял член омеги в другую руку, сжал его и вызвал у Гарри ещё один стон. Он был чертовски восхитителен, извиваясь на кровати и умоляя о чём угодно. Том провёл рукой ниже, сразу же вводя три пальца в дырочку, всё ещё распахнутую после чудовищного дилдо. – Сожмись, дорогой, — сказал он своему омеге, особенно сильно сжимая его сосок. Мышцы сократились вокруг его пальцев, сжимаясь ровно настолько, чтобы стало тесно. — Вот так, любовь. Ты сможешь делать так, когда я буду в тебе? – Что уг…, — начал Гарри, но его слова оборвались, когда Том надавил пальцами на заднюю стенку, туда, где между анусом и влагалищем располагалась простата. – Что угодно, что угодно, мой альфа, любимый, дорогой, что угодно, просто… просто… пожалуйста. – Мольба Гарри была настолько совершенной, что Том вытащил пальцы и тут же подался вперёд, накрывая губы Гарри жгучим поцелуем, одновременно направляя член к дырочке и входя одним резким толчком до конца. Гарри ахнул ему в рот, и Том воспользовался этим, проталкивая язык глубже. Он ощутил на языке вкус смазки Гарри, и это ошеломляющее осознание заставило его опереться на локти. – Ты пробовал себя на вкус? Ты трахал себя пальцами, пока ждал своего альфу, в отчаянии пытаясь хоть чем-нибудь заполнить себя? Ты вылизал пальцы дочиста? — спросил Том, чувствуя, как учащается пульс. Он отстранился и резко вошёл обратно, его яйца шлёпнулись о нижнюю часть ягодиц Гарри. Влажное хлюпанье было до безумия возбуждающим, пусть и с оттенком неловкости, но если уж на то пошло, оно ясно показывало, насколько чертовски мокрым был Гарри. Омега стонал и что-то бормотал, слова сливались в бессвязный поток, в котором невозможно было разобрать смысл, но это и не имело значения. Том крепко зажмурил глаза и прижал их лбы друг к другу, быстро двигая бедрами взад и вперед. В животе сжалось - оргазм был уже близко, но, к его разочарованию, узел так и не формировался. – Прости, мой дорогой, — выдохнул Том, обхватывая пальцами член Гарри. Он хотел сказать что-то ещё, но ему было трудно дышать. Возбуждение Гарри давило на него через их связь, и Том знал, что тот тоже на грани. — Кончи для меня. Кончи для своего альфы, — прошипел он, продолжая ласкать член Гарри. Оргазм настиг Тома так внезапно, что он мог лишь содрогнуться и застонать, его член дергался внутри Гарри. Он словно погрузился в глубокую воду, где его окутало тепло. Он чувствовал оргазм Гарри сквозь свое интенсивное удовольствие, сжимающиеся мышцы омеги почти причиняли боль его чрезмерно чувствительному члену, но он не мог заставить себя выйти - не раньше, чем Гарри кончит. – Мерлин, — выдохнул Гарри, наконец отдышавшись. – Черт возьми. Прости, — сказал он через несколько секунд, и на его щеках появился темный румянец. – Я не знаю, что на меня нашло с этим… дилдо. Я никогда раньше не мог ввести его полностью. Том отстранился от Гарри, поморщившись от ощущения, как его сперма стекает по простыням, после чего он рухнул рядом с Гарри. Внезапно он рассмеялся, и прежде чем успел сдержаться, уже смеялся от души, держась за живот и пытаясь отдышаться. Он взглянул на Гарри, который выглядел озадаченным. – Том, какого хрена? — спросил он, когда Том всё ещё не мог перестать смеяться. – Что-то… что-то случилось? – О нет, ничего не случилось, — выдавил Том сквозь хрипы. Его раздражала собственная реакция, которая была совершенно нелогичной. – Тебе теперь лучше? – Наверное. На несколько часов, прежде чем течка снова поднимется. Твой гон обычно накрывает к моей первой волне, — Гарри нахмурился и повернулся на бок, опираясь на локоть и внимательно осматривая тело Тома, словно что-то ища. — С тобой всё в порядке. – Я в порядке! — резко выпалил Том. — Твоя течка началась без каких-либо симптомов, так что, думаю, моё тело просто не успело подготовиться. Я уверен, что мой гон начнётся до твоей следующей волны. – Он надеялся, что так и будет, иначе ему придётся сходить за зельями, чтобы пережить течку Гарри, а после её окончания посетить целителя, чтобы проверить, действительно ли с его организмом что-то не так. – Хорошо, — кивнул Гарри и улыбнулся. Он наклонился и быстро поцеловал Тома в губы. – Я люблю тебя, — прошептал он, прежде чем прижаться к Тому и уткнуться лицом в его шею. Том медленно поглаживал его спину, слушая дыхание Гарри, и вскоре оно замедлилось в такт сердцебиению Гарри, давая Тому понять, что он уснул. – Мое маленькое чудо, — тихо пробормотал он, целуя его в макушку.

***

– Так почему же ты, Гарри, так редко навещаешь родной дом? — спросил Джеймс, когда они съели закуску и ждали основное блюдо. Том взглянул на своего омегу, скользнув рукой к его бедру под столом. Гарри нашёл её и сплел пальцы. Лили уговорила их прийти на рождественский ужин, и ей это удалось после недель попыток. И как будто того, что Джеймс сидел за тем же столом, было недостаточно, там же были Ремус и Блэк, а также группа Уизли и Дамблдор. Мистер Снейп - Лорд Принц, как он стал называться недавно после смерти предыдущего Лорда, - приятный сюрприз. Том вёл с ним переписку по вопросам зелий. Они не были близки, но Лорд Принц был вежлив, по-своему язвительно. – У меня нет времени. Прошло всего полгода с момента нашего выпуска, и я был здесь всего один раз после того, как съехал, — ответил Гарри. Его голос был ровным, без малейшей дрожи под всеобщим вниманием. – Реддл…, — начал Блэк, но Ремус взглянул на него, эффективно прервав эти слова. Том кивнул Ремусу, с которым они переписывались годами, теперь, вероятно, даже больше, чем когда он еще учился в Хогвартсе. Ему больше не нужна была поддержка и наставничество как альфе, но было приятно иметь с кем поговорить, тем более что до Гарри у него не было ни малейшего подобия семьи и некого было спросить, когда Гарри делал что-то странное, что оказывалось одной из семейных традиций. — Чем ты сейчас занимаешься? — спросил один из Уизли, обращаясь к Гарри. Тому не нужно было знать, кто именно, но он чувствовал на себе ненавистные взгляды нескольких человек. Он сохранял расслабленную позу, хотя ему хотелось прорычать угрозу каждому, кто осмеливался смотреть на него так, будто он ниже их всех. Он знал, что однажды докажет им свою правоту. – Помогаю Тому по хозяйству и занимаюсь нашим домом, — ответил Гарри и пожал плечами. Это был заранее согласованный ответ на подобные вопросы. Эти люди были со Светлой стороны - те, против кого они сражались и будут сражаться, - поэтому не видело смысла раскрывать карты. – Вы живёте вместе? — пронзительно взвизгнула с другого конца стола девица Уизли, Джиневра. Том сжал руку Гарри в предупреждение: она не стоит того, чтобы злиться. – Да. Том - мой альфа, конечно, мы живём вместе, — сказал Гарри, нахмурившись от странного вопроса. Том согласился с ним, их связь не была секретом, так что это не могло быть сюрпризом. Почему она хотела привлечь всеобщее внимание именно к этой информации, Том не знал. Её лицо помрачнело под холодным взглядом Тома. Прежде чем обсуждение перешло к другой теме, на столе появилось основное блюдо с новыми тарелками и приборами. Все - более-менее - терпеливо ждали, пока Джеймс поднимется с бокалом в руке. – Этот год скоро закончится, ведь мы будем праздновать Рождество. Спасибо всем, кто пришел к нам домой, чтобы отпраздновать его вкусной едой и в хорошей компании. Надеюсь, вам всем понравится. Приятного аппетита и с Рождеством! — сказал он и поднял бокал в воздух, а остальные последовали его примеру. Том едва сдержал закатывание глаз, услышав худшую речь в своей жизни. Осторожно, прошептал Гарри ему в разум и Том невольно расслабился, когда… мысленное мурлыканье пронеслось по их связи через крестраж. Он прижал руку к груди, чувствуя там биение сердца. – Мистер Реддл, — окликнул Лорд Принц, и Том посмотрел на него, ожидая чего угодно. Тот кивнул в знак приветствия. – У вас была возможность проверить предложенную мной модификацию противоядия от «Veritaserum»? — спросил он с нейтральным выражением лица. Том обрадовался смене темы на более нейтральную и воспользовался ею. – Да. Я ещё не пробовал, так как у меня нет «Veritaserum», но он показался мне эффективным. Спасибо за совет, — сказал он мужчине, намеренно игнорируя встревоженное выражение лица Дамблдора. Как будто он не знает, что я мастер окклюменции и могу защититься от «Veritaserum» с его помощью, пробормотал он Гарри. Краем глаза он заметил, как у Гарри дёрнулся рот. Он мысленно ткнул Гарри, напомнив ему о необходимости сохранять видимость. – Да, это досадное упущение, — нахмурился Лорд Принц, что было у него признаком размышлений, прежде чем он покачал головой. – Я посмотрю, есть ли у моих знакомых доступ к нему и смогут ли они протестировать его для вас. Я свяжусь. – Я благодарен, Лорд Принц, — сказал Том, слегка склонив голову в знак уважения. – Как прошли ваши СОВ? — быстро спросила миссис Уизли. Том был уверен, что вопрос адресован Гарри, но всё равно открыл рот. – Маму не интересуют твои результаты, а Гарри, — перебила его младшая Уизли, её лицо исказила уродливая гримаса, которая никак не улучшала образ, сложившийся о ней у Тома. Он пожал плечами, абсолютно не заинтересованный в этом разговоре, и позволил Гарри взять инициативу. – Всё прошло отлично. Том получил тринадцать СОВ, а я - шесть. Том также получил медаль за лучший результат за всю историю Хогвартса, — хвастался Гарри, его самодовольство и гордость были очевидны во всём: начиная с того, как он смотрел на Тома с блеском в глазах, как его губы расплылись в соблазнительной, самодовольной улыбке, и, если этого было недостаточно, Том чувствовал эти эмоции через их связь, согревающие его изнутри. – Это… это замечательно», — ответила миссис Уизли, её уверенность пошатнулась. – Билл несколько месяцев назад начал работать ликвидатором заклятий в «Гринготтс». Сейчас он в Египте, поэтому не смог присоединиться к нам на Рождество. – Том взъерошился, его раздражение росло от того, как миссис Уизли просто отмахнулась от всего и захотела похвастаться своими детьми. – Он сдал двенадцать СОВ. Я не знала, что можно сдать даже больше. – Её глаза пригвоздили Тома на месте, недоверие было настолько сильным на поверхности её мыслей, что Тому почти не пришлось прибегать к легилименции, чтобы уловить его. – Не получится, если брать только предметы с посещаемостью занятий, — сказал Том, изо всех сил стараясь говорить ровным голосом. – Нужно много самообладания, чтобы посещать все занятия, которые впишешь в расписание, а остальные изучать самостоятельно. Это непросто, но вполне осуществимо. Мистер Уизли, вероятно, пропустил один из предметов, посчитав его настолько бесполезным, что тратить на него время было неразумно. – Он всё ещё жалел, что не бросил Прорицание, но сдал экзамен на отлично, так что это уже не имело значения. – Альбус, как такое возможно? Это несправедливо! — пожаловалась миссис Уизли, и Тому пришлось сдержать смех. Веселье Гарри ничуть не облегчало ситуацию. – Старый Указ об образовании 17-го века разрешает ученикам делать то, что объяснил мистер Реддл, — ответил Дамблдор, и в его глазах не было привычного блеска. Тома охватило детское желание показать язык, как чертов ребенок, но он сдержался, напомнив себе, что они должны сохранять мир за столом. Том наконец откусил кусочек еды, наслаждаясь вкусом идеально приготовленного мяса. Оно почти таяло во рту и оставляло приятное послевкусие. – Лили, передай, пожалуйста, мою благодарность домашнему эльфу, который приготовил еду, — попросил Том, на его губах играла одна из его редких, искренних улыбок. Гораздо проще было улыбаться Лили, которая всегда была к нему добра, в то время как он даже не хотел показывать улыбку Джеймсу, Дамблдору, Блэку или кому-либо из Уизли. Хотя… Что это за человек этот Билл? спросил он Гарри, идея зарождаясь, когда он добавил в уравнение их Рыцарей. Хороший ликвидатор проклятий всегда мог пригодиться. У него, возможно, есть потенциал, но сейчас он всё ещё находится под влиянием предателей крови и Светлой стороны. Если его удастся выманить оттуда… Скажи, дорогой. Чего может больше всего желать взрослый человек из большой семьи? подумал Гарри, и его тон внезапно стал таким самодовольным, что Том потерял дар речи. Он не имел ни малейшего понятия, о чём говорит Гарри. Семьи! Ему нужно сойтись с кем-то из Тёмной стороны, с кем-то, кто сочувствует нашему делу, чтобы мы могли переманить его на свою сторону. И это было так логично. Мысли Тома закружились с бешеной скоростью, пока он перебирал всех возможных кандидатов. Я найду кого-нибудь, пообещал он своему любимому, и предвкушение заставило его нервничать. Он не мог дождаться, чтобы украсть у Уизли их старшего ребёнка и наследника. – Гарри, я слышал, что вы с Томом изучаете довольно… продвинутую магию. Как это увлекательно! Не хотите рассказать подробнее? — спросил Дамблдор, прервав размышления Тома. Он сохранил нейтральное выражение лица, ожидая ответа Гарри. – Пока что нам особо нечем поделиться. Мы только начали наши эксперименты. Мы… пытаемся создавать собственные заклинания, — объяснил Гарри, и румянец выступил на его щеках, а Тому захотелось тут же его страстно поцеловать. Он был гениален! Он выглядел смущённым, рассказывая лишь о крошечной части их изысканий, как если бы создание заклинаний было их главным занятием, именно так, как это преподнёс Дамблдор. – Какая жалость, — ответил Дамблдор, словно действительно так думал, но в его выражении лица читалось что-то вроде облегчения. Тому хотелось сорвать с себя маску и показать свои настоящие чувства, но пока ему приходилось терпеть. Их время придёт рано или поздно, и тогда он будет готов. — Они темные? — спросил Блэк. Он прищурился, словно пытаясь разглядеть Гарри и Тома сквозь какую-то линзу. – О! В Министерстве в последнее время ходят слухи о применении Темных Искусств. Конечно, это, вероятно, преувеличено, но… — выпалил мистер Уизли с другого конца стола, прежде чем Гарри или Том успели ответить на вопрос Блэка. – Ты же об этом точно знаешь, — проворчал Блэк, указывая на Тома. Сохраняй спокойствие, напомнил ему Гарри через их связь. Том вздохнул, уставший от необходимости снова доказывать, что он не замешан в Тёмных Искусствах. Как будто им с Гарри не пришлось накладывать на глаза гламур, вернув им естественный цвет, потому что активное использование Тёмных Искусств уже изменило их, хотя обычно на это требуются годы. – Нет, я ничего об этом не знаю, — сказал Том как можно чётче, чтобы единственный аврор за столом не смог исказить его слова. От Джеймса он был готов ожидать чего угодно. – Ты просто говоришь, я… – Сириус Блэк, — прошипел Ремус, заставив всех замолчать. Его голос дрожал от сдерживаемого напряжения, а глаза горели золотом. – Ты не будешь выдвигать необоснованные обвинения против Тома и Гарри. Всё ясно? – Том вздрогнул, услышав в голосе Ремуса явный альфа-приказ, но ничто не остановило его от наблюдения за разворачивающимся перед ним представлением. Было почти забавно наблюдать, как Блэк подставляет свою шею и половые железы своему альфе, скуля под давлением приказа, когда тот пытается сопротивляться. Рука Ремуса метнулась к его шее, крепко сжимая её, судя по цвету его костяшек пальцев. Они смотрели друг на друга, пока Блэк не опустил глаза, его плечи не поникли. – Хорошо, мой альфа, — прошептал он. Том знал, что хочет видеть Блэка всегда таким, его голос звучал почти сломленным и слабым. – Лунатик… – Нет, Джеймс, я не позволю своему омеге нападать на альфу, которого я наставлял и которому помогал во многом, и уж тем более нападать на твоего сына. Я понятия не имею, как ты можешь просто стоять в стороне, — прервал Ремус слова Джеймса. – Ремус, всё же нехорошо использовать альфа-приказ на своём омеге - это лишает его свободы воли, — заметил Дамблдор. Разумеется, он так думает, мысленно отправил Том Гарри. Он же всего лишь бета, он не понимает, что иногда альфа должен приказать омеге, чтобы не случилось беды. Помнишь, что Сириус говорил год назад о старых чистокровных семьях, использующих омег для удовольствия? Может, он думает только об этом. Хотя нет, я всё равно его не защищаю. Ты прав, и Ремус правильно поступил, что сделал это сейчас, тихо ответил Гарри. Том нашёл его руку под столом и переплел пальцы. Ему нужны были тепло и близость, которые давала только рука Гарри, когда они не могли прижаться друг к другу, как обычно. – Я просто не понимаю, как у вас двоих это работает, — продолжила своё представление младшая Уизли, словно ничего не произошло. Том холодно взглянул на неё, представляя все возможные способы заставить её страдать, если Гарри наконец позволит ему это. О, дорогой, любимый, если ты продолжишь в том же духе, я могу дать разрешение раньше, чем ты думаешь. Но только после того, как овладею тобой прямо здесь, за столом, на глазах у всех - что, конечно, потребует последующего убийства каждого присутствующего, беззвучно рассмеялся в его сознании Гарри, дразня его не на шутку. Осторожнее со словами, предупредил Том. Всё-таки были здесь люди, которых он не хотел бы убивать. – Джиневра Уизли! Прекрати это немедленно! — отчитала миссис Уизли, наконец-то поняв, что никто не сможет встать между Гарри и Томом. Гарри принадлежал Тому полностью, как и Том - Гарри. Не существовало реальности, в которой они не были бы парой. – Но мама! — попытался возразить Уизли, и Том закрыл уши, не вникая в разговор, который наверняка был бы неловким проявлением отчаянной влюбленности девочки-подростка в того, с кем у нее нет ни единого шанса. Пристальный взгляд окружающих был неприятным, но Том знал, как вести себя под постоянным наблюдением, поэтому просто продолжал играть. Ему хотелось перевести разговор в более безопасное русло, на что-нибудь менее душераздирающе неловкое. – Гарри, дорогой, ты не думал о том, чтобы наконец-то остепениться? Я имею в виду, может быть, завести семью? — тихо спросила Лили Гарри. Том закрыл глаза, глубоко вздохнул и попытался сдержаться. Больше мы ни за что не придём на рождественский ужин в поместье Поттеров, проворчал он Гарри, его терпение было на исходе. Чем та, что ждала бы их дома, но после того… инцидента с лордом Малфоем они могли бы спокойно сесть за рождественский стол Малфоев. – Да, мама. Мы обсуждали это, но сейчас ещё не время. Мы хотим сначала как следует обустроиться, прежде чем заводить семью. Оба хотим получить звание магистра и найти хорошую работу, прежде чем даже думать о ребёнке, — осторожно сказал Гарри, и Том кивнул. Краем глаза он заметил, что лицо Дамблдора как-то странно изменилось, и резко повернулся к нему, пытаясь разглядеть что-нибудь, но выражение уже исчезло. Подумаем об этом позже, решил он. Они всегда могли совместить воспоминания и, скорее всего, увидеть истинное выражение лица, которое Дамблдор успел скрыть. – Это будет исчадие ада, — пробормотал кто-то с того конца стола, где сидели Уизли, чей голос Тому был недостаточно знаком. Тот, кто ответил ему, говорил так тихо, что разобрать слова было невозможно. – Почему ты говоришь, как чистокровный? — спросил Джеймс, нахмурив лоб. Том наморщился, готовясь парировать, но рука Гарри остановила его. – Ты же не из таких. Ты… в их кругах нашу семью считают предателями крови. Как они могут принять тебя? Как ты можешь принять их? – Может, я и не чистокровный волшебник, но ты должен помнить, что я провел семь лет в Хогвартсе среди них, — усмехнулся Гарри, подняв подбородок. Том гордился его терпением. Он был великолепен и заслуживал всей преданности, которую Том мог ему оказать. – Мне приходилось делать все возможное, чтобы улучшить ситуацию, общаясь с ними, вписываясь в их компанию. Ты не можешь меня за это винить. Ответ был уклончивым настолько, насколько это вообще возможно. Том с нетерпением ждал их возвращения домой, где он мог бы прикасаться к Гарри и целовать его столько, сколько захочет. – Итак! — громко воскликнула Лили, хлопая в ладоши. — Вижу, мы уже наелись. Давайте уйдем в гостиную и подождем кофе. Пожалуйста. Может, нам стоит уйти до десерта? спросил Том Гарри, тщательно скрывая от него своё презрение. Он был в секунде от того, чтобы применить Cruciatus на ком-нибудь, а это никогда не кончалось добром. Он представил, как выплеснет накопившуюся энергию на Гарри в постели, устроив секс жёстче обычного - это был бы куда лучший выход, чем взорваться здесь, на глазах у всех. Он взглянул на Гарри, чьи щёки покрылись румянцем, и до Тома вдруг дошло. Он не смог сдержать беззвучный смешок. – Прости, мой дорогой, — пробормотал он вслух и обнял Гарри за спину, когда они встали. Гарри прижался к нему ещё сильнее, его запах стал сладким и манящим, особенно с этой ноткой возбуждения. – Тебе, наверное, стоит наложить блокировку запаха, — добавил он, вспомнив, что все остальные тоже чувствуют этот аромат, а он не хотел, чтобы они что-либо узнали. Гарри взмахнул рукой, под рукавом которой была спрятана палочка. Магия окутала его, оставив после себя настолько чистый, нейтральный шлейф, что Том мог только сожалеть об исчезнувшем запахе. Итак, домой? Гарри лишь мельком взглянул на него, на его губах играла легкая усмешка, после чего он повернулся к Лили. – Мама, думаю, нам пора уходить. У нас сегодня есть ещё одно дело, поэтому лучше взяться за него пораньше, — прошептал он ей шепотом, чтобы никто не услышал. Вероятно, это было неожиданно, но Том доверял Лили, доверял ей хранить их секреты от Джеймса, Блэка и Дамблдора. – Всё в порядке, дорогой. Я рада, что ты смог приехать так долго. Прости за все эти… разговоры и поведение. Я поговорю с Джеймсом. Я не потерплю такого под нашей крышей, — она легко согласилась. В её голосе слышалась теплота, словно она действительно заботилась о Гарри и Томе. – Спасибо, мама. Это не твоя вина, помни об этом, — пробормотал Гарри, прежде чем отойти от Тома. – Я пойду попрощаюсь со всеми, — добавил он и вышел в гостиную, оставив Лили и Тома. – Знаешь, я рада, что вы вместе, — тихо начала Лили. Том взглянул на нее, не понимая, о чем идет речь. Он вспомнил о манерах и предложил ей руку, прежде чем они последовали за Гарри. – Я не могла и надеяться на лучшего партнёра для него, лучшего зятя для себя. – Спасибо, — сказал Том со всей искренностью, на которую был способен. – Я рад, что ты всё ещё с ним, даже если большинство людей отвернулись от него. – Я тоже, я тоже. Я никогда не выступлю против него. Я не буду для него угрозой. Ты ведь это знаешь, да? — спросила Лили, устремив на Тома свой пронзительный взгляд, напомнивший ему об изначальном цвете глаз Гарри, по которому он иногда скучал. – Да, — признал Том, сглотнув комок, подступивший к горлу. – И до тех пор, пока это так, мы не будем угрозой для тебя. – Лили широко улыбнулась в ответ, и Том на мгновение испугался, что сказал слишком много. – Не волнуйся, я сохраню твою тайну. Я знаю, что вы делаете больше, чем показываете внешне, и как вам распоряжаться своей жизнью - это ваше личное дело. Пообещай мне, Том, что будешь заботиться о Гарри, что защитишь его, даже когда вы ступите на путь, незнакомый и, возможно, опасный для меня. Пообещай. – Обещаю. Клянусь своей магией, что буду заботиться о Гарри, защищать его всем, что у меня есть, от любых испытаний, которые нам встретятся, — выпалил Том, почти случайно дав магическую клятву. Если бы не его быстрая реакция… – Спасибо, — сказала Лили, чувствуя облегчение и расслабляя плечи. Они дошли до гостиной, и Том опустил руку, прежде чем Джеймс их заметил. Гарри стоял перед отцом и Блэком, разговаривая с ними о чем-то, что, казалось, вот-вот перерастет в конфликт, если их никто не прервет. Всё под контролем, успокоил его Гарри, и Том неохотно отступил. Том подошел к камину, ожидая, пока Гарри попрощается с остальными. Он не сводил с него глаз, убеждаясь, что тот в безопасности. Его взгляд скользнул к девушке, которая кралась к Гарри, и это ему категорически не понравилось. Низкое рычание вырвалось из его горла, заставив всех в гостиной замереть. Девушка побледнела и отступила на несколько шагов, пока не наткнулась на грудь Ремуса. Его руки мгновенно обхватили её, крепко удерживая, пока она пыталась вырваться. Её тревога заметно возросла, когда Том услышал ответное рычание Ремуса. Том посмотрел на Гарри, который обернулся к нему, и в его глазах мелькнуло предостережение. Не место и не время, напомнил себе Том. Связь между ними вибрировала от нервного напряжения. Его рука дёрнулась, но он удержал её у себя на боку, не желая показывать другим, как ему хочется притянуть к себе своего омегу. – Вам следует уйти, — сказал им Джеймс, а Блэк, стоявший рядом, выглядел так, будто хотел убить Тома. – Счастливого Рождества, — пожелал им Гарри в последний раз, прежде чем подойти к Тому. Кто-то попытался что-то сказать, но взгляд Тома прервал возражения, не дав им быть озвученными. Том бросил порошок в пламя камина, жестом попросив Гарри идти первым, а сам не сводил глаз с комнаты. Он не доверял никому ни на секунду - кто-то наверняка попытался бы помешать Гарри уйти, представись возможность. Он не мог расслабиться, пока не вернулся в их гостиную, где каминная сеть была заперта за его спиной, чтобы предотвратить любые попытки последовать за ними. — Ну что ж, — начал Гарри и снял очки. Он протянул руку, и ему в ладонь прилетела колба с ярко-синим зельем. Выпив его залпом, Гарри поднял глаза на Тома; цвет его глаз потемнел, когда он снял гламур. Было очень жаль, что его глаза приобрели красноватый оттенок, похожий на медь, но это была цена, которую они оба были готовы заплатить, используя Темные Искусства. Они еще не нашли способа навсегда восстановить зрение Гарри, но Том знал, что решение уже близко. — Все шло довольно хорошо до самого конца. – Если бы она не…, — начал Том, остановившись на полуслове, когда Гарри протянул к нему руку. Он подошёл, радуясь, что Гарри, судя по всему, не сердится на него. – И не думаю, не волнуйся, — подтвердил Гарри, и редкий момент, когда ясная мысль достигла Тома без его сосредоточения. – Это была не твоя вина, а Джинни. Она сама напросилась, со всем своим поддразниванием и насмешками. Том переплел их пальцы, задумчиво напевая что-то себе под нос. – Почему она такая? Дело не может быть в влюблённости - прошли годы с тех пор, как она за тобой бегала, — спросил он. Теперь, увидев её поведение вновь, он был в этом уверен. Эта девочка всегда была раздражающим дополнением к любым встречам с Уизли. – Не думаю, что дело в этом. Наши родители долго надеялись, что мы составим хорошую пару. Не хочу говорить, что мистер и миссис Уизли набили ей голову мечтами, но я бы не стал исключать этого. Уизли - бедная семья, а богатство моей семьи могло бы улучшить их жизнь. Том нахмурился и обдумал всё, что знал об этой семье. У мистера Уизли была работа в Министерстве, может быть, и на низкой должности, но всё же он мог продвинуться по службе, если бы захотел. Он не знал, чем занимается миссис Уизли, хотя с их… шестью или семью детьми она проводила значительную часть своих лет дома, заботясь о них. Однако девочка была младшей, и через шесть месяцев она закончит Хогвартс, так что, конечно же… – Нет, миссис Уизли всё ещё дома, — ответил Гарри его мыслям. Том закатил глаза, застонал и плюхнулся на диван. Он положил голову на колени Гарри и закрыл глаза. – Наша связь становится крепче? — спросил он, сосредоточившись на умиротворённой душе Гарри, которая покоилась рядом с его собственной в его груди. Их случайное чтение мыслей участилось за последние полгода, и это не могло быть чистой случайностью. – Не думаю, что таким образом они могут стать крепче, но, может быть… наши души лучше смешиваются, и это облегчает общение, — предположил Гарри, и это была хорошая, потенциальная идея. Том обдумывал её, одновременно «трогая» свою душу, пытаясь понять, правда ли это. Сначала их души были разделены, между ними лежала пропасть, несмотря на то, что у Тома было двадцать пять процентов его собственной души и пятьдесят - Гарри (у Гарри, соответственно, пятьдесят процентов своей души и двадцать пять - Тома). – Возможно, возможно, — пробормотал Том вслух. Пальцы Гарри коснулись его век и ресниц, затем спустились ниже, очерчивая контуры губ. Было щекотно, и Том не смог сдержать улыбку. – Итак, хочешь поговорить об этом? — неожиданно спросил Гарри, нарушив воцарившуюся тишину. Том приподнялся, чтобы посмотреть на лицо Гарри с одного уровня. – О чём ты? — спросил он. Он не имел ни малейшего представления, о чём спрашивает Гарри, но тот смотрел на него так, будто чего-то ждал. – Ты был озабочен или… не уверен, погружён в свои мысли в какой-то момент вечера. О чём-то конкретном думал? – Том простонал и снова уронил голову на колени Гарри. Ему не особо хотелось сейчас говорить о политике после такого дня, но Гарри спросил - значит, ему интересно, и он не хочет ждать до завтра. Том повернулся и прижался носом к животу Гарри, вдыхая знакомый и успокаивающий запах его рубашки, его кожи под ней. Он собрался с мыслями, пока пальцы Гарри снова скользили по его волосам, почесывая кожу головы и время от времени касаясь ушей. – Итак, мы говорили о наших желаниях и целях, но я начал всерьёз обдумывать именно политические задачи и направления - в стиле предвыборной программы, — пробормотал он. Через связь хлынула волна одобрения, ударив ему прямо под дых. Том глубоко вдохнул, утыкаясь лицом в живот Гарри ещё сильнее, пытаясь скрыть вспыхнувшие щёки. – О, дорогой, — проворковал Гарри, и Тому захотелось нахмуриться, но желание спрятаться было сильнее. Гарри погладил его по волосам, накручивая пряди на пальцы, а затем отпуская их. – Да, нам, наверное, стоит сделать какую-нибудь брошюру или листовку, которую мы могли бы раздавать людям, желающим узнать о них. Они также могли бы подойти для кампании в поддержку родителей наших Рыцарей. — Мы действительно хотим сейчас об этом говорить? — пробормотал Том, пытаясь выплеснуть накопившуюся за вечер энергию. У Гарри перехватило дыхание, и он крепче сжал волосы Тома. – Я… я думаю, нет, — простонал он, — но нам нужно будет поговорить об этом в ближайшее время. – Да, да, мой дорогой, — сказал Том. Он подул на живот Гарри сквозь рубашку, а затем намеренно потёрся щекой о его пах. Он усмехнулся, почувствовав, как Гарри твердеет под его головой, как ткань брюк натягивается, обрисовывая контур члена. — Чего ты хочешь? — спросил он, обводя член через ткань губами. – То, что ты показывал, — простонал Гарри, его пальцы почти болезненно сжались в волосах Тома. Том ухмыльнулся - в голове уже выстраивался план. — Значит, я привяжу тебя к кровати, буду долго дразнить, добавлю немного плётки, не дам тебе кончить, пока полностью не насытюсь сам, и только потом ты сможешь кончить. Как тебе такое? — спросил он, желая убедиться, что Гарри даёт согласие именно на это. – Да. Именно. Это идеально, — выдохнул Гарри. Он скользнул рукой к затылку Тома и потянул его вверх для жёсткого поцелуя. Когда он попытался ухватиться за воротник Тома, тот цокнул языком и перехватил его запястья, удерживая их в своих руках. — Нет. Ты не будешь прикасаться ко мне, пока не получишь моего чёткого разрешения, — прорычал он, кусая Гарри за подбородок достаточно сильно, чтобы было больно, но не осталось следов. Затем он мягко поцеловал это место, унимая боль. — Мы будем использовать стоп-слова, — прошептал он. — «Гриффиндор» - стоп, «Пуффендуй» - перерыв, «Слизерин» - продолжать. Я не планирую лишать тебя возможности говорить, но если вдруг так выйдет, я прослежу, чтобы хотя бы одна твоя рука была свободна - ты сможешь ударить по кровати. Один раз - продолжать, два - перерыв, три - стоп. – Я знаю, может, ты уже начнёшь? — заскулил Гарри, и Том заставил себя остаться на месте. – Ты знаешь, что я повторяю это каждый раз, когда мы делаем что-то, где это может понадобиться. Я не хочу случайно причинить тебе слишком сильную боль или заставить тебя делать то, чего ты не хочешь. Так что, пожалуйста, дорогой, позволь мне позаботиться о тебе и сделать секс настолько безопасным, насколько это возможно, — терпеливо напомнил Том. Он отпустил запястья Гарри и убрал пряди волос с его лица, скользнув костяшками пальцев по щеке. Он посмотрел ему в глаза, снова получив напоминание об их чрезмерном использовании Тёмных Искусств, но проигнорировал это. Он хотел взять Гарри - но с полным пониманием и согласием. – Хорошо, я понимаю, — сказал Гарри серьёзно, с сосредоточенным выражением лица. Том улыбнулся и наклонился, легко касаясь его губ. — Спасибо, мой дорогой.

***

Том проснулся медленно, потянувшись и разминая спину. Он открыл глаза и посмотрел в сторону - Гарри всё ещё спал. Он беззвучно применил Tempus и понял, что сегодня действительно его день рождения. Это сбивало с толку. Гарри всегда просыпался раньше него - в прошлом году он вообще разбудил его очень приятным минетом. Том посмотрел на Гарри, прослеживая взглядом линии его мышц, его пальцы подрагивали, желая дотронуться до них. Дыхание было медленным и спокойным, рот слегка приоткрыт. Длинные ресницы казались еще длиннее на фоне щек. Он скинул с себя одеяло, и Том быстрым Accio призвал его с пола, куда оно упало. Тома тянуло глубже погрузиться в их духовную связь, увидеть, о чём мечтает Гарри, но это всегда казалось… слишком личным. Эмоции тоже ничего ему не говорили. Том поддался желанию прикоснуться. Он слегка коснулся щеки Гарри, затем провел пальцами по глазу, следуя за ресницами, а потом перешел к бровям. Он спустился на другую сторону, проделав тот же путь по глазу и к щеке, прежде чем дойти до губ. Он проследил за их линиями, а затем надавил кончиком указательного пальца внутрь. Гарри тут же ухватился за него, инстинкты явно подсказывали ему, что нужно сосать. Его запах усилился, к сладости добавилась нотка возбуждения, и Том невольно прикусил губу, чтобы не застонать. Он не хотел будить Гарри, особенно сейчас, когда мог не спеша исследовать его тело в тишине. Его член твердел в штанах, но в целом его положение было неудобным, так как он опирался на локоть и касался Гарри другой рукой. Он отдернул руку и провел ею по ошейнику, который Гарри носил с того самого дня, как подарил его Тому, чтобы надеть на себя. Кожа была мягкой и теплой на ощупь, почти идентичной коже Гарри. Единственное отличие заключалось в гравировке, похожей на шрам. Он оторвал взгляд от ошейника и сел, стараясь не слишком двигать матрас. Он любовался сосками Гарри - почти идеальными кругами ареол вокруг небольших бугорков. Сейчас они были мягкими, но Том знал по опыту, что хватило бы одного прикосновения, чтобы они затвердели. В остальном грудь Гарри была совершенно безволосой - лишь тонкая дорожка тянулась от пупка вниз, скрываясь под поясом брюк, которые прятали его идеальный член. Том спустил пояс своих штанов достаточно низко, чтобы освободить член, и обхватил его пальцами, почти застонав от ощущения. Он медленно оттянул крайнюю плоть, затем наколдовал немного смазки и ласково провёл ею по головке. Он коснулся большим пальцем щели, сдерживая стон, который грозил вырваться из самой груди. Том следил за движениями груди Гарри, прислушиваясь к каждому исходящему от него звуку. Шорох ткани, когда тот шевелил ногой, редкие одиночные всхрапы между тихими, милыми выдохами. Он наметил мышцы и шрамы на груди и животе Гарри, отмечая каждое место, где цвет его кожи отличался от светло-коричневого, который он обычно имел зимой, когда не проводил время на жарком солнце. Том двигал рукой, его движения ускорялись, и ему отчаянно хотелось большего трения. Он протолкнул другую руку к штанам, просунул ее под член, чтобы погладить яички. Он взял их в руку, слегка сжал, а затем перешел к массажу, продолжая дрочить, постоянно немного поворачивая руку ближе к кончику. Том запрокинул голову, больше не в силах контролировать свою реакцию. Бёдра дёргались навстречу кулаку, яйца напряглись в его ладони. Наслаждение скручивалось в животе, так близко к краю, что вот-вот должно было выплеснуться. Его ноги напряглись, когда запах и голос Гарри заполнили его сознание, а в памяти всплыли образы их последней игры. Том кончил резко, едва сумев сдержаться, чтобы не издать ни звука, когда все его мышцы снова и снова напрягались и расслаблялись. Он опустил взгляд, и щёки вспыхнули, когда он понял, что кончил на живот Гарри. Он проследил взглядом по телу Гарри вверх - и столкнулся с открытыми глазами. – Г-Гарри, — пробормотал он, смущенный тем, что Гарри видел, как он мастурбирует, глядя на его тело. Он поспешно подтянул штаны и одним движением руки уничтожил все улики. – Доброе утро, моя любовь, — усмехнулся Гарри, его глаза загорелись. Том уткнулся лицом в ладони и громко застонал. – Ничего не говори, — взмолился он, снова плюхнувшись на кровать рядом с Гарри. – Ах, не волнуйся. Я буду бесконечно тебя дразнить по этому поводу, — хихикнул Гарри, но в его голосе не было жестокости - только мягкость, которая сразу расставляла всё по местам. – Идиот, — пробормотал Том, но улыбка выдала его с головой. Он перекатился сверху на Гарри, пытаясь поцеловать его, но Гарри шлёпнул его по плечу. – Утреннее дыхание. Иди. Я схожу в ванную, а потом вручу тебе твой подарок, — сказал он, с особым акцентом на последнем слове. Волна ожидания накрыла Тома. Через их связь он почувствовал волнение Гарри, а следом его запах. Он подчинился и устроился у изголовья кровати, подложив подушки, пока ждал возвращения Гарри. Гарри вернулся с завёрнутым подарком. Том уже знал, какая коробка окажется под бумагой - и именно её он ждал. Он сорвал упаковку с непривычной поспешностью, ещё раз посмотрел на Гарри и открыл коробку. У него перехватило дыхание. Медальон. Чертов медальон Слизерина. – К-как? — пробормотал он, чувствуя странную оторванность от реальности. Он искал свою заветную семейную реликвию, искал её месяцами. Именно поэтому он работал в «Borgin and Burkes»; у него было ощущение, что они каким-то образом связаны с пропавшей реликвией, которая была дороже всего на свете. Увидеть её сейчас перед собой было всё равно что получить удар под дых, словно кто-то сжимал его сердце голыми руками. – Я понял, что у мадам Смит было не одно сокровище от основателей Хогвартса. На этот раз я действительно использовал мантию по назначению, — признался Гарри, его щёки порозовели. – Я… ты… черт возьми! – Том помассировал виски, пытаясь понять, что жжет его глаза. Внутри него что-то болело, но он не знал что. Это сводило его с ума. – О, дорогой, — пробормотал Гарри и сел рядом с ним, притянув его к себе. – Иди сюда, всё в порядке. – Свободной рукой он коснулся щеки Тома, провёл большим пальцем по ней, и к своему ужасу Том понял, что плачет. Когда он плакал в последний раз? Много лет назад. – Ты сделал это, — всхлипнул Том, уже не в силах остановиться, когда слёзы хлынули сами собой. Он понял жжение за глазами, то ощущение, которое время от времени возникало, как раздражающий зуд, а потом исчезало само по себе. Заставил тебя плакать или нашёл твоё наследие? спросил Гарри через их связь, передавая слова с любовью и самой тёплой заботой. Том хрипло рассмеялся, удивляясь собственному голосу. – Думаю, и то и другое, — ответил он, его голос был более хриплым, чем ему хотелось бы. Он провёл пальцами по медальону, любуясь змеёй, обвивающей овальную форму. Он поднёс его к губам и бережно поцеловал, прежде чем повернуться к Гарри. Он наклонился и наконец поцеловал его, смакуя вкус зубной пасты, чувствуя, как сердце сбивается с ритма. — Думаю, я никогда не смогу отплатить тебе за это, никогда не смогу подарить тебе что-то настолько же идеальное и значимое, — прошептал он, снова чувствуя, как подступают слёзы. Он яростно вытер щёки, затем перекинул цепочку через голову и уложил медальон на грудь - прямо под кулоном, который Гарри подарил ему ещё на первом курсе. — Твоего существования для меня достаточно, — тихо сказал Гарри, проводя ладонью вверх и вниз по его спине. — Всё, чего я хочу, я могу купить на состояние Поттеров - кроме тебя. Я не могу купить тебя или твою любовь ко мне. Не могу купить твоё желание разделить со мной будущее, править этой страной рядом со мной. Твоё существование - самый идеальный и самый значимый подарок, о котором я только мог просить или мечтать. Когда ты рядом со мной, мне больше ничего не нужно.

***